Известный общественный деятель и преподаватель еврейской философии Шломо Неэман, который репатриировался в Израиль в 90-м из Биробиджана, 14 февраля одержал убедительную победу на выборах в региональном совете Гуш-Эцион. Новый мэр досконально знает историю поселений. Он намерен бороться с арабским захватом земель, улучшать качество жизни и, конечно же, не забывать о еженедельном изучении Торы

В местном совете

Я живу здесь, в Гуш-Эционе, уже 25 лет. Это мой региональный совет. За каденцию предыдущего мэра — пять лет — строилось мало. Я и подумал: нужно прийти и в корне изменить ситуацию. Я же «хозяйственник». В первые дни предвыборной гонки пиар-фирмы отказывали мне даже за деньги — настолько были уверены, что у меня нет никаких шансов. Все члены Кнессета от правящей партии, кроме моего друга министра Зеева Элькина, поддерживали моего конкурента.

Шломо Нееман (фото: Eli Itkin)
Шломо Нееман (фото: Eli Itkin)

Я каждый вечер ходил по домам, по людям, устраивал предвыборные собрания, иногда для пяти человек. Проводил субботы в разных поселениях — каждый раз в другом, — и так больше двух месяцев! Хорошо, что жена у меня, как праматерь Сара, готова идти за мной: куда я — туда и она.

Русскоязычных во всем Гуш-Эционе не более тысячи, но это люди политически активные. Я специально открыл страничку в Facebook на русском языке, встречался с людьми, ходил из дома в дом. Потом начали подсчитывать голоса, и оказалось, что я победил. И сразу звонок за звонком, поздравления от всех парламентариев — тех, кто еще день назад был против меня. Не только мэрам нужны министры, но и министрам нужны мэры.

Колель

К сожалению, после окончания ешивы не у всех получается выделить постоянное время для изучения Торы, а для еврея это принципиально. Вот мы и собрались, несколько человек, и каждую пятницу приходим сюда — в организованный нами колель в синагоге Кармей-Цур. Программа меняется: то мы досконально разбирали какую-нибудь заповедь из недельной главы, потом подробно учили законы шмиты, затем книгу «Кузари». Сейчас изучаем законы шабата. Учитель у нас уникальный. В юности он попал в больницу, и врачи никак не могли понять, что с ним. Оказалось — голодный обморок: погружаясь в изучение Торы, он реально забывал поесть.

Шломо Нееман (фото: Eli Itkin)
Шломо Нееман (фото: Eli Itkin)

Моя жена, со своей стороны, посылает в колель пирог. И даже если бывает, что в пятницу у меня нет времени учиться, я, по крайней мере, отношу пирог!

Региональный совет

В Гуш-Эционе проживают более 23 тысяч евреев. У нас 22 поселения, 19 школ, 70 детских садов. Поселения разбросаны по всей Иудее — все, что южнее Иерусалима. Гуш-Эцион был создан еще в 1920-е годы, разрушен в 1948-м и снова отстроен 1967 году.

Шломо Нееман (фото: Eli Itkin)
Шломо Нееман (фото: Eli Itkin)

Само здание муниципалитета я хотел бы перенести куда-нибудь, где недвижимость не так дорога, а его нахождение может поспособствовать развитию места.

За колючей проволокой

Это нас так оградили от арабов. Я сам против того, чтобы жить за колючей проволокой, но люди предпочитают жить так не только из соображений безопасности, но и чтобы арабы поняли, что есть граница, есть предел беспределу и их бесчинствам.

Шломо Нееман (фото: Eli Itkin)
Шломо Нееман (фото: Eli Itkin)

А наверху — видите? Виднеется эрув. Это, в частности, позволяет нам проводит в Гиват-Сорек третью трапезу…

Алон

Алон (дуб) — это герб Гуш-Эциона, символ возвращения. Этому дубу около 700 лет. Столица Гуш-Эциона — Алон-Швут, в переводе — «дуб, к которому мы вернулись».

Звучит немного странно, но тут нужно немного знать историю. Иорданский легион и арабские бандиты во время войны за независимость уничтожили всех защитников Гуш-Эциона, и их дети росли сиротами, изгнанными из своих домов. Самым старшим было по пять лет. Арабы все разрушили, сравняли с землей, выкорчевали. Остался только этот старый дуб и память. Так, под Ашдодом есть кибуц Эйн-Цурим, названный в честь разрушенного арабами кибуца с тем же названием в Гуш-Эционе.

Шломо Нееман (фото: Eli Itkin)
Шломо Нееман (фото: Eli Itkin)

Дети-сироты подросли, служили в армии, хотели посмотреть — где же они родились. А этот пустырь был хорошо виден с израильской стороны в хорошую погоду и без бинокля: лысые горы и одно дерево. «Видишь дерево? Там наш дом!»

Так продолжалось до 1967 года. И тогда они вернулись. И создали здесь военную ешиву — «Ар-Эцион», в которой я, кстати, учился. А вокруг уже возникло и поселение Алон-Швут.

Гиват-Сорек

Молодоженов Ияль и Яэль Сорек убили в трех метрах от моего дома. В 2002 году туда пробрались два террориста, завязался бой, трое погибли. Яэль была на девятом месяце беременности… А сюда, приезжая из армии, Ияль ходил поливать посаженные им деревья.

Шломо Нееман (фото: Eli Itkin)
Шломо Нееман (фото: Eli Itkin)

И после гибели супругов мы здесь организовали форпост Гиват-Сорек. Собственно говоря, он состоял из одного здания синагоги. Мы ее уже дважды отстраивали. Мы строим, армия ломает, арабы поджигают: у нас был шкаф с молитвенниками — палестинцы собрали их и сожгли, как в нацистской Германии. Но мы не отчаиваемся, потому что это — наша земля.

Демонстрация

Арабы бросают камни по дороге на Маале-Амос, а армия старается бороться с этим явлением, но не до конца эффективна: солдат недостаточно. И наши поселенцы решили, что пора предпринять какие-то шаги, чтоб изменить ситуацию. В одиннадцать вечера сообщили мне по WhatsApp: мол, мэр, приходи, мы тут устраиваем демонстрацию. Я и пришел.

Шломо Нееман (фото: Eli Itkin)
Шломо Нееман (фото: Eli Itkin)

Поможет? Пока вот командующий округом Роман Гофман собирается ко мне на шабат. Тоже русскоязычный, из Мозыря. Побеседуем с ним, поговорим по душам — надо же что-то делать.

Дом

Когда началось то, что в Израиле называется «Вторая интифада», мы работали в Киеве. Одной из жертв этой интифады стал мой друг и сосед. Я даже хотел все бросить и вернуться к «своим», но меня отговорили, убедив, что для еврейского народа я нужнее там. А в память о друге был создан форпост прямо рядом с Кармей-Цур. 

Вначале было шесть «караванов» (временных домов), шесть семей. Но когда мы вернулись из Киева, семей осталось только три, и чтобы форпост не развалился, мы с детьми поселились там, в караване. И привязались. 

Шломо Нееман (фото: Eli Itkin)
Шломо Нееман (фото: Eli Itkin)

Так жили год, два, три, четыре — и зимой, и летом. И решили из каравана строить дом. Арабским трудом я не готов пользоваться принципиально, потому-то и дом наш стоит на такой высоте: нужно было расчистить площадку, а тракториста еврейского не было, только арабские. Ну раз нельзя расчистить — можно построить дом на столбах. Взял «русскую» бригаду. Приехали представители из армии: «Что вы тут строите?» — «Курятник!» — «Курятник на 220 квадратных метров с каменными стенами?!»