АЛОН ЛЕМБРИЦКИЙ: «Приходом к религии я обязан чолнту»


Алон Лембрицкий (фото: Eli itkin)

Посланник Министерства образования Израиля в московской школе «Лаудер Эц-Хаим» успел побыть панком, потусоваться с кришнаитами и задать неудобный вопрос протестантскому священнику. Теперь Алон вместе с учениками прогнозирует текст Талмуда и обнаруживает пикантные подробности в боевой биографии Самсона.

 

Я родился в 1975 году в Черновцах. Там из 250 000 жителей было около 50 000 евреев. В детстве я застал период, когда в троллейбусах еще встречались люди, разговаривавшие на идише. Действовала синагога.

Первое столкновение с иудаизмом произошло лет в 10. Мама вдруг сказала: «Сегодня Йом-Кипур» и пояснила, что в этот день не едят. А в 13 лет на дне рождения бабушка сказала: «У нас этот возраст считается взрослым». Вот такая у меня была бар-мицва. А еще в декабре в Хануку родственники дарили деньги, не особенно объясняя почему. Был период поиска, я ходил в черновицкую синагогу перед отъездом в Израиль.

После приезда в Израиль я какое-то время тусил с кришнаитами в Тель-Авиве, интересовался христианством. Кришнаиты привлекали тем, что у них было весело, всякая медитация, разговоры о духовности. «Бхагавадгиту» почитывал — интересно. Но изображение Б-га для меня было на инстинктивном уровне неприемлемо.

Я был человек любопытный, прочитал Новый Завет, и у меня появилось много вопросов. Пошел пообщаться с главой протестантской церкви в Яффо. Сначала его спросил, является ли Б-г мужчиной или женщиной. Он ответил, что ни тем ни другим. «Зачем же понадобилась женщина для рождения Сына, если первого человека Он создал сам?» Священник долго пытался что-то объяснить, но меня не убедил.

В августе 1992-го состоялся концерт Гребенщикова, посвященный годовщине смерти Цоя. И там я впервые столкнулся с очень интересными ребятами из Питера и Москвы. Такие хиппи-панки, а я же из провинции, в Черновцах никто в глаза ничего подобного не видел. В общем, мне это все безумно понравилось, и потихонечку я втянулся. Так протусовался лет до 19. Был организатором, автором текстов и солистом панк-группы «Стена срача». Мы исполняли атеистические, анархические песни. Но это было весело. Это был поиск.

Я перестал тусить, когда начал обращать внимание на то, что люди вокруг меня стали меняться в негативную сторону из-за увлечения психотропными средствами.

Раввин запретил ирокез

Окончил школу, от армии по состоянию здоровья получил отсрочку. Решил, что надо поступить в университет. По ходу начал ходить на курсы подготовку к психометрическому экзамену и устроился работать в отделе ухода за городскими парками Холона. И вот там началось мое первое открытие Б-га. Ты наблюдаешь природу, эти парки, весь день находишься среди деревьев. Физическая работа на свежем воздухе, времени подумать много.

Январь 1995 года. Я помню этот день: проснулся, была суббота, и в голове промелькнула мысль: «Если я сейчас с кровати не встану, будет ли моя жизнь другой, или, если я встану, что изменится?» Пришел к выводу, что ничего не изменится. И мне от этого стало неприятно. Я встал и пошел в синагогу.

Я знал, где молится русскоязычный раввин Мордехай Нахимовский. Мы с ним пересекались, когда я приехал в Израиль. Он в ульпане делал детям бар-мицву, возил к Стене Плача, подарил мне тфилин. И я встал, пошел, пришел туда. Рав Нахимовский пригласил меня на субботнюю трапезу. Справедливости ради надо сказать, что для меня возвращение к Торе началось с чолнта раббанит Нахимовской. Слабо помню речи, которые раввин произносил за столом, хотя они были очень интересные. Но вкус чолнта остался на всю жизнь.

Какое-то время я провел в размышлениях, потом пришел к раввину и сказал, что хочу стать верующим евреем. Он ответил: «Хорошо. Первое, что тебе нужно сделать, — это по-человечески одеться». Потому что я уже не представляю себя как индивидуума, а представляю целую группу людей, и есть необходимость представлять ее правильным образом. И я распрощался с ирокезом.

Раввин Нахимовский — хабадник, у него было много учеников, но он не отправлял всех в «Хабад»: кого-то в литовскую ешиву, кого-то — в сионистскую. Поняв мой рациональный склад ума, он решил, что для меня лучше всего будет пойти в Бар-Иланский университет. И оказался невероятно прав.

Двое полицейских на 10 автобусов

Алон Лембрицкий (фото: Eli itkin)

Алон Лембрицкий (фото: Eli itkin)

Раввин Нахимовский предложил записаться в университетский колель: утром учишь Тору, после обеда — остальные дисциплины. И так я три года подряд по 50 часов в неделю изучал иудаизм. Поступил на факультет иудаизма, изучал Танах и еврейскую историю. Было очень интересно, я учился у Шмуэля Варгона, Моше Гарсиэля, Джеймса Кугеля.

Учился я в религиозно-сионистской ешиве, разделял соответствующую идеологию. Свои позиции пересмотрел в 2005 году, когда были демонтированы еврейские поселения в Газе. Я понял, что главная причина произошедшего находится внутри самой религиозно-сионистской идеологии, в обожествлении государства.

Спустя год после выхода из Газы и разрушения нескольких поселений в Самарии туда отправилась целая делегация из разных религиозных деревень. 10–15 автобусов, очень много людей, и они мне потом рассказывали с гневом: «Представляешь, мы поехали на развалины поселения Санур, там стоял полицейский блокпост, нам не дали воды. Все женщины и дети были вынуждены 10 км идти от блокпоста до поселения».

Я спросил: «Сколько было полицейских?» Ответили, что двое. И я всё понял. Потому что, если бы там было не 10, а 2 автобуса с ультраортодоксами, полицейских поставили бы роту. Если был бы один автобус с арабами, полицейских поставили бы полк. А на 10 автобусов с законопослушными религиозными сионистами можно и двух полицейских поставить, и ничего не произойдет.

Ребенок, который не умел есть

Год я проработал в «Мидраше ционит» в Галицкой синагоге в Киеве. Занимались неформальным образованием для взрослых в сфере иудаизма. Много чего интересного было. Один человек, довольно пожилой, рассказывал такую историю — он родился в начале войны, провел все годы по подвалам, прятался. После войны ему пришлось… учиться есть. Четырехлетний ребенок не умел есть нормальную пищу!

Внезапно был большой наплыв людей, записавшихся в «Мидрашу». Мы удивились, начали выяснять, что и кто. Оказалось, бывший пастор из движения «Евреи за Иисуса» принял решение оставить христианство и больше узнать об иудаизме. С собой он привел всю паству.

Потом, по возвращении с Украины, несколько лет я проработал в израильских школах. Это было очень непростым испытанием. То панибратство, принятое в израильских школах между учениками и учителями, было крайне шокирующим и неприемлемым. Я привык к тому, что есть четкое понимание: есть взрослые, есть дети, есть определенная структура отношений между этими категориями. Это не значит, что взрослые не должны уважать детей, но должна быть субординация.

Я преподавал в кибуце Лави, у меня был ученик из седьмого класса, очень хороший и развитый парень. Он принял участие в передаче «Умнее ли ты ученика седьмого класса?» Брали детей, выводили взрослого, задавали вопросы, сравнивали, кто более эрудирован. И я сказал, что не вижу в этом причины для гордости, тем более для человека религиозного: «В Торе не написано: “Перед умным вставай”. Сказано: “Перед седым вставай”». Твое уважение к старшему не должно быть связано с его интеллектуальными возможностями. Передача, которая дискредитирует взрослых, целиком и полностью противоречит духу иудаизма».

Где учился Рамбам?

Затем я два года работал посланником «Сохнута» в сфере образования в Одесском регионе. Все время имел разборки с отделом по бюджетам, потому что тратил слишком много денег на кошерную продукцию на семинарах. У меня была идеологическая установка: «Сохнут» должен кормить евреев только кошерной пищей.

Был один случай, когда я организовывал семинар для студентов, летний семинар в Крыму. Семинар был посвящен еврейским субэтносам Крыма — караимам, крымчакам, ашкеназам. Мы объясняли студентам, что караимы, конечно, в прошлом были евреи, но сегодня таковыми себя не считают. Кто-то возмутился — да как они посмели?! На что я задал резонный вопрос: «А что, собственно, вас делает евреями, кроме того, что вы себя такими определяете? Если мы сейчас приведем сюда человека извне, поставим караимского гахама и вас и спросим, кто из этих двух — еврей? Я буду практически уверен, что он покажет на гахама, а не на вас. Вы не выглядите как евреи, вы не одеты как евреи, у вас нет никаких внешних проявлений, которые бы указывали на принадлежность к еврейскому народу». И была очень длинная дискуссия о том, что нас делает евреями.

Я работал два года директором Центра наследия Рамбама в Тверии. Место находится рядом с его могилой, я занимался туристическими группами и вопросами образовательных программ. Там, наверное, я впервые открыл для себя Рамбама и с тех пор считаю себя его искренним последователем. Я смело могу назвать себя рационалистом, не стесняться этого слова, потому что я понял: оно не ругательное. Для меня наука и научные знания являются не менее ценными, чем знания, полученные из Талмуда.

Были экскурсанты, задаешь им вопрос: «Как вы думаете, Рамбам был хорошим врачом. Где он мог выучить медицину?» Стандартный ответ: «Как где? В Торе, в Талмуде». Говорю: «А если я вам скажу, что он выучил у Галена и Гиппократа?» — «Этого не может быть!» Это было постоянно, людям сложно было воспринимать, что знания есть не только в Талмуде или Торе, знания — они вокруг, и истинность знания определяется его содержанием, не тем, где оно описано и кем оно говорится.

iPhone вместо талита

Московская карьера началась четыре года назад. Я не люблю долго сидеть на месте. Прошел собеседование и оказался в школе «Эц-Хаим» в качестве посланника Министерства образования Израиля в рамках проекта «Хефциба».

Московские ученики очень сильно отличаются от израильских. Они другие, и мне с ними комфортнее. Субординация в Москве — естественный вариант, взрослый — это взрослый. Я преподаю Танах, с группой коллег разработал проект «Хеврута». Вся система — это прогнозирование талмудической «сугии» (дискуссии). К тому моменту, как дети подходят к сугии, они ее уже спрогнозировали.

Как это работает? Известная мишна — двое держатся за талит и спорят о том, кому он принадлежит. Я предлагаю детям абстрактную ситуацию, похожую на ту, которая разобрана в мишне: двое приходят в суд и держатся за iPhone 5. По ходу обсуждения фиксируем мнения учеников, а когда доходим до текста, говорим: вот, например, Вася Пупкин смог предугадать мнение рабби Меира.

Я преподаю Танах, еврейскую историю, традиции, иврит, Талмуд. Сегодня в «Эц-Хаим» Танах изучается очень серьезно и вдумчиво.

Однажды мы изучали главы о Самсоне и как раз анализировали битвы с филистимлянами. И тут один ученик оговорился: «Самсон воевал с… фетишистами». У меня очень живое воображение, и я представил себе этого могучего длинноволосого богатыря, который ослиной челюстью избивает нападающих на него мужиков в женских колготках. Урок был сорван. Я так хохотал, что не мог продолжить занятие.

Когда я преподаю Книгу Судей, мы ищем идеального лидера, этому посвящены все уроки. Книга Судей становится подспорьем, чтобы вычленить образ идеального лидера и понять, как он работает. Там очень много военной стратегии, я стараюсь все это использовать в преподавании. Когда анализируешь образы библейских персонажей, учеба становится актуальной, текст оживает.

Мне очень приятно работать в школе. Во-первых, из-за хорошего коллектива учителей, а во-вторых, там замечательный директор, Юлия Сергеевна Ясинская — талантливая, молодая и инициативная. Без лишней скромности скажу, что «Лаудер Эц-Хаим», пожалуй, лучшая еврейская школа Москвы. В рамках «Хевруты» со временем сформировалась отличная компания — р. Давид Лагунов, воспитанник «Эц-Хаим», р. Йоси Гольдштейн, р. Натан Шустин. Их очень заботит развитие детей.

Кроме того, за эти годы я наконец-то сформулировал самоидентификацию: я — человек, который верен традициям предков и одновременно очень сильно укоренен в русской культуре. Я — русский еврей.

Возможно, вас также заинтересует:

Версия для печати

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>