КРИЗИС: Как его пережить


Кризис: как его пережить

Михаил Лабковский: «К кризису нужно быть всегда психологически готовым»

Михаил Лабковский

Михаил Лабковский

Психолог Михаил Лабковский знает как встать дивана, чтобы найти работу, как правильно перестроиться на кризисную волну и как, в конце концов, перестать беспокоиться и начать жить.

Практикующий психолог с 30-летним стажем, теле- и радиоведущий. После окончания факультета психологии был учителем и школьным психологом, некоторое время жил, учился и работал в Израиле. В Москве руководит собственной консультацией, выступает с лекциями в ЕКЦ. Уверен, что делать нужно только то, что хочется, а чего не хочется – не делать.

Не могу сказать, что ко мне специально обращаются по поводу психологических проблем из-за кризиса. Кризис растянут во времени, и чем больше будет увольнений, тем больше будет переживаний у людей.

Зная, что в стране периодически случаются такие экономические турбулентные потоки, нужно быть к этому всегда психологически готовым. Когда в Израиль приезжают репатрианты, им, как правило, сложно найти работу. И их готовность выучить язык, получить другую специальность обычно диктует их перспективы. В России людям тоже придется понять и принять, что они должны быть готовы переучиться, окончить курсы, искать новую работу или вообще начать собственное дело, если работу не найти.

Способность перестроиться во многом зависит от того, насколько человек открыт для новой информации и готов менять планы. Кстати, это в большей степени связано с полом, чем с возрастом – женщина спокойнее относятся к тому, что вчера она работала в банке, а сегодня моет полы. Мужчина же существо более консервативное и обремененное гордыней: «я на такую работу не пойду, я за эти деньги работать не буду». И это для мужчин только усложняет проблему, это ведь не первый кризис на нашей памяти!

Я часто помогаю пациентам найти работу. Сначала человек должен понять где хочет работать, сколько зарабатывать и найти в Интернете все компании и вакансии, которые ему подходят. Затем нужно написать резюме. Все считают, что в нем достаточно просто указать все, что с вами происходило с сегодняшнего дня и до школы. На самом деле это как писать стихи или роман — каждое резюме нужно составлять под определенного работодателя, чтобы он увидел, что именно вы ему нужны. Это как в театре – когда пьеса одна, а играют по-разному. К собеседованиям тоже нужно подготовиться – научиться не отводить взгляд, не мямлить, смотреть в глаза, уверенно говорить, что вы умеете все, для вас не существует слова «нет».

Если человек не может найти себе работу того же уровня, что была у него раньше, он должен быть готов снизить свой статус, начать все заново. Если он уже чего-то достиг и научился зарабатывать деньги, он их всегда заработает и сделает карьеру.

Бывает, что человек, не справившись с потрясением, не может встать с дивана и вообще не представляет себе будущего — у него все в эмоциях, переживаниях и страданиях. Есть люди, склонные к тревожности, есть также перфекционисты, не умеющие проигрывать, – с ними особенно тяжело. Если у человека ежедневный упадок сил, сужается интерес, он становится утомляемым, раздражительным, не контролирует свои эмоции, начинает пить каждый день, ему однозначно нужна помощь профессионала – психолога или психиатра. В состоянии депрессии трудно найти работу.

Предприниматели, на которых лежит бремя ответственности за сотрудников, должны понять, что от них ничего не зависит. Все происходит не по вашей вине, а по каким-то объективным экономическим причинам. Это же не вы увольняете людей, это ситуация увольняет людей. Не вы закрываете бизнес, а ситуация закрывает бизнес. Надо смотреть в свою тарелку и не пытаться объять необъятное и горевать за всех людей.

Чтобы деньги не были проблемой, нужно к ним очень легко относиться. У многих людей отношение к деньгам очень болезненное, это связано со страхом нищеты и разорения, а также с очень низкой самооценкой, когда все поставлено на деньги, которые должны приподнять статус и самооценку. Таким людям действительно больно оказаться в ситуации кризиса. Ведь у них рушится мир, а не бизнес и не работа и зарплата.

У человека есть право на переживания в трудной ситуации, на тревогу о завтрашнем дне. Это нормально. Ненормально, когда он застревает на этом и ничего не делает. Нужно идти дальше! Возможно, кризис откроет перед человеком новые перспективы. Но чтобы это произошло, нужно быть оптимистом. Некоторым для того, чтобы перестать жаловаться и страдать, более уверенно смотреть на жизнь, нужна помощь психолога. В конце концов, вопрос не в кризисе, а в том, как человек его чувствует.

ПРАВИЛЬНОЕ ОТНОШЕНИЕ К ДЕНЬГАМ

— Прямой зависимости между счастьем и количеством денег не существует. Она возникает только в случае серьезных проблем со здоровьем. Все остальное – состояние психики.

— При здоровой психике человеку нужно столько денег, сколько он может проесть.

— Невроз по поводу денег напрямую связан со страхом перед жизнью во всех ее проявлениях: перед отношениями, перед людьми, перед неизвестностью…

— Откладывая деньги, вы отнимаете их у себя и своей сегодняшней полноценной жизни. Вы обслуживаете свои страхи и укрепляете в себе психологию нищего человека. Который настолько в себе не уверен, что не знает, что же он будет делать, если проснется, а денег нет.

— В дикой природе выживают только те животные, которые могут себя прокормить. Если вы этого не можете, значит, у вас есть какая-то психологическая проблема. И над ней надо работать. (А не искать мужа\жену побогаче). Психически здоровый человек всегда найдет себе применение и «пищу».

— Я против усиленного контроля за расходами, против тетрадочки, куда записывается, сколько сыра мы съели на этой неделе. Это бред. Я уверен, что надо не меньше тратить, а больше зарабатывать. Возможности для этого есть ВСЕГДА!

— Я часто провожу консультации по Skype c нашими соотечественниками, которые живут и работают за границей. Среди них нет москвичей и питерцев, они из таких поселков, названия которых я никогда не запомню и не выговорю. Они окончили местные ВУЗы с очень низким российским и международным рейтингом, но очень хотели другой жизни и много сделали, чтобы ее изменить. И теперь работают химиками в Германии и гинекологами в Швейцарии. Если вы чем-то недовольны, надо не ныть, а предпринимать конкретные действия.

(Из лекции Михаила Лабковского «Про деньги»)

 

Алена Владимирская, основатель агентства Pruffi

Алена Владимирская

Алена Владимирская

Самый известный в России «хедхантер». Основатель кадрового агентства Pruffi и проекта по профориентации для взрослых «Антирабство».

У любого кризиса с точки зрения кадров есть три витка. Первый — виток истерики: собственники режут все, без чего компания может прожить, например, пиар и другие неключевые подразделения. На втором витке заменяют управляющий состав «жирных времен» на антикризисников, которые экономят на всем и позволяют компании каким-то образом выживать. Увольняют неэффективные подразделения. Ну и на третьем витке, на самом дне кризиса, перед тем, как дела пойдут наверх, меняют кризисных топов на тех, кто поведет компанию вперед. Мы сейчас находимся в середине — между первым и вторым этапом.

Вопрос о том, как увольнять, зависит от количества денег. Идеально делать это по закону, с выплатой 3–4 окладов, с уведомлением за два месяца, но в условиях кризиса это не всегда возможно. Я советую на этапе возникновения финансовых трудностей честно разговаривать с сотрудниками, объясняя, какая ситуация возникла в компании и что ее ждет впереди. При этом нужно выделить пул абсолютно необходимых сотрудников и предложить им какие-то бонусы, чтобы они остались, — долю в проекте, вывод на неполную рабочую неделю. Нужно абсолютно четко артикулировать — ты мне очень нужен, но сейчас трудные времена, давай пытаться выживать вместе. Обычно если люди лояльны к компании, они хорошо на это реагируют.

Считается, что в кризис значительно легче хантить сотрудников, но это неправда. В кризис на плаву множество некачественных сотрудников, а качественных пытаются всеми силами удержать, потому что они важны для выживания компании. И сами сотрудники очень ответственно относятся к переходам: в благополучные времена легко найти новое место, если неудачно поменял работу, а сейчас любая смены работы — это риск.

Но поскольку в кризис часто закрываются предприятия, на рынке все же появляется определенное количество квалифицированных кадров. К тому же остаются возможности внутри компании — можно меньше поднимать зарплату, больше мотивировать сотрудников без повышения фиксированной зарплаты — вводить KPI (ключевые показатели производительности), мотивируя всех работать от выручки или от прибыли компании. Ну и в кризис гораздо лучше видно — кто действительно предан компании и хочет ее развития.

Если человек долгое время — больше семи лет — работал в одной компании и оказался без работы, ему однозначно нужно обратиться к карьерному консультанту. Ему будет крайне сложно самому трудоустроиться по нескольким причинам: он плохо знает рынок; рынок не знает его; он не умеет проходить собеседования, торговаться, отличать хорошие вакансии от плохих. Такие переходы всегда очень болезненны, так что лучше всегда пожертвовать немного денег на консультацию карьерного консультанта.

Мы проводим профориентацию для взрослых. Во-первых, разбираемся, какие у человека есть навыки, умения, знания, актуальные сейчас на рынке. Во-вторых, выясняем, почему человеку не нравится текущая отрасль. Иногда оказывается, что отрасль человека устраивает, но ему не нравится конкретная компания, в которой он работает. Если не нравится сама отрасль, мы ищем ту, в которой умения человека максимально важны и нужны, и помогаем ему перейти в эту отрасль. Потому что без опыта работы перейти просто через рекрутинговые сайты практически невозможно.

Кризис нельзя назвать ни удачным, ни неудачным моментом для смены работы или профессии. Это просто момент. У вас есть некая данность вашей жизни, рабочих лет в ней — 40–50. Пока вы будете ждать, время пройдет. Нужно исходить из двух вещей — вашего желания и ваших возможностей. На кризис смотреть не нужно.

Сейчас очень плохо с работой в банковском секторе, очень плохо в медиа, довольно плохо во всем лакшери, очень плохо в туризме. Хорошо себя чувствуют IT, коллекторский бизнес, дешевый продуктовый ретейл и госсектор.

Если ты дошел до топ-позиции и не получаешь удовольствия от работы, нужно не бояться потерять деньги и уйти в то место, где это удовольствие появится. Есть общепринятое мнение, что раз в семь лет надо менять свой профиль деятельности: либо менять компанию, либо позицию. Человек, который много лет находится на одном месте, со временем становится неконкурентоспособным, потому что он не агрегирует внешние знания.

Есть целый ряд профессий, которые в будущем умрут. Всегда считалось, что самые ценные специальности — это те, в которых приходится что-то делать руками, они всегда будут востребованы. Но такие профессии, как рядовой хлебопек, кассир, таксист, почтальон, в ближайшее время будут вытеснены роботами, дронами, потому что с точки зрения бизнеса это намного экономичнее и удобнее. Через 10–15 лет будет переживать ренессанс сельское хозяйство, в этот сектор идет научно-технический прогресс. Будут очень востребованы все, кто занимается роботами, 3D-принтингом, специалисты по энергоносителям, будет востребован новый тип медиков.

 

Владимир Гимпельсон, директор Центра трудовых исследований НИУ ВШЭ

Владимир Гимпельсон

Владимир Гимпельсон

Основные макроэкономические показатели не говорят о кризисе на рынке труда: уровень занятости по-прежнему высокий, безработица остается низкой. Однако, если на поверхности моря штиль, это не означает, что в глубине не происходят тектонические перемещения водных масс. Особенностью российского рынка труда всегда было то, что на любой шок он реагировал не через изменение показателей занятости и безработицы, а через изменение зарплаты. Так вот, реальная заработная плата сократилась на 9–10%, и это много.

Цена на нефть влияет на рынок труда через нефтегазовые доходы бюджета, которые потом превращаются в расходы на образование, здравоохранение, инвестиционные проекты. Если этих средств становится меньше, то и спрос на труд падает. Большинство людей с нефтью напрямую не связаны, но являются косвенными получателями нефтяных доходов. И падение реальной заработной платы и есть следствие того, что нефть подешевела.

О том, началась ли новая волна утечки мозгов, можно судить только по слухам, поскольку российская статистика этого не отражает. Чтобы понять, происходит ли утечка, нужно смотреть на статистику в Израиле, Германии, США, Франции — заключено ли больше контрактов с россиянами или нет. На уровне слухов — да, многие люди говорят о том, что собираются уехать либо кто-то уехал. Но меняется и характер миграции. Раньше человек уезжал навсегда и попадал в статистику. Сегодня же многие сохраняют здесь собственность, работу, то есть они вовлечены в миграцию без эмиграции.

В условиях кризиса спрос на труд сокращается. Поэтому даже если и сократилось число трудовых мигрантов из стран Центральной Азии, то и спрос на них также сократился. Сокращением потока мигрантов отчасти и поддерживаются низкие показатели безработицы. В дальнейшем, если спрос начнет восстанавливаться, встанет вопрос о том, как этот поток вернуть.

Назвать самые востребованные и невостребованные профессии в кризис я не могу, потому что проблема зачастую заключается не в профессии, а в том, специалист человек или нет. Когда экономика растет, генерируются новые проекты, людей не хватает и нанимают всех подряд — и хороших специалистов, и середнячков. В кризис же, когда каждый рубль на счету, работодатель берет только очень хороших. А менее квалифицированные кадры оказываются за бортом. Так происходит почти во всех отраслях. Идет сокращение в обрабатывающей промышленности, в образовании и здравоохранении. А падение совокупных доходов сказывается на торговле, которая является одним из основных работодателей.

Если бы мне пришлось давать совет о том, куда пойти учиться, я бы посоветовал изучать математику и иностранный язык. В мире все очень быстро меняется, и вопрос заключается не в том, что написано у вас в дипломе, а в том, какие у вас фундаментальные навыки, которые позволяют вам адаптироваться к ситуации. В мире, где экономикой начинают править компьютерные технологии, владение этими технологиями имеет колоссальное значение. Математика позволяет человеку структурировать проблемы, логично мыслить. А иностранный язык нужен из-за того, что мир будет глобальным.

 

Евгений Коган: «Оттуда, где есть проблемы, инвесторы уходят»

Евгений Коган

Евгений Коган

Инвестиционный банкир Евгений Коган больше не доверяет российскому фондовому рынку; знает, чего боятся иностранные инвесторы; понимает, почему девальвация так и не запустила мотор промышленности; и видит, куда можно вложить деньги, чтобы не потерять их в кризисном цунами.

Президент инвестиционной группы «Московские партнеры», профессор Высшей школы экономики, обладатель премии «Персона года – 2007» в номинации «Финансист года».

В Минэкономразвития недавно заявили, что дно кризиса мы уже прошли, дальше будет рост. Но у чиновников работа такая — всех успокаивать. Это тот случай, когда дошли до дна, но снизу еще постучали. Локальное дно может наступать раз в три месяца, раз в полгода, когда вдруг стало получше и теперь кажется, что все замечательно. А глобальное дно, к сожалению, может быть и достаточно долго.

Нынешний кризис — это сочетание целого ряда факторов: и внешних, и внутренних.

Идет глобальное укрепление доллара по всему миру, что приводит к обвалу на рынке коммодитиз (главных биржевых товаров); к замедлению экономик развивающегося мира; к тому, что деньги идут в Америку и развитые страны. Это глобальная тенденция, не только рубль, но и другие валюты ослабли. Развивающийся мир сегодня отнюдь не жирует. Идет серьезное замедление темпов роста Китая, и это также способствует падению цен на коммодитиз. И еще один фактор — все ожидают, что рано или поздно начнется рост процентных ставок в Америке. И в такой ситуации наша задача — оптимизировать свою экономику и смягчить последствия общемировых процессов.

На рынке нефти идет очень серьезная игра с участием США. Америка за последние годы за счет технологий, сланцевой нефти стала производителем нефти номер один. Раньше основную роль в этом спектакле играли страны ОПЕК, они централизованно поддерживали цены. А появление такого мощного игрока, как Америка, который к тому же не входит ни в какие организации типа ОПЕК, естественно, привело к настоящей катастрофе на рынке нефти. Это плохо для нефтедобывающих стран. Россия же страдает не только от падения цен на нефть, но и от падения цен на никель, палладий, платину, золото, медь, сталь — все то, что мы производим и поставляем по всему миру.

Кроме того, в России накопились внутренние проблемы, связанные с плохой структурой экономики. У нас еще в 2013 году, при дорогой нефти, было некоторое замедление темпов экономического роста. Экономика и так нуждалась в оздоровлении, а все эти мировые проблемы ситуацию усугубили. И дополнительный серьезный фактор — это санкции и разворот корабля под названием «Россия» в сторону от тех трендов, которым он следовала раньше.

Когда до санкций меня спрашивали, что может быть драйвером развития российской экономики, я говорил, что это девальвация — потому что у нас слишком дорогой труд, слишком переоценены активы и у нас неэффективно производить из-за очень дорогого рубля. Девальвация произошла. И если бы не было санкций и всего, что вокруг них (экономики политической изоляции России), я бы сказал, что сейчас время как в 1998–1999 годах, хорошее для роста экономики за счет импортозамещения, которое вполне могло бы произойти. Ведь туда, где есть хорошая недорогая рабочая сила и выгодно работать, тут же устремляется капитал. Но сегодня, к сожалению, он к нам не идет, несмотря на то что стоимость производства подешевела. Мировой капитал переосмысливает риски, есть определенная непредсказуемость и непонимание сегодняшних и будущих правил игры. К примеру, сейчас вполне серьезно поговаривают о возможности введения валютных ограничений. Если это произойдет, у тех, кто здесь производит, будет вопрос, каким образом работать и производить транзакции. Есть и очень важные репутационные риски. Мировой риск-менеджмент работает очень просто: там, где есть проблемы, от них уходят. Если часть наших предприятий находится под санкциями, то западные бизнесмены опасаются, что завтра под санкции попадут и другие. Поэтому сегодня нас обходят стороной по принципу «как бы чего не вышло».

Но все же в России есть отрасли, в которые имеет смысл инвестировать. Например, фармацевтика. Сегодня наиболее отчаянные западные бизнесмены вкладывают именно в нее, поскольку все приличные и самые необходимые лекарства производятся не в России. Производить за границей дорого, и многие предпочитают производить сейчас здесь или приобретать производителей фармацевтики. Привлекательна и пищевая промышленность, поскольку в этой области у нас очень много импорта, а российские товары не всегда дотягивают до импортных по качеству.

Если раньше мне, как инвестиционному банкиру, какие-то вопросы казались несущественными с точки зрения риска, то сегодня меня волнуют и рыночные, и инфраструктурные риски, и перспективы. То есть мультипликатор риска увеличился в два-три раза. И гарантии, которые раньше казались приемлемыми, сегодня уже таковыми не являются.

Раньше я был большим фанатом российского рынка акций. Но сегодня понимаю, что российский фондовый рынок — это место, где нужно 10 раз подумать, прежде чем вкладывать. Ведь рынок акций это прежде всего соблюдение определенных правил игры, которые в России не соблюдаются: нет уважения к праву собственности, нет уважения к праву акционеров влиять на управление предприятием и так далее. Поэтому сегодня я предпочитаю иметь дело не с российскими акциями, а с отдельными еврооблигациями. Например, есть компании, которые работают в сфере золотодобычи. Вот Nordgold, которой владеет Алексей Мордашов. Поскольку это корпорация, у нее неплохие долги, дающие неплохую доходность. При этом, по моей оценке, риски не слишком велики и еврооблигации этого концерна (не акции!) — это нормально. Еще пример — Номос-банк, который куплен группой «Открытие». Сегодня доходность его облигаций — 10–11% годовых. У группы «Открытие» вроде бы все хорошо, значит, можно без проблем вкладываться в облигации. Я стараюсь понижать риски.

Думаю, что сегодня можно вкладывать либо в относительно короткие еврооблигации ВТБ, Сбербанка, «Газпрома», Номос-банка, либо смотреть на какие-то понятные активы за границей. А самые рискованные вложения в период кризиса — это вложения в российские акции.

Недвижимость — не самый лучший актив сегодня, хотя, возможно, в нашей стране других инструментов для сбережения денег скоро не будет. Это инструмент, который относительно защищает от инфляции, но от девальвации уже нет. К тому же недвижимость зависит от покупательского спроса. А если у людей меньше денег, то и недвижимость меньше и хуже покупают.

У нас плавающий курс — при любой цене на нефть курс рубля сбалансируется. Если нефть будет очень низко, значит, и рубль будет очень низко. Только и всего. Нет критичного уровня стоимости нефти, хотя все будет очень грустно, если Brent будет стоить ниже $40–45. Ничего смертельного для экономики не произойдет, но будет плохо для нас, наших сбережений, нашей возможности ездить за границу.

Будущее России зависит от того, произойдут ли какие-то принципиальные изменения в экономике и политике. Если санкции сохранятся, наша внешняя и внутренняя политика останется такой же, отношение к нам во всем мире останется тем же, то в ближайшие год-два у нас будет ежегодная стагнация экономики примерно в 2–4% ВВП, снижение цен на недвижимость и российские активы, дальнейшее снижение фондового рынка. Дальше я прогнозировать просто боюсь.

Если же мы увидим какие-то принципиальные изменения (нам повезет, и цена на нефть поднимется выше $60–70; начнутся какие-то реформы), то тогда и будем переосмысливать. Все может быть как намного лучше, так и намного хуже. Например, на днях я прочитал в «Коммерсанте» предложения Глазьева по выходу из кризиса. Если будет реализована хотя бы часть того, что он предлагает, мы вернемся не в 90-е годы, а в 80-е.

Мне кажется, власть пока действует по ситуации, я еще не видел никаких серьезных планов развития и какого-то направления реформ, которые показались бы мне драйвером роста. Я вижу ожидание того, что сейчас мы перезимуем, а потом цена на нефть вырастет и все будет хорошо.

Нам нужны не только реформы в области экономики, но и целый комплекс мер, в том числе реформа судебной системы. Нужно, чтобы инвестор чувствовал себя комфортно, хотел вложиться в нашу экономику и знал, что у него никто ничего не отнимет. И государство ему в этом деле помогает — дает налоговые льготы, дешевые кредиты, субсидии тому, кто решился, например, на производство буренок. Вот если так будет, я скажу, что началось что-то хорошее.

Андрей Мовчан: «Жертва кризиса замечает его последней»

Андрей Мовчан (фото: Eli Itkin)

Андрей Мовчан (фото: Eli Itkin)

Совсем недавно Андрей Мовчан был одним из известнейших российских инвестиционных банкиров. Несколько лет назад он продал свой бизнес, но продолжает держать руку на «экономическом пульсе» страны и остается одним из самых влиятельных российских экспертов. Когда он согласился провести в московской общине «Среди своих» лекцию об экономическом и финансовом положении дел, возник такой ажиотаж, что число гостей пришлось дважды увеличивать, а тех, кто не попал в заветный список, вносить в «лист ожидания». Для тех, кто не попал на нашумевшую встречу, мы публикуем важнейшие тезисы, озвученные на ней.

О российской экономике

В экономике России скопилась критическая масса проблем, и они, по сути, превратили российскую экономику в экономику нефтедобывающей компании. Когда у такой компании цена на нефть падает в два раза, это плохо. Когда этой компанией к тому же плохо управляют — еще хуже. Когда менеджеры сначала отрицают тот факт, что цена на нефть упадет, а потом отрицают тот факт, что все плохо, это не оставляет много шансов на изменения.

О кризисе

Кризис — это вещь, которую жертва замечает последней. Сейчас Москва красивая, машины импортные ездят, в ресторанах готовят блюда из санкционных продуктов. Резервы есть, в этом году мы их даже почти не тратим. Сальдо торговых операций положительное, долги маленькие. То есть пока внешне все выглядит прилично, и, по моим подсчетам, так будет еще лет пять. Из-за падения покупательной способности будет похуже тем, кто получает зарплату в рублях. По ощущениям мы будем как бы двигаться назад по прямой времени: сейчас, если судить по состоянию экономики, мы будто проходим 2009–2010 или 2006 год.

О пятилетней перспективе

Меня недавно попросили охарактеризовать одной фразой то, что ждет нас через пять лет, и я придумал такую характеристику: «Когда вы будете парковать машину, вы начнете снимать дворники». Я себе условно ставлю такие вехи: через пять лет мы будем иметь валютные ограничения, закрытый рынок и проблемы с внешней торговлей. А через 10 — гуманитарную помощь. Это мой основной сценарий, если не будет реформ.

Роста ВВП не будет, рубль будет постепенно дешеветь (сейчас вообще эпоха дорогого доллара), рабочих мест будет становиться меньше, товаров меньше. Если сейчас у нас 25 сортов колбасы, то через четыре года их, может быть, будет пять. Но это все равно в пять раз больше, чем в Советском Союзе! Россия — огромный корабль, его тяжело развернуть на рифы.

О возможности позитивного сценария

Позитивный сценарий возможен, если кардинально изменится политическая ситуация в стране. Это проходили очень многие страны — Сингапур, Южная Корея, Польша, Япония, Мексика, даже ЮАР. Это должна была успешно пройти Россия в 90-е годы, но пошла в другую сторону. Но как будет выглядеть позитивный сценарий? Сперва все равно будет очень плохо, потому что необходимо жестко реформировать ситуацию: нужна большая приватизация, нужно разваливать монополии, нужно менять систему законодательства, что означает жесточайшую битву элит. А потом, если на самом деле все сложится, постепенно будет расти частный сектор. По доле частного сектора, по количеству предприятий на душу населения можно будет определять, что происходит. Когда введут «ноль» налог на прибыль на инвестиции, вы будете знать, что дело пошло.

О государстве и бизнесе

В последние годы у нас есть тренд сращивания государства с бизнесом. Образуется вертикально-интегрированная структура, в которой государство является средой, а главным рынком бизнеса является рынок прав. Фактически люди торгуют правами, и где-то там, в конце этой цепочки, стоит самый маленький человек с лопатой, который покупает за три копейки право копать и копает.

Существуют несколько крупных корпораций, которые охватывают все большую и большую долю бизнеса. Они живут в совершенно другой законодательной среде по сравнению со всей страной. И они эффективно функционируют в рамках этого права. Другое дело, что вся страна несет огромные издержки из-за этого: потому что они являются центром прибыли, а страна — центром затрат.

Наверное, самый простой совет о том, как вести бизнес, — это попытаться попасть в одну из таких иерархических структур, оказаться внутри. У вас будет очень высокое налогообложение, но вы будете защищены в рамках рынка, в рамках конкурентных преимуществ. Больше всего эта система напоминает 30-е годы в Америке и бутлегерский бизнес.

О среднем классе

Средний класс в России сейчас сильно вымывается за счет двух видов миграции — на пенсию и за рубеж. Он будет вымываться и дальше, и думаю, что за пять лет мы увидим его полное исчезновение. Ну кому он нужен? Он потребляет больше всех, претензий у него больше всех, стремления к переменам у него больше всех, а пользы от него в России существенно меньше, чем от любого другого класса. Не потому что он плохой, а потому, что в нефтяной компании он просто не нужен. Он не нужен, чтобы добывать, продавать нефть и распределять полученное.

О недвижимости

Недвижимость никогда не была хорошим и прибыльным активом. Это большой российский миф, который здесь последовательно и плодотворно, с помощью огромных денег, внушался пропагандой: «инвестируй в недвижимость — и будет тебе счастье». Счастья не будет, недвижимость — товар неликвидный, очень циклический. Недвижимость в России с 2001 года никогда не торговалась меньше, чем за две себестоимости, а коррупционный налог составляет едва ли не 60% стоимости. А если будет стагнация, вашу дорогую недвижимость будет некому купить.

Дефолтов строительных компаний на самом деле много, просто идет процесс консолидации дефолтов с участием государства. Пока у государства много денег и оно боится за рейтинг, все, что связано с конечным рядовым потребителем с Уралвагонзавода, дефолтиться будет через государство. У нас дефолт там, где партия скажет.

О чемпионах и аутсайдерах XXI века

В XXI веке чемпионами будут ЮАР, Индонезия, Мексика, Польша (или даже Восточно-Европейский союз), Турция. Это успешные экономики, которые от нынешнего дня и до того момента, когда ваши внуки найдут эту запись, очень сильно изменятся. И внуки смогут сказать: «Да, Индонезия сегодня — центр мира, а тогда это была отсталая газовая страна, где 19 семей контролировали все».

Кто аутсайдер этого века? Почти вся Южная Америка, страны Средней Африки южнее Сахары, Средняя Азия (может быть, без Казахстана), Индокитай — Лаос, Таиланд, Вьетнам, Камбоджа. Европа в долгосрочной перспективе, на мой взгляд, тоже аутсайдер. С точки зрения экономики на карте будет большая Европа, большая Польша и большая Турция. Про Россию не говорю, потому что никто не понимает, что будет с Россией.

Об инвестировании

Я вообще любитель fixed income, бондов, облигаций, кредитов. В реальности они ведут себя так же, как акции, когда все хорошо, и значительно лучше, когда все плохо. Хотя иногда я инвестирую и в акции, в том числе в России, когда вижу понятную историю. У нас пока достаточно резервов, чтобы выплачивать мне деньги. Также у меня есть долги компаний в Турции, Восточной Европе, Катаре, Таиланде, в Индонезии, Австралии, Новой Зеландии, Америке, на Филиппинах и даже в Европе.

О сбережениях

Что касается хранения свободных сбережений, я люблю доллар. И продолжаю любить — он мне не изменяет уже много лет. Я не люблю золото. Вы же сами видели, как оно себя вело. Разве можно с таким иметь дело? Золото и сейчас примерно на 30% дороже себестоимости. Я бы ему не доверял.

О судьбе банковского сектора

Число банков сократится, сейчас их больше, чем надо. Работать в банках будет значительно меньше сотрудников — мы кормим в пять раз больше людей, чем Америка на $1 кредитного портфеля.

Когда промышленная конкуренция в начале 2000-х резко возросла и закончился бизнес отъема денег у вкладчиков, отмывания денег, банки остались в недоумении: чего от них хотят? Многие до сих пор не смогли сократить издержки. На смену этому должно прийти что-то более эффективное. Но государство придумало свой суверенный путь: вся эта неэффективность транслируется в монополистические госбанки. Там в среднем в семь раз больше людей на $1 кредитного портфеля, чем в США. И стоят они дороже. Государство пока может себе это позволить.

О технологиях

Роль технологий возрастает, но почти неважно, кто разработчик и у кого патент. Важно создавать условия, в которых технология может расти и внедряться. У Штатов великая экономика не из-за IP (Intellectual Property), а потому, что они эти технологии легко и быстро могут обратить в производство. И если, например, Турция или Россия создадут условия, при которых производства в рамках этих технологий (дистрибуция, маркетинг, инжиниринг и так далее) будут локализованы активно, то так будет и здесь. Не надо преувеличивать роль авторства.

Я сильно сомневаюсь в России как в платформе для производства иностранных технологий. У нас ничего для этого нет. Огромные расстояния, плохой климат, неэффективная логистика и вообще нет рабочей силы для этого. По этим причинам «сада иностранных цветов» у нас не будет.

О будущем ресурсов

Нефть сейчас ведет себя как многоуровневый Александр Матросов — закрывает много амбразур, но сама погибает. Она, с одной стороны, все меньше нужна как топливо. А с другой — мы все больше и больше из нефти делаем материалов. А металлы дешевеют, потому что у нас все больше и больше композитов, в том числе из нефти. Удобрения дешевеют, потому что нам нужно все меньше и меньше газа и мы все больше направляем на удобрения. С точки зрения съедобных коммодитиз — много разных трендов. С одной стороны, Азия и Африка хотят есть больше мяса, с другой — мы учимся быстро растить все больше мяса на единицу площади и затрат. На подходе качественная еда in vitro. В перспективе через 30–50 лет у нас будет искусственное мясо. Мы будем выращивать не корову целиком, а только ее вырезку. Сегодня это дорого, поэтому этого пока не делают. Но и сланцевая нефть тоже раньше была намного дороже обычной.

Возможно, вас также заинтересует:

Версия для печати

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>