МИХАИЛ ЧЛЕНОВ: «В жизни многое определил случай»


Михаил Членов (фото: Илья Иткин)

Рассказывая о себе, профессор и академик Михаил Членов подчеркивает, что считает себя этнографом. Он владеет несколькими иностранными языками, включая индонезийский. Он написал больше 150 научных работ. И это он открыл знаменитую чукотскую «Китовую аллею»! Но через всю его научную биографию красной нитью проходит история еврейской общины в Советском Союзе — Дело врачей, самиздат, борьба за права отказников. В советские годы Михаил Членов прославился как один из создателей «культурнического направления» в еврейском движении. Ну а после выхода евреев из советского подполья стал вице-президентом Всемирного еврейского конгресса и генеральным секретарем Евроазиатского еврейского конгресса.

Европейский мальчик

Отец развелся с матерью, когда мне был всего год. Пока отец был на фронте, я находился в эвакуации. Родители постоянно ругались из-за того, с кем я должен жить — с матерью или семьей отца. В 1946 году отец приехал и объявил, что демобилизовался и попросил, чтобы меня привезли к нему. Но он соврал — ему еще предстояло поработать сотрудником гражданской администрации в немецком городе Веймар. И на следующий день после моего приезда он отвел меня на вокзал и увез в Германию, не сказав никому ни слова. В Москве, конечно, все были в панике — исчез ребенок! А отец бросил в почтовый ящик открытку на станции Кубинка. Шла она в то время недели три.

Когда я приехал в Германию, мне было почти шесть, когда уезжал — почти восемь. У меня остались прекрасные воспоминания, и эта страна прошла дальше через всю мою жизнь. У моего отца там был бурный роман с немецкой женщиной, я воспитывался вместе с ее сыновьями и до сих пор поддерживаю с ними отношения, хотя 40 лет мы друг о друге ничего не знали. Нас воспитывали на Шумане, Шуберте, Каспаре Давиде Фридрихе. В общем, я был европейским мальчиком.

Годы без матери

Когда мы вернулись в Москву, мать решила украсть меня у отца — она с помощью своих друзей попыталась вытащить меня из окошка. Меня хотели запихнуть в машину и увезти, но я закричал, все кончилось большим скандалом, после которого я 10 лет не общался с матерью. Мы восстановили отношения уже после того, как я окончил школу. Мать моя довольно известный человек — искусствовед, лауреат государственной премии Нина Александровна Дмитриева.

Семья моего отца не была религиозной, но я получил хорошее светское сионистское воспитание. Дома по праздникам была маца, меня еще ребенком гоняли за ней в синагогу. Я знал основные праздники, знал, что такое «идиш» и «иврит», еще в детстве прочел Герцля и Библию.

Детство и Дело врачей

Мы вернулись с отцом в Россию в 1948 году и сразу попали в кошмар — эпоху Дела врачей. Из-за этого отец до самой смерти Сталина не мог устроиться на работу. В школе у нас было много евреев, все было вполне прилично. Но вот во дворе и по дороге из школы домой было опасно. Не могу сказать, что меня били, но некоторым доставалось. Было постоянное нервозное ожидание чего-то, разговоры о том, что кого-то выкинули с работы… Помню, как изменилась атмосфера, когда объявили о реабилитации врачей, народ как будто выдохнул.

Михаил Членов (фото: Илья Иткин)

Михаил Членов (фото: Илья Иткин)

Счастливый случай

В Институт восточных языков (сейчас это ИСАА) меня толкнул романтизм — я мечтал посмотреть мир, увидеть Индонезию. И все получилось! Меня выпустили из страны в 1963 году не без проблем, хотя я был лучшим студентом. Мне помог человек, который работал в Главзарубежстрое, вербовал сотрудников на советские стройки в странах третьего мира. Абсолютно случайно вышло так, что я был там, куда Моисей Владимирович Рябкин пришел в поисках переводчиков. Он сам был еврей и старался пристроить еврейских мальчиков, когда имел такую возможность. Эта встреча изменила всю мою жизнь — вот пример того, как много в жизни определяет случай! Кстати, благодаря Рябкину я еще и женился. Тогда было правило — неженатых нельзя было отправлять в длительные командировки.

Лучшие годы жизни

Я до сих пор считаю лучшими годами своей жизни те два, что провел на востоке Индонезии, на сказочном тропическом острове Амбон. Я попал туда, когда мне было всего 22 года. Работал как переводчик, но собирал и научные материалы. И до сих пор считаю этнографию своей основной профессией. Кстати, в Индонезии я повстречался и с еврейской общиной. Я купил там себе ивритский букварь, он потом вместе со словарем Шапиро долго стоял у меня на полке…

Пока я был в Индонезии, в Советском Союзе сменилась власть — вместо Хрущева пришел Брежнев, политический курс стал менее либеральным. Тогда я был убежден, что вся моя дальнейшая жизнь будет связана с Индонезией. Я так влился в нее за эти два года, что Россию совсем забыл. Помню, прилетел в Москву 4 мая в легкой одежде, здесь было холодно, а мне даже не пришло в голову, что нужно надеть что-то теплое. Я попытался вернуться в Индонезию через МИД, но там посмотрели на мой паспорт с записью «еврей», узнали, что я не член партии, и развернули меня.

Из востоковедов в этнографы

Летом 1965 года я переводил в какой-то делегации, в которой был этнограф. Он меня заметил и привел в Институт этнографии, где я поступил в аспирантуру. Снова случай, который, возможно, отчасти и руководит нашей жизнью… Я понимал, что Индонезии мне уже не видать как собственных ушей, и начал заниматься Севером, ездить в экспедиции.

Однажды застрял на Чукотке и случайно открыл там «Китовую аллею» — древнее эскимосское святилище. Я изучал старинные закрывшиеся стойбища и приехал на место, где ничего не ожидал. Я уже бывал там и в тот раз вообще не хотел ехать, но меня уговорили коллеги. Мы заехали на один островок, где были бочки с топливом, чтобы заправиться. И пока шла заправка, я отошел в сторону, увидел это место, ахнул и тут же придумал название — «Китовая аллея». Кто-то придумывает, что название пошло от древних эскимосов, но это не так. Как сказал один мой коллега, если бы я тогда назвал это место как положено, например, «Объект Д3/25», никто бы на него не обратил внимания. А сейчас это известная чукотская достопримечательность.

КГБ

Еще до того, как я влился в еврейское движение, ко мне все время лезло КГБ. Меня зазывали в Потсдамскую школу, поскольку я знал несколько языков. Но мне не хотелось к ним идти и меня начали прижимать. В 1970 году институт поручил мне съездить с директором индийской переписи по Советскому Союзу. Предполагалось, что я буду постоянно сообщать о нем в КГБ, но я этого не делал. Меня из-за этого несколько раз вызывали, читали нотации. Потом мне предложили сообщать, что происходит в институте. Я их довольно невежливо послал, после чего мне сорвали участие в экспедиции в Океанию, куда я очень хотел попасть. Потом сорвали поездки в Индонезию. Я тогда решил, что раз меня обижают, мне нужно уехать в Израиль, но так и не уехал, потому что у нас родились близнецы.

Еврейское движение и иврит

Я никогда не терял интереса к евреям и еврейской проблематике, я в ней жил. Но, когда в 1971 году уехали первые евреи, которые просто пришли в ОВИР и подали заявление об отъезде, еврейское сарафанное радио сразу же эту новость распространило. И однажды друг привел меня в дом, где читали письма родственников, эмигрировавших в Израиль. Сам факт, что от них приходили письма, казался невероятным. Я попал в обычную маленькую квартиру, которая была забита народом. Все знакомились, и когда кто-то узнал, что я живу на Речном, меня попросили занести в место неподалеку самиздат. Вот с этого и началась моя еврейская деятельность.

Уже через пару месяцев я начал учить иврит, а еще через полгода — преподавать. Тогда была такая система: выучил 20 уроков — и иди обучай других. Начал я преподавать в подполье, хотя не очень-то это скрывал. Поскольку по специальности я востоковед, я знал, что такое преподавание языка, знал еврейскую историю, Танах и Библию. И мои уроки стали пользоваться популярностью. За все время, что я преподавал самостоятельно, у меня было около тысячи учеников. Многие из них сейчас известные люди — как в еврейском мире, так и за его пределами. Многие стали учителями, создали свои школы.

Позже, уже в 1995 году, я стал деканом филологического факультета Академии имени Маймонида. Вместе с учениками мы создали принципы и основы преподавания иврита, которые сейчас используются практически во всех вузах. Это понадобилось из-за того, что израильская школа преподавания для русскоязычных иностранцев рассчитана на тех, кто собирается переехать в Израиль. Люди получают какие-то поверхностные навыки разговорного языка, а глубже осваивают язык уже на месте. Мы же столкнулись с учениками, многие из которых не собирались уезжать, а некоторые вообще не были евреями.

Михаил Членов (фото: Илья Иткин)

Михаил Членов (фото: Илья Иткин)

Гуманитарное крыло

В еврейском движении я быстро начал заниматься не только ивритом, но и другими делами. Среди отказников были в основном физики, математики, инженеры. А я был ученым-гуманитарием, мне были интересны проблемы культуры. Например, в середине 70-х годов мы задумали провести в Москве открытый официальный симпозиум на тему еврейской культуры в СССР — направили приглашения во все советские учреждения, министерства, в еврейский журнал. Я вошел в оргкомитет этого симпозиума и получил потом за это по шапке. Разумеется, ничего не получилось. Симпозиум наделал немало шума, но его разогнали.

Тогда же мы провели первый в истории соцопрос среди евреев, опросили примерно полторы тысячи человек. Но это были не отказники, а «тихие» евреи, которые не собирались никуда уезжать. Данные того опроса я опубликовал совсем недавно, пару лет назад.

Клуб крепкой выпивки «Машка»

А уже в 80-х годах мы с группой друзей создали группу, которая условно называлась «Машка» (аббревиатура от фразы «клуб крепкой выпивки» на иврите). Эта «Машка» была группой, которая взяла на себя координацию еврейского движения в самые тяжелые, предперестроечные и перестроечные времена. Это был период перехода от подполья к легальной еврейской жизни. Мы передавали информацию, писали аналитические документы, помогали узникам. Среди первых дел, которыми мы занимались, — аресты Юлия Эдельштейна и Александра Холмянского. Я возглавил «Машку» после отъезда ее основателя Юлия Кошаровского.

В подвале офиса Евроазиатского еврейского конгресса у нас лежит практически единственный специализированный еврейский архив, существующий в России. Там вся еврейская жизнь за последние 40–50 лет — это и переписка, и огромная коллекция Самиздата, и уголовные дела, и сочинения, и рукописи.

Ветер перемен

Во второй половине 80-х люди почувствовали ветер свободы, но боялись верить, думали, что это временные, косметические перемены. Я же в те времена решил написать докторскую диссертацию. В Институте этнографии меня тогда держали, но директор, Юлиан Владимирович Бромлей, когда узнал, чем я занимаюсь вне института, предупредил, что, если ему скажут меня выгнать, он это немедленно сделает. И пригрозил, что если меня и не выгонят, то я до конца жизни буду работать младшим научным сотрудником.

В 1986 году я приехал из очередной экспедиции на Чукотке, и чтобы заняться докторской, поехал на хутор в Латвии, подальше от всех. Там я слушал только радио. Когда узнал о гибели диссидента Анатолия Марченко и выезде Андрея Сахарова из Горького, собрал вещи и бросился в Ригу, чтобы оттуда уехать домой. В Риге встретился с приятелем, латвийским режиссером Андрисом Слапиньшем, и он показал мне фильм его друга «Легко ли быть молодым». Я посмотрел, ахнул и, приехав в Москву, рассказал о нем родным, жалея, что они это кино не увидят. Но на следующий день мы узнали, что фильм идет в кинотеатре рядом с нашим домом. Вот тогда-то я и понял, что происходящие в стране перемены это больше, чем косметика.

«Выездная» жизнь

После 1972 года я долгое время был невыездным и 16 лет жил без всякой надежды увидеть мир. Правда, Советский Союз был в моем распоряжении, что тоже было очень неплохо. Ну а в 1988 году меня впервые выпустили за границу, на Всемирный конгресс этнографов в Загребе. Подозреваю, что моя свобода была связана с тем, что летом того же года в КГБ был закрыт так называемый «еврейский отдел», боровшийся с сионистами.

После этого было несколько важных для меня поездок. По частному приглашению я отправился к коллеге-эскимологу в Вену, где внезапно открыл для себя большой еврейский мир, о котором раньше не знал, хотя и был окружен евреями. Затем я попал в Югославию и Данию. И наконец летом 1989-го — в Израиль, причем нелегально! Я был в составе первой в истории делегацией советских евреев на Конгрессе ОБСЕ в Париже. Там ко мне подошли израильтяне и предложили на три дня слетать в Израиль. У меня была выездная виза только во Францию, но я рискнул, ведь это была мечта всей моей жизни!

От «Машки» к Вааду, от Ваада к ЕАЕК

К концу 80-х группа «Машка» стала чем-то вроде негласного центра еврейской жизни. Мы поддерживали связь с евреями по всему Союзу, пытались вести диалог с властью — он шел тяжело, но все-таки начался. И именно в «Машке» зародилась идея Ваада. Мы понимали, что необходимо провести еврейский съезд, в 1989 году он состоялся. На нем и была создана первая общесоюзная еврейская организация — Конфедерация еврейских организаций и общин СССР (Ваад). Это было фантасмагорично, никто и не думал, что мы до такого доживем! Я вместе с представителями из Киева и Риги стал сопредседателем новой структуры.

Со временем общесоюзное объединение начинает затухать. Организационные и структурные связи между разными советскими общинами разваливаются, хотя остаются прочные личные связи. Оказалось, что у нас разные интересы и политика. И в начале 90-х возникает идея Евроазиатского единства. Важно, что мы изначально были ориентированы на Всемирный еврейский конгресс, в который вступили в 1991 году еще в качестве еврейской общины СССР.

Взлет движения произошел в 2001 году с приходом казахского бизнесмена Александра Машкевича. Возглавив созданный чуть позже Евроазиатский еврейский конгресс, он принес деньги и, что не менее важно, определенный рейтинг и реноме. И тогда к нам присоединились общины стран АТР — от Японии, Новой Зеландии и до Индии. Чуть позже — часть Восточной Европы. В какой-то степени ЕАЕК является наследником Ваада СССР, но с более широким кругом задач.

Машкевич был президентом 10 лет, ушел с этого поста в 2011 году, и мы его с благодарностью вспоминаем. Сегодня президентом Евроазиатского конгресса является австриец Юлиус Майнл V — пятый, потому что его прапрадед основал первую кофейню в Вене. Ну а я являюсь вице-президентом Всемирного еврейского конгресса и генеральным секретарем Евроазиатского.

Цели и задачи ЕАЕК

Отличие ЕАЕК в том, что это региональное, а не национальное объединение. У нас нет намерения занимать ниши, которые заняты другими, например, Российским еврейским конгрессом. ЕАЕК в качестве ассоциированного члена (не департамента!) входит в состав Всемирного еврейского конгресса. Там есть еще четыре подобных крупных конгресса — Североамериканский, Южноамериканский и Европейский. Особняком стоит секция Израиля.

Насчет целей и задачей ЕАЕК постоянно идут дискуссии, мы не всегда едины. У Конгресса есть четыре офиса — в Москве, Киеве, Алма-Ате и Тель-Авиве. Московский офис ЕАЕК занимается примерно тем же, чем Всемирный еврейский конгресс. Это дипломатия: налаживание отношений между разными общинами региона, между нашими общинами и Израилем, между общинами и властями и обществом страны проживания. А также проблемы антисемитизма, ксенофобии, правозащитные дела.

Киевский офис отвечает за общинные программы — образовательные и религиозные. Нам иногда предлагают отказаться от общинных программ, оставить их региональным организациям. Но мы пока этого не делаем, часто сотрудничаем в этой сфере с ФЕОР, РЕК, ФЕНКА и другими организациями.

О будущем российского еврейства

Я считаю, что еврей — это человек, который сознает себя евреем и выражает это в самых разных формах, от гротескных до повседневных.

Будущее российских евреев зависит не от них самих, а, скорее, от будущего всей России, которое предсказать очень сложно. Но есть и явные тенденции. Во-первых, численность общины по множеству причин (от массового выезда до низкой рождаемости среди городского образованного населения) будет постоянно сокращаться.

Во-вторых, будет происходить формирование нового типа еврейской идентичности. В советские времена человек фиксировал национальность в паспорте. Люди жили в обществе, где множественная идентичность была недопустима: человек не мог быть и евреем, и русским, и татарином. В постсоветское время эта структура начала ломаться. И сейчас появляется много людей с множественной идентичностью, в том числе еврейской. Одновременно с этим практически исчезают так называемые чистокровные евреи. Заметен колоссальный рост евреев «наполовину», «на четверть», «на осьмушку». Завтра-послезавтра подавляющее большинство людей с еврейской идентичностью будут иметь смешанное происхождение.

Что касается роста религиозности, мне кажется, пик этого мы уже прошли. Я вижу в России возрастание интереса к каким-то альтернативным формам религиозности или к светской форме еврейства с определенными элементами религиозной жизни.

Западный и российский антисемитизм

В России последние 6–7 лет происходит совершенно неожиданное явление — резкое падение уровня антисемитизма. А в Западном мире наоборот — всплеск антисемитских настроений. Есть простые, поверхностные объяснения этому, например, рост числа мусульманских иммигрантов в Европе, усиление левых. Или «переключение» на кавказцев, среднеазиатов или украинцев в России. Но я думаю, причины глубже, они связаны с определенными тенденциями развития современного мира. Чтобы понять, что именно происходит, мы заказали Левада-центру большое исследование на эту тему, мы хотим иметь полную картину «народных настроений».

О главном

Мало кто из советских лидеров еврейского движения остался в России, нас можно сосчитать по пальцам двух рук. Но даже в самый темный период жизни, с 1987 по 1991 год, от которого у меня остались довольно мрачные воспоминания, я так и не подал заявление на выезд. С годами понял, что мое место скорее в еврейской диаспоре, чем в Израиле. Сейчас тоже не готов к отъезду, мне уже слишком много лет, чтобы менять образ жизни и среду.

Большинство моих потомков живет в Израиле и Америке, в России остался один сын. Сейчас удивительное время, когда мир оказался открытым и есть возможность поддерживать связи — мы с детьми и внуками почти каждый день говорим по скайпу. У меня трое детей, пятеро внуков и двое правнуков! Когда отойду от дел, перестану работать в еврейском сообществе, займусь не только семьей, но и научными делами. У меня накопилось много недописанных книг и статей.

Возможно, вас также заинтересует:

Версия для печати

Комментариев: 2

  1. Яков

    05.08.2015 at 12:48

    Интересная статья! Я хорошо помню это время, как много лет был в отказе, учил иврит у Улановского, жил в одном доме с Мишей Холмянским и играл руководителя восстания Макковеев с Юрой Родным в еврейском спектакле «Отчет легата». В Израиле я описал этот период в повести «НИИ прошлого века, или отъездная Одиссея», которая входит в роман «Национальная особенность».

  2. Pingback: АНТОН НОСИК: «Практиковать забивание камнями не хочу» — Москва-Ерушалаим

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>