Обычно люди знакомятся в пределах одного квартала, одного города, в крайнем случае — одной страны. Наши герои родились в разных государствах, но их объединили упорство, желание тяжело работать и активно помогать другим. Ударим бизнесом по ассимиляции!

— Вы родились в разных странах, у каждого — своя ментальность. Шансов встретиться, а тем более создать семью, было мало. Как это произошло?

Рэйчел: Я родилась в Нью-Йорке и в 12 лет оказалась в Израиле. У меня не было особых конкретных представлений о том, каким должен быть муж, но я хотела бы, чтобы он и уделял время Торе, и работал. 

Давид: Я никогда и не помышлял жениться на американке. Сам родился в России, в два года оказался в Австрии, а в 13 приехал в Израиль. Всегда встречался с девушками из России, американки казались мне слишком шумными. Пока не попалась будущая жена.

Рэйчел: Для меня российские евреи ассоциировались со старушками в израильском магазине. Пока я не познакомилась с мужем и не поняла, что совершенно не знала «русских». Его мать — из России, отец — с Кавказа. Для мамы важно образование, отец демонстрирует типичную мужскую харизму.

Давид: Я учился в ешиве школьного типа, но не чувствовал себя частью израильского ортодоксального общества. Конечно, соблюдал шабат, молился. Мой брат бросил ешиву через полтора года, а я чувствовал, что, если поступлю так же, это очень разочарует отца. И остался. 

Потом поступил в частный университет в Англии — в Израиле мне многое казалось чужим. Но я общался с религиозным психологом, и он заметил, что я на самом деле совсем не против религии, а против внешнего догматизма. И он познакомил меня с раввином Ноахом Вайнбергом — удивительно харизматичной личностью, который произвел на меня столь сильное впечатление, что я решил поучиться один семестр в колледже «Эш а-Тора».

Мне составили индивидуальную программу — достаточно высокий уровень Талмуда и буквально начальные понятия еврейского мировоззрения. Там я укрепился в вере и соблюдении и решил остаться в ешиве на семестр. 

Инициалы на арбузе

— Рэйчел, чем Давид подкупил именно вас?

Рэйчел: Когда я в первый раз его увидела, он как раз вернулся с какого-то уикенда из ешивы и рассказал интересные вещи из Торы. Я выразила бурный восторг. Потом, когда мы уже встречались, меня очень привлек его джентльменский подход, которого в Израиле не часто встретишь. 

Давид: Я собирался учиться в Англии и понимал, что без поддержки жены с легкостью могу скатиться обратно, потерять тот уровень соблюдения, который яполучил в ешиве р. Вайнберга. И через месяц я позвонил ей и пригласил на обед. Меня привлекло, как она играла с каким-то маленьким мальчиком, и подумал, что она будет хорошей мамой. Через месяц-два знакомства она мне заявляет: «Чтобы было ясно — или мы собираемся пожениться, или все, до свидания».

Рэйчел: Просто дала понять, что настроена серьезно и не намерена тратить время впустую. Я встречаюсь с молодыми людьми исключительно с целью брака. Если человек настроен серьезно, пожалуйста, дальше можно думать, проверять чувства. Но, если человек просто проводит время, вообще не собираясь жениться, мне это не подходит. 

Давид: Честно говоря, я не планировал так сразу жениться. Думал потянуть пару лет. Потом уехал в Англию, окончил семестр, вернулся в Израиль и… сделал предложение. Это оказалось хорошей сделкой.

Рэйчел: Прямо в мой день рождения!

— Очень романтично. А что дальше? Где была помолвка? Где прошла свадьба?

Давид: Мы обручились прямо напротив Стены Плача. Я вернулся в Англию, а вся подготовка легла на плечи невесты. Когда мой папа понял, что она не справляется, он направил ей помощь.

Рэйчел: Мои родители не вмешивались. Они очень скромные люди, но свадьбу мы хотели роскошную.

Давид: На свадьбе было 500 гостей из многих стран мира, как евреев из разных общин, так и неевреев. 

Рэйчел: Были шоколад, и суши, и фрукты. И наши инициалы, вырезанные на арбузе и вылепленные из шоколада. Расходы на свадьбу оплатили родители пополам. Его отец был готов оплатить все сам, но я отказалась — не хотела всю жизнь быть в должниках. После свадьбы мы провели два месяца в Израиле и поселились в Лондоне. Я не домашний человек. Еще до свадьбы поступила в университет в Лондоне и начала учиться.

Давид И Рэйчел Якубовы (фото: Eli Itkin)
Давид И Рэйчел Якубовы (фото: Eli Itkin)

Давид: И тут возникли проблемы, поскольку моя академическая степень — «Международные бизнес и финансы в российском секторе» — подразумевала переезд в Россию.

Рэйчел: Ему нужно было один семестр проучиться в МГУ. А мне пришлось приостановить свою учебу.

Давид: Потом мы вернулись в Лондон, жена доучилась, и мы опять приехали в Россию.

Звонок министра

— Новая страна, новая должность. Не тяжело ли было поначалу?

Давид: В Лондоне, поработав аналитиком российского рынка с шести утра до шести вечера у четырех экранов, я понял, что это не для меня. Мне нужно общение. Хотя работа была очень престижной и хорошо оплачивалась. Но работу нужно любить. Иначе ты целый день только страдаешь.

И тогда мы с другом решили открыть финансовый казино-стартап. Такое казино, где все построено не только на удаче, где требуется логика. В России казино закрылись, и мне казалось, что это могло стать хорошим решением. Мы разрабатывали это полтора года, но не пошло. Слишком сложной оказалась юридическая сторона вопроса.

Рэйчел: Я видела потенциал в этой идее, потому что в нее верил муж. Он ничего не говорит вслух, если не убежден в этом на 99%. Моя поддержка нужна ему для этого, последнего процента. Мой муж — очень искренний человек. Я это наблюдаю у многих русских и кавказцев. У нас, американцев, людей западной культуры, все намного наиграннее. Люди улыбаются, даже если за этой улыбкой ничего не стоит, расточают комплименты тому, кто им совсем не нравится. Приезжаете в Америку — там все подряд вам улыбаются на улице. Совсем не потому, что все они испытывают к вам положительные чувства. Просто игра такая. 

Давид: Разная ментальность. 

— В чем выражаются ментальные различия между вами самими?

Рэйчел: Я росла в семье, где средств всегда хватало. Отец — адвокат, мама — врач. Для мамы очень важен карьерный рост — она одна из ведущих врачей иерусалимской больницы «Адасса». Спросите любого в приемном покое — все знакомы с «доктором Ив». Меня деньги никогда не интересовали, мы никогда на этом не зацикливались. А Давид с осознанием, что надо заниматься бизнесом.

Давид: Чтобы не надеяться на подачки.

Рэйчел: Первое впечатление от Москвы было сложным.

Давид: Когда хотели записать ребенка в садик, оказалось, по закону можно это сделать только после трех лет и только для москвичей. Кроме того, в садике не было места. А я — полугосударственный работник в антикоррупционном комитете. Поделился проблемой с коллегами. Написали письмо министру. Мне позвонили из министерства — через неделю все было устроено. 

Мой папа — из общины на Бронной. Но сам я не хабадник. Хотя считаю, что нужно учиться у каждого движения: у литовского — как серьезно учиться, у хабадников — как всех любить, у бреславских хасидов — вере.

Рэйчел: Его папа очень нас отговаривал селиться «в этом Гарлеме»: «Что за Покровка?! Почти Юго-Западная!» А мне важно было, чтобы ребенок рос в молодой и развивающей общине.

Давид: А я видел здесь еще и огромный «керувный рынок». Тут мы успевали даже преподавать английский в школе.

Всевышний, пошли такси!

— Московские нерелигиозные евреи отличаются от своих лондонских или иерусалимских собратьев?

Рэйчел: Приближать столичных евреев к Торе нужно через университеты. И в МГУ, и в сотнях других заведений есть огромное количество евреев, и нужно их оттуда вытаскивать. Но ничего не происходит само собой. Кто-то должен идти и заниматься этим.

Давид: Это самое трудное. Есть ассимиляция. Кто захочет выискивать еврейку, если вокруг столько прекрасных девушек нееврейской национальности?

Рэйчел: В Москве — чудесные раввины, но, на мой взгляд, им не хватает лидерских качеств. Поэтому сложно привлечь для работы качественных людей: «качественные» люди не приходят сюда заниматься привлечением людей к Торе, они приходят заниматься бизнесом. 

— Сколько времени вы планируете пробыть в России?

Давид: Моя жена изначально поставила условие — вернуться в Израиль, когда ребенок должен будет пойти в первый класс. 

Рэйчел: Просто, во-первых, там моя семья. Во-вторых, мне импонирует израильское образование. И вообще надоело «путешествовать по миру» — переезжать, искать новый круг общения, вливаться в очередную общину. Для меня это нелегко. Так было и в Лондоне, и здесь. Я очень рада, что у мужа есть тут разные возможности, но не собираюсь прожить здесь всю жизнь. Мне в кайф, что ему здесь в кайф и что он связан с Торой. Но есть границы.

— Обычно считается, что женщинам легче адаптироваться к новой стране. Это так?

Давид: В данном случае мне здесь легче. Не то чтобы я считал московскую общину своей, но тут я являюсь совладельцем отцовского бизнеса. Есть возможность помогать людям, консультируя их. 

Здесь мы приобщаем евреев к Торе. Еще в Англии мы довольно плотно занимались приближением евреев к Торе в рамках ешивы «Ор самеах». И мы очень хотим продолжать заниматься этим. Я и сам пришел к Торе подобным путем и считаю его очень правильным. 

В современном мире не хватает многого, что может дать именно Тора. И нужно объяснить это людям. Мне кажется, существенная проблема заключается в том, что люди не могут довериться и начать доверять человеку, пока не убедятся, что он их понимает. В противном случае, не зная моей жизни, как он может помочь мне жить? 

— А чем можете помочь вы?

Давид: Я учился в таких же вузах, ходил в те же клубы, даже употреблял те же спиртные напитки — мне очень близко знакома их жизнь. И мне кажется, такие люди — бизнесмены, работяги, интеллигенты — очень многих могут привлечь к Торе. Не только раввины с бородой. Не думаю, что это должно становиться профессией, этим может заниматься каждый.

Рэйчел: Я выросла в религиозной, работающей семье. И мне странно, что тут некоторые считают религиозность профессией. Будто кроме этого ничего нет. Я понимаю, если бы это было в Израиле, в ультраортодоксальном городе — там это можно себе позволить. Но это же Москва! Вы не живете в культурном вакууме! Живя на Манхэттене, мы всегда общались и с неевреями, читали литературу. В мировой столице нельзя жить по-другому. 

Давид: Нельзя жить в отрыве от внешней жизни. И тех, кто живет в «изоляции», студенты могут уважать, но мы им несравненно ближе. Мы окончили ВУЗ, работаем, заняты бизнесом. Это вызывает уважение и восторг. Можно жить полноценной жизнью и быть религиозным. 

— Люди привыкли, что религиозный человек — это пейсы, лапсердак… 

Рэйчел: Люди делают выводы, встречая по одежке. Думают, что для Давида самое важное — модные вещи, деньги, бизнес. И не понимают, что под этим внешним видом скрывается современный религиозный, полный веры человек. Я росла в религиозной семье, но могу вас заверить, что не умела по-настоящему молиться до встречи с ним. Обращаться к Всевышнему буквально по каждой мелочи! Я с трех лет молилась по молитвеннику, но, только познакомившись с ним, поняла, что такое молитва из сердца. «Всевышний, пожалуйста, пришли мне такси!»

Давид: И присылает! Сразу. 

 

Давид Якубов родился в 1988 году в Саратове. Через два года его родители иммигрировали в Вену. Давид учился в Англии и Израиле, окончил религиозную среднюю школу в Тель-Авиве и Европейскую школу бизнеса в Лондоне. С 2007 года работает в финансовых структурах, среди которых — лондонские Capricorn Capital и Genesis Group и московский холдинг Unifin. Давид Якубов продолжил образование, поступив в МГУ и получив диплом бакалавра с отличием в области международного бизнеса и финансов.

Рэйчел Гербер родилась в 1989 году в Нью-Йорке и в возрасте 13 лет вместе с родителями переехала в Израиль. Закончила женский колледж им. Раппопорта в Иерусалиме, в Вестминстерском университете получила диплом бакалавра в области биологии, а в Лондонском университете королевы Марии стала магистром в области лечения раковых заболеваний. За плечами у Рэйчел немалый опыт — она работала в иерусалимской лаборатории д-ра Городецкого, лаборатории гематологии при больнице «Адасса» и даже преподавала английский ученицам московской школы «Бейт-Йегудит». В 2013 году у супругов родился первенец Макс (Мордехай-Александр).