АЛИЗА ШЕНХАР: «Дальше будет только лучше»


Профессор Ализа Шенхар (фото: Илья Иткин)

 Профессор Ализа Шенхар, бывшая посол Израиля в России, так и не научилась пить водку. Зато благодаря ей египетский дипломат зажег ханукальную свечу, а израильские школьники стали изучать иудаизм в актуальном преломлении. 

Я родилась в Рош-Пине, мой отец родом из Польши, а мама приехала из Бучача. Известное место, там родился Шмуэль-Йосеф Агнон. Они познакомились еще в Польше, в молодежном сионистском движении. После свадьбы родители уехали в подмандатную Палестину, в Хайфу. Работы не было, но тут разразилась Вторая мировая война, британские власти, которые контролировали Эрец-Исраэль, опасались атаки с севера, и отец вместе с другими жителями северных районов начал строить заграждения. Он был очень деликатным человеком, но работал на стройке наравне со всеми.

Родители переехали в Рош-Пину, после моего рождения вернулись в Хайфу. Папа устроился бухгалтером, мама была домохозяйкой. Моя биография довольно типична: школа, молодежные движения, армейская служба. Я служила на флоте.

Помню, как в детстве впервые увидела иммигрантов из арабских стран. Они жили в палатках, их одежда и язык разительно отличались от того, к чему я привыкла в Хайфе. Помню также, как после Второй мировой войны к нам приходили люди, пережившие Катастрофу. Мама открывает дверь, на пороге — бледный и худой человек в потрепанной одежде. Потом они удаляются на кухню, о чем-то беседуют, и мама плачет. Бледный незнакомец получает пакет с продуктами, кланяется и уходит.

Я не понимала, в чем дело. Идиш начал ассоциироваться у меня со слезами. Лишь через много лет до меня дошло, что мама пыталась найти следы своих родственников, оставшихся в Восточной Европе. Ее любимой радиопередачей была «Поиск родных». Выяснилось, что вся ее семья погибла.

Затем был процесс над Адольфом Эйхманом — это важная веха в израильской истории. В школах впервые заговорили о Катастрофе. Сегодня в любом учебном заведении рассказывают о случившемся, проводят встречи с бывшими узниками концлагерей, а тогда эта тему старались не поднимать.

Труп на Песах

Родителям было очень важно, чтобы я училась в вузе. Не важно чему. У них не было возможности получить высшее образование. Мама, кстати, очень любила фольклор, делилась анекдотами на идише, рассказывала сказки на ночь. Я была уверена, что эти сказки она сама выдумывает. Например, историю о старике, у которого из дрожащих рук выпадала посуда. Его дети рассердились и купили ему неказистую деревянную миску. Как-то раз внук принес со двора деревяшку и начал ее колупать. «Что ты делаешь, сынок?» — поинтересовался отец. Малыш пояснил: «Я хочу сделать для тебя деревянную миску, чтобы, когда ты ослепнешь и состаришься, тебе было из чего есть».

Я поступила в Еврейский университет в Иерусалиме, специализировалась на израильской литературе и еврейском фольклоре. В ходе учебы выяснилось, что мамина история про деревянную посуду присутствует в творчестве разных народов. Даже Лев Толстой ее пересказал в сборнике детских рассказов. Поначалу я хотела стать учительницей. Но после получения степени бакалавра поняла, что наука интересует меня больше преподавания. В результате стала доктором наук.

Мои исследования касались фольклора различных еврейских общин. Например, легенд и преданий йеменских, иракских, марокканских евреев. При этом были и общие истории, которые каким-то образом кочевали из общины в общину. Меня этот процесс очень заинтересовал. Есть, например, история о том, как в Песах в еврейский дом подбросили труп ребенка. Кровавый навет, явилась полиция, и тут пророк Элиягу, который спустился с неба, пальцем вывел на лбу мальчика слово «эмет», «правда». Ребенок ожил и рассказал полиции, кто его на самом деле убил. Затем Элиягу написал у него на лбу слово «мет», «умер», и тот опять превратился в хладный труп.

Не важно, правдивой является та или иная история. Это касается и многочисленных хасидских майс. Самое главное, это кто ее сочинил, почему эта история появилась на свет, какие общинные процессы ее, так сказать, породили. Есть легенда о султане, который преследовал красавицу-еврейку и домогался ее. Хеппи-энд зависит от конкретной общины, члены которой пересказывают собственную версию легенды. У одних красавица кончает жизнь самоубийством, у других убегает, у третьих вмешиваются высшие силы и убивают султана.

Я написала книгу, посвященную библейским героям. Возьмем, к примеру, праматерь Лею, ее образ в Торе, различные истории, которые приводит мидраш, наконец, Лея в израильской художественной литературе и популярной культуре. Я не соблюдаю заповеди, но еврейские классические произведения — это источник вдохновения для меня. Говорят, что у Торы есть 70 ликов. По мне, так этих ликов тысяча, две тысячи. Интеллектуальный авторитет иудаизма для меня незыблем.

Алкоголь и протокол

Профессор Ализа Шенхар (фото: Илья Иткин)

Профессор Ализа Шенхар (фото: Илья Иткин)

 

Моя дипломатическая карьера началась с телефонного звонка: «Говорит Шимон Перес, звоню вам по важному делу». Перес тогда был министром иностранных дел, я его периодически встречала в университете, он являлся членом попечительского совета. Незадолго до звонка был опубликован подготовленный мной отчет о преподавании иудаизма в государственных школах, и я подумала, что Переса интересует именно этот аспект. Оказалось, он хочет предложить мне пост посла Израиля в России.

Моей первой реакцией было «А при чем тут я? Русского я не знаю, в России никогда не была, обратитесь к специалистам». Перес рассмеялся: «Пару лет тому назад в Израиле состоялась конференция советологов. Все наперебой утверждали, что никаких реальных изменений перестройка не несет. А потом СССР распался. Поэтому специалисты по России нам не нужны. Мы ищем человека, который бы разбирался в еврейской культуре, потому что именно сейчас еврейская жизнь в России возрождается. Кроме того, я верю в интуицию женщин-ученых, они умеют мыслить нетривиально».

Я хоть женщина и независимая, сказала, что должна посоветоваться с мужем. Пришла домой, сказала Гидеону: «Перес предложил мне должность посла в России». Супруг хмыкнул: «Ты его хорошо расслышала? Именно посла, не атташе по культуре? Перезвони, разберись». Мужу, кстати, было непросто принять решение. Он был уважаемым врачом, работал в крупной больнице.

Мысли не давали мне покоя: «Где я, а где дипломатическая работа?» Но потом мне вспомнилась израильская реклама шариковых ручек, когда все вокруг пользовались чернилами: «Все зависит от наполнителя». Карьера зависит от человека. Одним требуется длительная подготовка, другие могут принимать решения прямо на месте. У меня был перед глазами пример человека, который пришел в МИД из академических кругов — Итамар Рабинович, бывший посол Израиля в США. Наконец, я полагалась на штат помощников, квалифицированных сотрудников министерства иностранных дел.

Шимон Перес меня напутствовал: «У дипломата есть три врага — холестерин, алкоголь и протокол». На официальных приемах мы с супругом ставили возле себя бутылку из-под водки, наполненную обычной водой. Наливали, чокались и выпивали. В Москве я поправилась на 10 килограммов.

Хочу заметить, что иногда отступала от протокола, проводила приемы так, как мне нравилось. Например, в Хануку каждый день приглашала представителей еврейской интеллигенции, послов, разъясняла смысл праздника, его обычаи. Потом мой муж зажигал ханукию, а я просила гостей кроме традиционного благословения произнести какое-нибудь личное пожелание. О мире между народами, о благополучии. Откликались все, включая посла Египта. Я хотела, чтобы они ощутили связь с праздником. Не забуду, как чешский посол встал и сказал: «Я сын Рудольфа Сланского, его расстреляли по приказу Сталина. Думаю, отец не мог и предположить, что я стану дипломатом, поеду в Москву и там буду зажигать ханукальные свечи в доме израильтянки».

Я вернулась из России больше еврейкой, чем была раньше. Я увидела, как коммунисты, которые разрушили все, что можно, от экономики до политики и личных свобод, не совладали с иудаизмом. Евреи возродились как птица Феникс. Я была поражена. Школы, детские сады, еврейские общины в самых неожиданных местах вроде Башкирии.

В одной еврейской организации устанавливали мезузы. Была торжественная церемония, меня тоже попросили прикрепить мезузу. Какой-то религиозный израильтянин недовольно зашикал: «Она ж женщина, как можно!» А раввин Берл Лазар повернулся к нему и веско сказал: «Посол Израиля». Мне это запомнилось.

90-е годы были действительно лихими. С развалом Советского Союза все границы рухнули, включая границы законности. В трактате «Поучения отцов» сказано: «Молись за благополучие властей, потому что без властей люди поедали бы друг друга живьем». Жестокая конкуренция, которая выплескивалась в разборки и убийства. Был у нас знакомый, который владел большой фермой. Посольство загорелось идеей превратить эту ферму в лабораторию по внедрению израильских сельскохозяйственных решений. Начались переговоры, я к нему пришла, мы даже сфотографировались в офисе. Через пару дней раздается звонок: «Вашего знакомого убили».

Наедине с Лужковым

Период благосостояния олигархов еврейского происхождения тоже пришелся на мою каденцию. Россияне меня спрашивали: «Почему все наши толстосумы — евреи?» Я пыталась объяснить, что исторически евреи были более образованными и мотивированными. Это не какой-то заговор сионских мудрецов.

Я встретилась с Лужковым, он говорил о евреях, о том, что он восхищается Израилем, о своем приятеле, которого успешно прооперировали наши врачи. «Почему в СССР сельское хозяйство было на низком уровне? — спросил он. — Потому что там не было евреев. А почему наука была на высоком уровне? Потому что…» И Лужков подмигнул мне.

Когда начали возвращать культовые учреждения, которые были национализированы советской властью, различные еврейские общины обращались ко мне, чтобы я похлопотала за ту или иную синагогу. Я поняла, что представляю не только Израиль, но и евреев как таковых. Помню, я пошла на концерт симфонической музыки. В зале сидела мать одного известного музыканта-еврея, пожилая женщина, я с ней поздоровалась. Слышу, как подружка спрашивает: «Кто это с тобой поздоровался?» Старушка отвечает: «Это же наш посол!» Не «посол Израиля», а «наш посол». В антракте подходит ко мне незнакомая женщина: «Я ассимилированная еврейка, ничего об иудаизме не знаю. Скажите, где я могу встретить Песах как полагается?» Такого рода вопросов было немало.

В России мне особенно понравилось трепетное отношение к культурным учреждениям. И то, что в оперный театр и филармонию приходят вместе с детьми. Отношение к писателям и поэтам тоже меня потрясло. Шамай Голан, атташе по культуре, часто приглашал литераторов, которые читали свои произведения. Я видела, с каким уважением к ним относится публика.

В России очень любят выступать. Меня как-то раз пригласили в Российскую академию наук, чтобы вручить символическую награду за научную деятельность. Я с помощником пришла, честно отсидела часов пять, выслушала несколько докладов, потом уехала. Оказалось, что награду мне планировали вручить во втором отделении, после обеда.

Невидимые стены

Профессор Ализа Шенхар (фото: Илья Иткин)

Профессор Ализа Шенхар (фото: Илья Иткин)

 

Помню, меня спросили: «Кто представляет евреев Москвы? Кто там самый главный?» Я начала консультироваться с бюро «Натив», Еврейским агентством. Получила список из десятков разных организаций. Даже увековечиванием памяти о Катастрофе занимались три независимые структуры. Нет самого главного, все главные.

Я за плюрализм. Мне не нравятся, когда дружат «против кого-то», когда человек решает, что с этим общественным деятелем он не общается и в ту синагогу — ни ногой. Есть анекдот про еврея из Ирака, который каждую субботу ходил в сефардскую синагогу. В канун Рош-а-Шана еврей решил: пойду-ка ради интереса, посмотрю, что у ашкеназов происходит. На входе в ашкеназскую синагогу его встречает грозный служка: «Ты за место заплатил?» Тот объясняет, что, дескать, пришел исключительно с этнографическими целями, а молиться он будет там, где обычно. Служка ответил: «Ладно, проходи. Но если я обнаружу, что ты молишься, тебе мало не покажется». Это типично еврейская ситуация, трагичная и комичная одновременно.

Мы не умеем воспринимать других евреев. Все эти соревнования, кто круче, у кого рукава длиннее, приводят к крайностям. Я вспоминаю детство в Хайфе. Мы играли в футбол с религиозными сверстниками, беседовали, ходили в гости. Сегодня воздвигнута невидимая стена: эти — здесь, те — там, нет общих мест для встречи, тем для разговоров, совместных игр.

Знания вместо самолетов

Меня часто спрашивают, что будет с нынешней молодежью, которая-де книг не читает, сидит целыми днями в соцсетях. Не хочу выступать в роли пророка. Тем более что в Талмуде сказано, что после разрушения Храма дар пророчества был передан сумасшедшим.

Когда в Израиле появилось телевидение, многие были уверены, что люди перестанут ходить в кинотеатры. Но кино не умерло. Не думаю, что книги умрут. Будут спады, подъемы, но в любом случае по сей день есть дети, которые любят читать. Мои внуки читают популярную фантастику. Не то чтобы мне нравился этот жанр, но факт, что дети продолжают держать книги в руках, несмотря на компьютеры, планшетники и смартфоны.

Именно сегодня благодаря интернету и поисковым системам у молодежи есть возможность узнать об окружающем мире, получить информацию, которая в моей юности была недоступна или труднодоступна. А в школах по-прежнему преподают ТаНаХ как историю: то-то и то-то произошло тогда-то. Тора, книги Пророков и Писания были актуальны не только в прошлом, они останутся актуальны и в будущем.

В начале 90-х я возглавила Комитет по преподаванию иудаизма в средних школах. Эту должность мне предложил покойный Звулун Хаммер, министр образования от национально-религиозной партии «Мафдаль». Мне до сих пор припоминают фразу, сказанную в одном из интервью: «Лучше мы купим на один самолет меньше, а деньги потратим на преподавание иудаизма детям».

На заседаниях комитета мы постоянно спорили. Если бы это был Комитет по преподаванию математики, споров было бы значительно меньше. В конечном итоге мы подготовили методическое пособие «Народ и мир», где предлагалась методика преподавания еврейских ценностей в нерелигиозных государственных школах. Я считаю, что нельзя изучать еврейский народ вне общего контекста, или читать еврейские книги, уклоняясь от того, что происходило на момент их написания в нееврейском окружении.

Мы обратили внимание министерства просвещения на тот факт, что в школах иудаизм и еврейская история преподносятся в виде фрагментов информации, которые никак не собираются в общий пазл. Я также выступала за то, чтобы в учебной программе упоминались актуальные темы. Например, Израиль столкнулся с проблемой гастарбайтеров. В Торе есть немало законов, касающихся пришельцев, наемных рабочих, людей, проданных в рабство. Права женщин, конфликты в семье — что, не хватает злободневных тем для обсуждения?

В школах изучение ТаНаХа начинается со второго класса. Но учителя забывают о том, что с возрастом глубина восприятия меняется. Один и тот же отрывок из Торы будет по-разному восприниматься в восемь, двенадцать и семнадцать лет. Недавно мой внук-тинейджер должен был написать реферат о романтических отношениях, описанных в художественной литературе. Я сначала предложила открыть ТаНаХ, понять психологию Яакова, Рахели и Леи, сравнить с современным положением дел. Прочесть текст Торы, затем комментарии, истории из мидраша. Внуку это очень понравилось.

Талмуд — потрясающий пример плюрализма и духовного богатства. Столько тем, столько мнений. Один раввин думает так, другой — эдак. Это, пожалуй, самое плюралистическое произведение в мире, которое посвящено самым насущным жизненным вопросам. Талмуд является примером того, как надо вести дискуссии.

Танцы голышом

После того как моя российская миссия завершилась, начали поступать новые предложения: «Хотите стать послом в Голландии? Может, в Швейцарии?» Я, честно говоря, не хотела. Россия меня к тому времени очень интересовала, в отличие от вышеперечисленных стран. И тогда последовало предложение возглавить колледж в Изреэльской долине. И я вернулась в привычную академическую среду.

Прошлой зимой я опять посетила Москву. Моя книга «Женщина в еврейской литературе» была переведена на русский, издатели устроили встречу с читателями. Когда увидела, что зал полон, несмотря на снег, слякоть и пронизывающий холод, я растрогалась.

Напоследок — моя любимая майса. Богатый еврей-купец едет на ярмарку. По пути они с персональным извозчиком заехали в корчму перекусить. Возвращаются, купец хлопает себя по карману: «Я забыл кошелек!» Купец отправляется на поиски, извозчик ждет пять минут, десять, полчаса. Забеспокоился, пошел в корчму. Видит — богач сидит и плачет навзрыд. «Вы не нашли кошелек?!» — «Нашел, вот он». — «Почему же вы плачете?» Купец промолчал.

Прошло несколько лет. Богач обанкротился, от услуг извозчика отказался, а повозку отдал ему вместо зарплаты. Прошло еще несколько лет. Приближается Песах, извозчик молится в синагоге. В дальнем углу сидит нищий. Извозчик подходит поближе — это же бывший купец! Извозчик приглашает бедняка на пасхальный седер. Тот соглашается: «Я завтра утром пойду в баню, а вечером буду у вас».

Вечер, семья извозчика села за стол, а бедняка всё нет и нет. Старший сын идет за ним. Выясняется, что тот всё еще в бане. У него украли одежду, но экс-купец как ни в чем не бывало пляшет голышом и радостно поет. Сын приводит гостя на седер, извозчик говорит: «Кроме четырех традиционных пасхальных вопросов я задам вам еще два. Почему вы плакали, когда нашли кошелек? И почему, обеднев, танцевали в бане?»

Бывший богач поясняет: «Когда у меня пропал, а затем нашелся кошелек, я понял, что всего достиг. Дальше будет только хуже. Сегодня же, когда даже одежду у меня украли, я знаю, что дальше будет только лучше».

 

Биография

1943 — появилась на свет

1961 — окончила среднюю школу

1961 — 1963 — служила на флоте, демобилизовалась в звании сержанта

1964 — 1975 — училась в высших учебных заведениях, получила докторскую степень

1975 — 1980 — возглавляла отделение фольклористики в Хайфском университете

1980 — 1983 — возглавляла отделение литературы и компаративистики

1982 — получила звание профессора

1986 — 1987 — основала и возглавила междисциплинарный факультет Хайфского университета

1987 — 1988 — читала лекции в немецких и американских университетах

1991 — 1994 — работала ректором Хайфского университета

1994 — 1997 — выполняла функции посла Израиля в Российской Федерации

1997 — 2013 — работала президентом колледжа в Изреэльской долине

2013 — получила Литературную премию Рамат-Гана в номинации «Личный вклад»

Возможно, вас также заинтересует:

Версия для печати

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>