Родители Юдит выросли в классических хасидских семьях, но сами уже были не столь религиозны. Мама родилась в Баку, папа – в Самарканде, а встретились и поженились они в Москве. В Москве у них была хупа, родилась первая дочь, и оттуда в 1972 году они уехали в Израиль. В их доме всегда соблюдался шаббат, отмечались еврейские праздники, звучали молитвы. Но строго соблюдать они начали только после рождения второго сына, так что Юдит появилась на свет уже в настоящей религиозной семье. Она была седьмым ребенком из одиннадцати.
В Израиле семья часто переезжала: родители искали для своих детей самые лучшие учебные и воспитательные заведения. Отец работал инженером-электромехаником, на его счету несколько запатентованных изобретений. Мать была пианисткой, какое-то время преподавала, но так и не смогла привыкнуть к типичной «израильской наглости». В результате она открыла контору по трудоустройству новых репатриантов и смогла помочь очень многим людям.

Волейбол и девочки как врата в еврейство

Родители Леви – коренные москвичи, и он тоже родился в Москве. Отец был этнографом, исследователем цыганской культуры и быта, членом Союза писателей и Географического общества. Мать работала в Центральной библиотеке.
Леви занимался греко-римской борьбой, играл в юношеской волейбольной команде за ЦСКА. Он считает, что именно волейбол привел его к еврейству. Это случилось на сборах. Кто-то из игроков процедил в его адрес что-то антисемитское, вроде «жидовской морды». Леви полез в драку. Тренер обвинил его в неспортивном поведении, добавив: «На правду обижаешься?». В ответ Леви высказал тренеру все, что о нем думает, и его выгнали из лагеря. Это стало неприятной неожиданностью для родителей – они-то собирались в летний отпуск. Пришлось срочно думать, куда пристроить чадо. Решение подсказала родственница – еврейский лагерь «Ган Исроэль». «Там я вошел в иудаизм буквально сходу. Сделал обрезание, надел цицит и кипу, а маме сказал, что со всей этой атрибутикой больше в школу не пойду», – завершает свою историю прихода к еврейству Леви-Ицхак. В 13 лет он стал ходить в школу Куравского, оставившую в его душе прекрасные воспоминания: «Яркие израильские девчонки, которые преподавали у нас, произвели на меня огромное впечатление. Они были такими красивыми, бойкими. Вообще вся эта эстетика общения… Я был абсолютно этим очарован!»

Русская речь раздражала с детства

«Все мои предки и с материнской, и с отцовской стороны были хабадниками. Мой дед учился в Любавичах, был хаврутой рава Футерфаса. Я с раннего детства училась в хабадских заведениях в Израиле. Сегодня я координатор женских программ организации «Нашей Хабад» («Женщины Хабада») в Москве. Мои родители были людьми мягкими и открытыми, наш дом всегда был полон гостей. Принимали всех – и чернобыльских детей, и семьи новоприбывших. Постоянная русская речь меня так раздражала, что покойная мама и не мечтала, что я когда-нибудь стану сама работать с евреями в России», – рассказывает Юдит.
Но прежде она восемь лет преподавала в хабадской школе. Однако до работы было так далеко и неудобно добираться, что педагогическую деятельность, о которой мечтала с детства, пришлось оставить.
Кстати, дома Леви-Ицхак и Юдит разговаривают на иврите. «Она не дает мне разговаривать по-русски до сих пор!» – в шутку жалуется Леви.  

Сваты на страже брака

Они поженились, когда Леви было почти 25 лет, а Юдит – 23. Вот что супруги говорят о своей встрече: «Я как ее встретил, так сразу и схватил эту находку!» – «И до сих пор жалеет о своей поспешности!». Да, Леви повезло в этом плане с первой и единственной попытки. А Юдит говорит, что начала встречаться с потенциальными женихами в 19 лет: «В Хабаде никто не предлагает себя девушке напрямую. Обращаются к ее родителям. Иногда через профессиональных сватов, иногда – через общих знакомых. Этот правильный и здоровый путь помогает избежать разного рода неловкостей. И это – ключ к дальнейшему благословению».
Между прочим, через сватов передаются не только отказ или согласие, но и различные замечания с пожеланиями. Это помогает молодым как-то скорректировать свое поведение, изменить привычки, чтобы больше соответствовать чаяниям своей пары. Леви-Ицхак, например, считает, что самостоятельные знакомства намного чаще заканчиваются расставанием.
Первый раз Юдит услышала о Леви-Ицхаке, когда преподавала в московской школе Куравского: за субботним столом кто-то сказал, что ей подошел бы некий Друц. В тот день она даже увидела этого Друца, правда, издалека. Потом Юдит уехала в Израиль и вернулась в Москву только спустя три года – на свадьбу своей подруги с… другом Друца. И снова ей порекомендовали в женихи Леви-Ицхака. Теперь это сделал рав Лазар, который относился к Леви как родному. На этот раз Юдит узнала о «кандидате» побольше и… сочла его неподходящим. Дело в том, что у Юдит умерла мама, и поэтому она хотела, чтобы со стороны мужа обязательно были бабушка и дедушка для ее детей, а родители Леви развелись. Очень серьезный минус. Но она все-таки согласилась на встречу, памятуя о том, как настойчиво и долго всплывало на ее горизонте имя Леви-Ицхак Друц. 

Сват сделал свое дело, сват может уйти

Их первая встреча продолжалась шесть часов в самом романтичном месте Москвы – ЦПКиО им. Горького. После этого было еще два свидания, и на четвертом Леви сделал предложение. Он как-то сразу решил, что Юдит будет прекрасной матерью. Она показалась Друцу естественной и категоричной, что было огромным плюсом в его глазах. Правда, позже он понял, что Юдит может быть и очень мягкой, но и это оказалось не меньшим плюсом.
Юдит признает, что, действительно, всегда имела свое мнение и отличалась нестандартным мышлением, что подтверждается ее согласием на встречу с Леви – совершенно нестандартный шаг! И вот, несмотря на то, что «резюме кандидата» не соответствовало ее требованиям, она решила сосредоточиться на его личности. В конце концов он был хабадником, очень религиозным, с широкими взглядами, очень искренним, да и просто красавцем.

Семья Друц
Семья Друц

Вот как было сделано предложение, по свидетельствам непосредственных участников:
– Я спросил Юдит, не хочет ли она, чтобы мы написали Любавическому ребе? По традиции Хабада так принято. Она, видимо, ожидала других слов и даже чуть-чуть обиделась.
– Не скажу, что мне было нужно, чтобы он преклонил колено, но все же я ожидала чего-то более эмоционального. 
– Честно говоря, у меня была температура под сорок. Мне просто хотелось поскорее покончить со всем этим. 
Свадьбу решили играть в Израиле, где живут все родственники Юдит. Со стороны Леви-Ицхака планировалось немного гостей, потому что почти все близкие ему люди жили в Москве. По этой причине в столице устроили очень торжественную помолвку. Однако, как говорится, человек предполагает, а Б-г располагает: как раз перед свадьбой в «Месивте» случился пожар, и все учащиеся переехали в Израиль. Так что свадьба получилась московской: присутствовало около 500 человек. Через две недели после свадьбы молодожены вернулись в Москву.
Пока Леви-Ицхак ездил в Америку получать диплом раввина, Юдит нашла квартиру, сделала в ней ремонт и все обустроила. Муж приехал на все готовое. Потом, за 13 лет супружеской жизни, они сменили пять квартир, но вот уже четыре года живут на одном месте.

Его дело

Леви-Ицхак работает в организации «Яхад», она объединяет все молодежные программы на территории бывшего Союза. Друц всё это курирует, кроме того, у него есть несколько своих проектов. Увы, на педагогику не остается времени.
А ведь до этого Леви преподавал в ешиве и даже был ректором. Но когда раввин Лазар решил развивать программу «Евростарс», он обратился именно к Друцу. В это время Леви-Ицхак переживал некоторый кризис, кроме того, с раввином его связывали довольно близкие отношения, и он согласился. Работа в «Яхаде» помогла Леви вернуть душевное равновесие, хотя, по его словам, он понял, что для него лучшее место в жизни – ешива, и ничего другого ему не надо. «Но назад он не вернется, это всё мечты», – поясняет ситуацию Юдит на чистом русском языке.  

Её дело

Леви-Ицхак проводит дома не так много времени, поэтому все хозяйство ведет Юдит. Он, конечно, старается помогать по мере возможностей, да и домработница есть, но, например, готовит Юдит только сама. Она же ведет недельный семейный бюджет, а общий – Леви.
Юдит встает в 6:30, и уже в 7:15 будит семью. Одежду всем готовит с вечера. Затем утренний чай, и по машинам. Вернее, в машину: Юдит развозит всех детей. Возвратившись домой, она уже может помолиться. Свой офис Юдит использует в основном для встреч, а работает из дома. В 15:30 она забирает младшего из садика. В 18:30 садятся ужинать. К 19:00 возвращается Леви. Для детей отбой в 20:30.
Леви выходит из дома вместе со всеми, совершает 20-минутную прогулку до синагоги, молится, учится и отправляется в офис. Работает практически без перерыва на обед, поэтому плотно завтракает и ужинает.
Хотя бы раз в две недели они стараются выходить куда-нибудь вдвоем. Но прежде надо уложить всех детей спать. И если за этим занятием удается не заснуть самим, то они отправляются не в театр, кино или магазин, а в ресторан, или гуляют по Москве, которую считают для этого прекрасной.
Покупки на шаббат Юдит делает в среду, начинает готовить в четверг. Халы печет сама. Знаменитый чолнт готовит только, когда к ним приходят гости. Юдит предпочитает разнообразное меню. Раньше готовила в основном по-израильски, но слишком острая пища нежелательна для Леви. Муж приезжает к шаббату, как гость, не зная, что его ждет на трапезе. Но свечи к зажиганию всегда готовит он. «Я стараюсь, чтобы дети видели, что хотя бы одну вещь к шаббату делает папа», – объясняет свою позицию Юдит.  

Рыжие брюнеты

Юдит всегда хотела много детей. Перед свадьбой она поставила условие: красная «Лада» и 17 детей. Леви уговора не сдержал: детей пока шестеро, а вместо красной «Лады» всего лишь синий «Ниссан». 
Первенца назвали Моти в честь дедушки Мордехая, ему 11 лет. Мальчик читает всё, что попадет под руку, в том числе по-русски. А вот учить наизусть не любит. Леви-Ицхак и сам не сторонник зубрения. «Если захотят, сами выучат, а заставлять нет смысла. Я за то, чтобы они проникались учебой, люблю задать такой вопрос, который пробудит интерес. С Моти мы учим Мишну Шаббат. Его нельзя заставлять. Он же у нас упертый. Впрочем, они все у нас упертые, «рыжие», даже те, которые брюнеты. Поэтому я стараюсь заинтересовать. И вроде получается». Талмуд Моти учит сам в паре с хаврутой.
Споров, как назвать пятерых сыновей и одну дочку, не было. Шалом-Бер назван в честь пятого Любавического ребе. Меир-Симха – не в честь автора труда «Ор самеах», а в честь прадедушки Юдит, он был одной из виднейших фигур в Хабаде. Исроэль-Арье-Лейб – в честь Бааль-Шем-Това (Исроэль) и Сабы из Шполи (Арье-Лейб). Мирьям – в честь мамы Юдит, а Ошер – в честь ее дедушки.
Все люди, в честь которых названы дети Друц, были особенными. Следующего планируют назвать в честь раби Йехиэль-Михл Элькинфрид, родственника Юдит, который читал Тору в Марьиной Роще.
Дети успели попробовать себя в дзюдо и в музицировании, но пока оставили оба занятия. «Я хочу, чтобы мои дети занимались спортом, – говорит Леви, – потому что я наблюдаю согбенные спины, отсутствие мышц, и это меня огорчает. Должна быть какая-то норма активности. А борьба – это, во-первых, спорт, во-вторых, она положительно влияет на самооценку, а в-третьих, конкретно дзюдо, вопреки сложившимся стереотипам, не подразумевает агрессии».

Наша миссия

«Человек посвящает жизнь миссии не ради денег и славы, а потому что люди нуждаются в его помощи. Мы осознаем, что еврейское общество много потеряло, и стараемся что-то из утерянного восстановить. Сам Любавический ребе использовал лозунги Армии спасения, чтобы объяснить, почему хабадники должны ездить по миру. Собственно, на этом основан весь институт шлихута. И где бы мы ни были, мы будем этим заниматься. У нас есть пример – отец Юдит. Профессор, известная личность, выступая на конференциях для инженеров, для академической элиты, он начинает любой научный доклад со слов Торы! А каждую пятницу идет на военную базу накладывать солдатам тфилин. Нам есть на кого равняться».