ВЛАДИМИР ПАЛЕЙ: «В 70-х и Мовша и Моисей становились Михаилами»


Владимир Палей (фото: Илья Иткин)

Семитское отчество прабабушки совершенно не обязательно является таковым. Известный историк о мифах и заблуждениях, связанных с подтверждением еврейства, мотивах, которыми руководствуются искатели родословных, а также о своей совершенно случайной переквалификации из технарей в гуманитарии

Инженерному делу я посвятил более 10 лет. Был студентом Московского автомобильно-дорожного института, потом стал аспирантом, преподавал там же. Историком стал, можно сказать, из-за курьеза.

Мои родители — инженеры, типичные шестидесятники, благодаря им к пяти годам я в уме запросто оперировал тысячами и миллионами. До 10 лет вообще не представлял себе, что такое гуманитарные науки вроде истории. Сестра, которая старше меня на семь лет, была отличницей, ее любили, а мне ставили пятерки из-за фамилии, вне связи с конкретными личными достижениями. Меня это возмущало, потому что ту же математику я действительно знал хорошо. А вот с историей в старших классах у сестры не сложилось, и ко мне «по наследству» перешло предвзятое отношение от той же преподавательницы, и я стал искать формы протеста.

Пришел домой, прочел учебник «Рассказы по истории СССР» от корки до корки. Сработало: потом преподавательница называла меня лучшим учеником за всю ее карьеру. В школе, кстати, было много учителей-евреев, благо директрису звали Розалия Иосифовна, замужем она была за замминистра юстиции РФСР, прошибала любые партийные двери.

Так вот, прочел я этот учебник. Меня родители воспитали в том духе, что мыслить надо логично. В учебнике истории, от Рюрика до Брежнева, я нашел много нелогичного, составил список вопросов, подошел к папе. Тот часть вопросов забраковал, сказал, что я не понял прочитанное. А насчет другой, большей части заявил: «Знаешь, а ведь у меня тоже ответов нет». И я стал искать ответы.

Начал интересоваться историей древности. Вопреки тому, чему нас учили, восстановить историю древности по истории классовой борьбы невозможно, это надо делать только по жизнеописанию монархов. Был 1977 год, мне 10 лет, начал интересоваться родословной царей. Потом перешел к собственной семье, поднял на уши всех старших родственников. Даже родственные связи восстанавливал. Один родственник настаивает: «С таким-то не общаюсь». — «Почему?» — «Гм… уже не помню». Я их мирил.

Предложения, от которых нельзя отказаться

Владимир Палей (фото: Илья Иткин)

Владимир Палей (фото: Илья Иткин)

Короче говоря, на момент окончания школы я знал родословные монархов и родословную собственной семьи как пять пальцев. Пришел к отцу, сказал, что пойду учиться на исторический факультет. Папа побелел: «Даже не думай об этом! Историей ты будешь заниматься… в свободное от нормальной работы время». И я начал с технического вуза.

10 лет я честно занимался прикладной математикой. Об истории и не думал. При советской власти нельзя было с улицы попасть в архив. Доступ имели только сотрудники архива или сотрудники организации, которая получила соответствующее разрешение. В 1992 году вышел новый закон об архивах и архивной деятельности. Кстати, архивы НКВД недоступны по сей день. Если родственника репрессировали и реабилитировали, идите, изучайте. А если речь идет об офицере секретной службы, даже простом хозяйственнике, — молчок. Потому что он мог принимать участие в обеспечении безопасности страны, и профессионал, ознакомившись с его биографией, может узнать государственные секреты.

Иду по улице, вижу объявление: организовано общество, члены которого, профессиональные историки, предлагают услуги по восстановлению родословной. Откликнулся, пришел к ним. Общество занимало комнату в помещении Института марксизма-ленинизма. Пришел, значит, и рассказываю: «Я собрал родословную семьи, хотелось бы ее расширить». Показал бумаги. Историки посмотрели на них, потом на меня: «Молодой человек, то, что у вас есть, — это гораздо больше того, что мы способны сделать. У нас есть два предложения. Первое: не хотите ли к нам присоединиться? Второе: не хотите ли стать соучредителем Общества еврейской генеалогии в Москве?» Я ответил утвердительно на оба предложения.

В Обществе еврейской генеалогии я начал с себя. Невозможно быть сапожником без сапог. Дошел до начала XVIII века. Оказалось, что мой прадед был общественно активным человеком, председателем еврейской общины Чернигова, выступал в Черниговской думе, брал евреев в суде на поруки. А дед во время революции 1905 года попал, как принято говорить, в плохую компанию и был вынужден эмигрировать. Он сначала жил в Европе, потом поехал в США к кузине, но его развернули обратно. Мы раньше думали, что это байка, но в середине 90-х в Вашингтоне на конференции историков ко мне подошел внук кузины. Оказалось, эта история — чистая правда. В моей родословной было 250 персоналий, а потом добавилось еще и 500 потомков тех, кто уехал в США вместе с кузиной Ханой.

Как легализовавшийся историк, я начал работать с клиентами. Хорошо помню первое крупное дело. Инвест-банкир из Нью-Йорка начал бизнес в России, вспомнил о русских корнях. Сам он женат не был, поэтому интересовался прошлым. Похоронив маму, понял, что о собственном прошлом ничего не знает: оказалось, что родной его отец погиб, когда мальчику был год, а его все эти годы растил отчим. И банкир пришел ко мне.

Его дедушка был выходцем из города Смела Киевской губернии, в Швейцарии получил высшее медицинское образование. Потом вернулся в царскую Россию, после революции эмигрировал из Советской России, стал светилом, его пригласили в Америку, и так он спасся от холокоста. А родной отец банкира был военно-морским атташе США в Ленинграде, погиб на учениях. В рамках этого заказа я работал в Киеве, Петербурге, Базеле, Нью-Йорке. Получил огромный опыт исследования — и архивного, и полевого. Я почувствовал, что генеалогия — это профессия, и я в ней не посторонний.

Советская власть не ушла

Кстати, до дефолта 1998 года генеалогия в России профессией не считалась. А после дефолта возникли люди со свободными деньгами и свободным временем. Они заинтересовались своей генеалогией и пришли к нам. Начали подбадривать: «Есть куча людей, готовых заплатить вам деньги». С начала нулевых появляются инвесторы, раскручивают и не только еврейскую, а любую генеалогию. К середине нулевых все начало затухать, люди валом не валят, инвесторы стали терять интерес. 2008 год — очередной кризис, та же схема повторяется: есть деньги, есть время, есть интерес.

Клиентура меняется. Раньше были обеспеченные люди, которые задавались вопросом: «Что бы папе на 80-летие подарить, чтобы и правнукам осталось?» Потом появились клиенты из числа среднего класса. Теперь частыми являются утилитарные ситуации — людям надо подтвердить что-нибудь, получить наследство от троюродной сестры дедушки или репатриироваться в Израиль. Концепция времени изменилась. Если в 90-е приходил пожилой человек и хотел узнать родословную, речь шла о досоветском периоде. А сейчас приходит 30-летний, ему нужен советский период, для него это глубокая история. Я часто шучу: «Советская власть не ушла в историю, а пришла в нее, стала объектом исследования».

Благодаря советской власти осталось много документов. Были анкеты при поступлении в вуз. В каком-нибудь сельскохозяйственном институте не подробные, а в МГИМО — изволь да приведи все имена мужей, родственников, тещ, с указанием национальности. В 1933 году была введена паспортная система, до того выдавали удостоверения личности без фотографий. Появился институт прописки и домовые книги, регистрация по месту жительства. Есть архив паспортных столов, вузов, предприятий, архив КПСС и ВЛКСМ.

У истоков организованной генеалогии стояли не только профессиональные историки-архивисты и представители академической общественности, но было и много психологов. Их интересовала мотивация: зачем люди роются в своем прошлом? Оказалось, существует около десяти мотиваторов, которые не зависят ни от времени, ни от социального статуса, ни от религиозной принадлежности. Во-первых, тщеславие — самому гордится нечем, но зато я потомок великого предка. Во-вторых, есть характерный для женщин мотиватор, когда требуется объемная историческая картинка: в какие куклы играли прабабушки, какие платья носились, в каком доме росла бабушка — в деревянной хлипкой лачуге или во дворце? Для бизнесменов характерны поиски бизнес-корней: «Чем занимались мои деды-прадеды? А не вернуться ли мне в лоно семейного бизнеса?» Помните, была реклама торгового дома Свиридовых, потомков купцов Свиридовых? Общий посыл: мы, дескать, 500 лет уже существуем и столько же собираемся существовать.

Поиск родословной помогает прояснить медицинские проблемы, генетические наследственные болезни. В прошлом году, например, я исследовал родословную — там по женской линии все умирали от рака, не доживая до 50 лет. На протяжении семи поколений!

К нам часто приходят для подтверждения еврейства: «Вот, смотрите, отчество у нашей прабабушки было Моисеевна!» Первая задача — документально дойти до этой прабабушки через четыре смены фамилии. Надо найти запись о браке. А ведь это может быть не первый брак. В 95% случаев меняют фамилию только в первом браке. Потом либо возвращаются к девичьей фамилии, либо продолжают носить фамилию первого мужа, потом что муторно менять дипломы, свидетельства. При выходе на пенсию может быть проблема с подтверждением трудового стажа.

До Екатерины Второй евреи не были задокументированы, не было графы «Родовое имя, передающееся от отца к сыну». Разве что коэны и левиты знали, кто они такие. А при Екатерине начали записывать имя и отчество. Для евреев — Ицко Мовшов, Ицко бен Мовше. В 1804 году Сенат образовал комиссию для изучения быта населения Западных губерний. Ее председателем стал Гаврила Романович Державин. Одним из предложений комиссии стало проведение паспортизации евреев.

Богатые евреи пошли за фамилиями сами, понимая, чем им это выгодно. Купец, имея документы, может торговать с другими городами, даже с другими странами. А бедные дожидались, пока к ним полиция придет. Это видно по самим фамилиям. Зажиточные евреи сами выбирали себе фамилии. Бедным пристав давал фамилии, образованные от женских имен. Ривкин, Лейкин, Хайкин и так далее. Кстати, есть евреи Ивановы и Зайцевы. Если русский Иванов — сын Ивана, еврей — житель села Ивановка.

Ицко становится Игорем

Надо отметить, что в качестве доказательства еврейства ни израильское консульство, ни раввинат не рассматривают повторное свидетельство, выданное в наши дни. Потому что в начале 90-х нужные бумаги штамповали за деньги. Это давным-давно не так, но нехорошая репутация у соответствующих органов осталась. Поэтому никакой документ, напечатанный сегодня на компьютере, ничего не подтвердит. Нужны копии советских старых документов, по которым можно изучить почерк.

С середины XIX века стены гетто стали разрушаться. В Российской империи — после реформы Александра Второго. В 1860-е — 1870-е евреи активно идут учиться в казенные школы на русском языке, появляется еврейская пресса на русском, еврейские книги на великом и могучем. В крупных городах, таких как Киев, Ростов-на-Дону, Одесса, после 1905 года в метрической книге встречаются еврейские дети с именами типа Владимир или Генриетта. Отца зовут Аврум, мать — Хася, а сын уже Владимир. Понятно, что в местечках все было по-другому, но в городской черте такой выбор имен имел место сплошь и рядом.

Потом пришла советская власть. Община разрушена, происходит массовая урбанизация евреев. Ицко Носонович становится сначала Исааком Натановичем, а потом вообще превращается в Игоря Николаевича. Та же ситуация у татар и даже у прибалтов. Почему имена Марк и Леонид в массовом сознании стали еврейскими? Потому что Мордехаи и Лейбы превращались в Марков и Леонидов. До 1917 года евреев с именем Леонид практически не было.

Не каждый Моисей — еврей. Это библейское имя, у православных в начале ХХ века были имена из святцев, так, как они записаны в переводе Библии на русский язык: Самуил, Исаак, Иосиф, Моисей. А у евреев были те же имена, но в идишском произношении: Мовша, а не Моисей, Ицко, а не Исаак. Предположим, в 1903 году родились два человека. Один — православный, его назвали Моисеем. Другой — еврей Мовша. В 30-е Мовша стал Моисеем, потому что советская власть, а военкоматы особенно, стала записывать еврейские имена согласно русской традиции. А в 50-е еврей стал Михаилом, а православный остался Моисеем. Поэтому еврейская прабабушка Ольга Моисеевна запросто может оказаться православной донской казачкой.

Возможно, вас также заинтересует:

Версия для печати

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>