АЛЕКСАНДР БОРОДА: «Армейская дружба — не самая крепкая»


Президент Федерации еврейских общин России раввин А. М. Борода (фото: Илья Иткин)

Президент Федерации еврейских общин России и основатель Еврейского музея и центра толерантности мечтал стать пожарником, но выучился на маркшейдера. О кашруте он узнал от однополчан-азербайджанцев, а свадьбу сыграл через полтора месяца после знакомства.

Я родился в Марьиной Роще. Но в местную синагогу не ходил, даже не знал о ее существовании. А бабушка туда ходила, да. Папа и мама были инженерами, работали допоздна. Я в детстве мечтал стать пожарником. Мне казалось, что они работают мало — только тогда, когда есть пожар.

Когда мне исполнилось 12 лет, семья переехала в Бибирево, чтобы увеличить жилплощадь. После переезда раз в год всей семьей посещали синагогу на Архипова на Симхат-Тору, а перед Песахом покупали мацу. Вокруг меня евреев не водилось, поэтому так странно было: уже на станции «Площадь Ногина» много евреев, а перед синагогой — вся улица битком.

Рос я обычным московским школьником, но с четкой самоидентификацией. Семья была четко ориентирована в еврейском плане. Верили в то, что Б-г есть. Национальность не скрывалась, ущербности мы не чувствовали, даже ощущали превосходство. Мне давали «хануке гелт». Впрочем, карманные деньги были и так. Помню, приятель, который жил на четвертом этаже, прочел в классном журнале, что я еврей. Он начал что-то такое говорить типа: «Я думал, ты украинец, а ты, оказывается…» В результате я его стукнул, мы перестали общаться.

Школу окончил, пошел в техникум. Были всякие ограничения для евреев Москвы — в тот вуз берут, в этот не берут, и я решил подготовиться заранее. Окончил техникум на одни пятерки. Потом пошел в армию.

Наши евреи свинину не едят

Советская армия была похожа на тюрьму. Живешь собачьей жизнью, тебя унижают. Ты — раб. Я служил на аэродроме в Крыму. В случае войны наша боевая задача была все свернуть и передислоцироваться в Болгарию, в тыл. Армейские друзья, кстати, это не самое крепкое сближение. Солдат сплачивают тяжелые испытания, а должно сплачивать общее видение, интересы. Нам так командиры и говорили: уйдете — все забудете.

В армии мое национальное самосознание раскрылось по полной. В московских дворах сверстники были более-менее одинаковыми, а тут разные народы СССР представлены. Азербайджанцы, чеченцы, у всех национальная гордость. Я сразу говорил, что еврей. Родителей попросил, они в армию мацу прислали. В столовой азербайджанцы удивлялись: «Слушай, а наши евреи свинину не едят». А я не знал, что это трефная пища. Про то, что в субботу работать нельзя, знал, а про свинину — нет.

Когда после армии я попал в синагогу на Архипова, очень плохо представлял себе, что происходит. Там увидел стенд с адресом синагоги в Марьиной Роще. Пошел, понравилось. Ходили молодые ребята, мои ровесники. И атмосфера была небольшой синагоги. Их взгляды и философия «Хабада» были мне близки, меня дома воспитывали в похожем ключе: любить всех евреев и тому подобное. Это импонировало.

Папа считал, что человек должен работать по специальности, которая требует знаний от него самого, без необходимости отвечать за других. Вот я и выучился на маркшейдера, эта работа не требует привязки к кому-нибудь другому. А потом ушел в религию. Не знаю, оправдал ли я папины надежды.

Ехать или не ехать?

Президент Федерации еврейских общин России раввин А. М. Борода (фото: Илья Иткин)

Президент Федерации еврейских общин России раввин А. М. Борода (фото: Илья Иткин)

 

Считаю, что религиозные должны идти работать. Отучиться в ешиве год после свадьбы, как хабадники обычно делают, а потом зарабатывать деньги. Потому что жить на иждивении других аморально. Человек должен созидать, зарабатывать трудом своих рук. В ешивах по-настоящему способных учеников процентов 10, остальные сидят, потому что им так выгоднее. Работать гораздо тяжелее, чем сидеть на пособии.

Религиозное общество в Израиле не только не показывает пример светскому, но демонстрирует негативные стороны поведения. Вот, скажем, жители Бней-Брака готовы были бы себя защищать, если бы те, кого они ненавидят, отошли в сторону? Когда одни защищают, а другие уклоняются, одни платят налоги, а другие их получают, симпатии это не вызывает.

Земля Израиля, безусловно, является святой, написано, что Б-г прощает грехи человеку, который там живет, а живущий в диаспоре приравнивается к идолопоклоннику. Но есть и диаспора, это обычное положение дел. Евреи живут в разных странах, потому что там они работают, могут прокормить семью, это достаточная причина. Я не беру на себя ответственность советовать людям ехать в Израиль или не ехать. Это индивидуальное решение. Не факт, что при переезде туда или сюда человек станет счастливее. Могу дать вводные данные, не более.

После армии, в 1989-м, я был настроен на отъезд. Но возникло много новых дел, я пошел учиться в заочный институт, занимался бизнесом, начал ходить в синагогу. Отъезд не то чтобы потерял актуальность — он стал откладываться, а потом сошел с повестки дня. В начале 90-х я был на Земле обетованной, там у меня родственники. Мне понравилось, хоть и было жарко. Сестра позже уехала, она поняла, что надо ехать, ничего интересного в Москве для нее не было. А у меня все закручивалось — бизнес, религиозная жизнь.

Мы, как одна из конфессий, работаем с органами госвласти. Но никогда нас не просили делать то, что противоречит нашим верованиям. Я почти не высказываюсь по политическим моментам. Но выражаю точку мнения по еврейским вопросам. Мы не вмешиваемся в политические или экономические аспекты российско-украинского конфликта. Но когда люди ходят с портретами Бандеры, это не имеет отношение к политике. Это реабилитация нацизма, оскорбление нашей исторической памяти. Или партия «Свобода», деятельность которой носит явно антисемитский характер. И неонацистские марши в Прибалтике. Это не политика, это борьба с антисемитизмом, мы ее ведем. Еврейские организации должны об этом говорить.

Мне абсолютно не нравятся теории антиизраильской направленности, характерные для некоторых религиозных движений. Я говорю не о сионизме, а об Израиле как государстве, в котором живут евреи. И государство их кормит и защищает. Это не вопрос отношения к государству и его идеологии. Израиль — самое крупное еврейское поселение, надо с уважением относиться к его функциям и посильно помогать.

Четыре свидания

Есть люди, которым подходят синагоги литовского направления, есть люди, которым ближе хасидский стиль. Это зависит от характера конкретного человека. Хабадники тоже разные бывают. В Москве есть три любавические синагоги. Те, которые предпочитают Бронную, считают, что Марьина Роща более прохладная, более официальная. Те, кто ходят в Отрадное, хвалят клубную атмосферу тамошней синагоги. Личность раввина накладывает весомый  отпечаток.

В диаспоре шидух — единственно возможная форма создания еврейской семьи. С будущей женой меня познакомила сестра раввина Берла Лазара. Моя супруга из Киева, жила в Лос-Анджелесе, училась в Нью-Йорке. Я туда поехал, провел недели полторы. Встретились раза четыре. И потом объявили о помолвке. Поехал знакомиться с ее родителями, вернулся в Москву, мы договорились о дате свадьбы. Месяца через полтора поженились.

Особых поручений по дому мне жена не дает, я в пятницу прихожу поздно. Моя задача за шабатным столом рассказать о недельной главе Торы. Мои дети знают, как работает община, им знакомы разные организационные моменты. Они учатся в ешиве, преподаватели занимаются их формальным воспитанием. А я слежу за моральными качествами: чтобы были честными, порядочными людьми.

«Хабад» был активен и в советское время, и сейчас. В других движениях раввины, которые приезжают в Россию, являются контрактниками. А эмиссары «Хабада» приезжают в город навсегда, чтобы там жить. Эмиссаров специально ничему не обучают. Они учат Тору, потом помогают другим эмиссарам, так и перенимают нужные навыки. Недавно я был у Чернобыльского ребе в Бней-Браке. Его зять говорит: «Мы были в Москве, там все выходцы из Украины — в “Хабаде”». А ребе отвечает: «Ну так “Хабад” через все прошел, он это заслужил».

Музей толерантности — это надобщинная структура, вышедшая за традиционные рамки. Поэтому попечительский совет работает так, как это принято на Западе. Американский «Хабад» считает, что книги Шестого Любавического ребе должны переехать в Бруклин. То, что они находятся в нашем музее, для них ничего не значит.

Не могу сказать, что являюсь образцом толерантности и политкорректности, но в целом, если что-то не нравится, в лоб не озвучиваю. Прямолинейность и желание все сказать — это не одно и то же. Высказать все в лицо может быть крайне неэффективным. Тебе что важно — выговориться или достичь результата?

Благотворительность — это не халява

Президент Федерации еврейских общин России раввин А. М. Борода (фото: Илья Иткин)

Президент Федерации еврейских общин России раввин А. М. Борода (фото: Илья Иткин)

 

Мне кажется, что светские евреи — ментально россияне, живут в общей системе координат, от общей массы не отличаются. У религиозных свои ценности. Ментально я за объединение российских еврейских организаций. За единство многообразия. Должна быть общая структура, единая еврейская община России. Это было бы хорошо для позиционирования. Мы делали шаги в этом направлении. Но другие организации не хотели, боялись, что их будут ущемлять.

Пожилые люди нуждаются в благотворительности. Поэтому бесплатные еврейские мероприятия не являются «халявой», это жизненная необходимость. Есть люди, которые нуждаются, и есть те, которые приносят деньги. Просить деньги у спонсоров очень некомфортно. Единственное, что мотивирует, — это цели. Понимание, зачем это делаешь. Такое ощущение осталось до сих пор. Дать намного проще, чем брать. Многие люди мало знают о еврейской жизни, но готовы помочь общине материально. В моей практике имелись спонсоры, которые на протяжении 10 лет давали деньги, а сами никогда в синагоге не были. Они чувствовали потребность именно в оказании помощи. Единственная связь с общиной у них происходила через меня.

Я стараюсь, чтобы деньги не меняли сущность наших отношений и чтобы спонсоры понимали важность своего вклада. Случались ситуации, когда спонсорские деньги оказывались столь незначительными, а дискомфорт при общении с ними настолько большим, что я от этих пожертвований отказывался.

Кем я буду через 10 лет? Если не дай Б-г не придет Машиах, буду продолжать делать то, что делаю.

Возможно, вас также заинтересует:

Версия для печати

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>