Давным-давно, на заре существования Государства Израиль, между правительством Израиля и неоспоримыми лидерами еврейской ультраортодоксальной общины этого молодого государства было заключено джентльменское соглашение, вошедшее в израильский политический жаргон под латинским названием «статус кво». Соглашение касалось нескольких вопросов. Но по-настоящему остро стоящим и по сей день остался только один из них: вопрос призыва в армию учащихся ультраортодоксальных ешив. 

На самом деле острота и этого вопроса вызывает большие сомнения. Но не будем забегать вперед.

Соглашение, безусловно, было джентльменским. Однако обе стороны надеялись, что соблюдать его не придется. Социалистическое правительство искренне верило в то, что по мере развития общества нужда в религии пропадет и она отомрет как социальное и культурное явление. Проще говоря, Бен-Гурион верил в свои силы лет за 15–20 ликвидировать ультраортодоксов как группу. «Ликвидировать», естественно, не дай Б-г, не в простодушно-сталинском смысле слова, а создать условия для массового отхода ультраортодоксов от своего устаревшего и вредительского, можно сказать, мелкобуржуазного образа жизни. Или, по крайней мере, критически ослабить влияние ультраортодоксов на политическую и духовную жизнь страны.

Главы ультраортодоксальной общины, в свою очередь, не до конца верили в то, что сионистский проект увенчается успехом, полагались на неизбежность политических изменений (в первой половине ХХ века ультраортодоксальное еврейство успело накопить богатейший опыт парламентской деятельности в рамках «Агудат Исраэль» и других партий), и, наконец, свято верили в то, что в еврейском народе всегда найдется достаточно людей, которые ни при каких обстоятельствах от Торы, заповедей и ультраортодоксальной версии иудаизма не откажутся.

Обе стороны в чем-то ошиблись, а в чем-то оказались правы. За прошедшие с тех пор десятилетия (особенно последние) ультраортодоксы последовательно сдавали позиции одну за другой. Сначала речь шла об исключении из израильского законодательства и из общественной практики моментов, связанных с пресловутым «религиозным диктатом». То есть о насаждении, до определенного момента, в Государстве Израиль норм, правил, законов, за которыми стояли «религиозные» соображения и требования еврейского религиозного законодательства.

На настоящий момент подобных законов и уложений осталось совсем не много. И почти все они находятся, что называется, в консенсусе.

В последние годы вошедшие во вкус антиклерикалы не готовы удовлетворяться тем, что ультраортодоксы им больше ничего не навязывают, но и очень стараются что-нибудь навязать самим ультраортодоксам. Успевший стать классическим пример — введение в программу ультраортодоксальных учебных заведений костяка общеобразовательных предметов. И, конечно же, настойчивые попытки загнать ультраортодоксов в армию.

Ультраортодоксальная община терпит. А тем временем стремительно растет численно. В основном за счет очень большого, чтобы не сглазить, «естественного прироста» (в последнее время в ультраортодоксальной прессе как «среднестатистические» числа детей в ультраортодоксальной семье замелькали двузначные). И отношение к иудаизму в широких кругах израильского общества неторопливо, но неуклонно теплеет и крепнет. 

Это буквально в двух словах об истории вопроса, в самых общих чертах.

Что же происходит сегодня?

На первый взгляд может показаться, что созрели все условия для того, чтобы провести закон о призыве учащихся ультраортодоксальных ешив.

Политические условия. Нынешнее правительство Израиля — первое за очень долгое время, в котором нет представителей ультраортодоксов. И, что гораздо существеннее, политическая ситуация в стране и мире достаточно стабильна. Так что не приходится всерьез опасаться правительственных кризисов, в результате которых остро понадобилась бы поддержка ультраортодоксальных партий. В политическом плане ультраортодоксы стали если не беззащитны, то крайне уязвимы.

Их в правительстве нет. А вот их противников (или, по крайней мере, соперников) там полно. Левоцентристская «Еш атид» — партия, сделавшая борьбу против ультраортодоксального сектора одним из своих главных знамен (глава этой партии диктаторского типа, сын и идеологический наследник одного из самых свирепых и последовательных борцов против всего, что связано с иудаизмом, в истории израиля — Йосефа (Томи) Лапида, светлая ему память). Правоцентристская (с русским акцентом) «Исраэль Бейтейну» Авигдора Либермана, интересы основной массы избирателей которой (русскоязычные секулярные израильтяне) диаметрально расходятся с интересами ультраортодоксов. А инстинкты требуют (политической) крови «этих пейсатых паразитов». У объединенной и весьма доминантной в правительстве национально-религиозной партии «Байт ѓа-иеѓуди» имеется очень длинный и нараспашку открытый счет претензий к ультраортодоксам. А во главе партии стоят люди, которых «национальная» составляющая партийной платформы интересует несравненно больше, чем «религиозная». И даже самая маленькая (и потому беспокойная) партия в коалиции — «Движение» Ципи Ливни к ультраортодоксам относится с неприязнью. В основном это связано с личными обидами госпожи Ливни, винящей ультраортодоксов в том, что ей пока не довелось стать премьер-министром Израиля: пейсатые сволочи категорически отказались идти в возглавляемую ею коалицию.

У партии власти, партии «Ликуд», казалось бы, никаких причин для вражды с ультраортодоксами нет. На протяжении десятилетий у «Ликуда» не было более верного политического партнера. Но в политических джунглях — как в политических джунглях. «Ликуд» надеется, если повезет, поживиться голосами избирателей ультраортодоксальных партий. И поэтому заинтересован в их неудаче. Тем более если причиной этих неудач станет не сам «Ликуд».

Политическая ситуация в самих ультраортодоксальных партиях не менее проблематична.

Их три. «Хасидская» «Агудат Исраэль», «литвацкая» «Дегель ѓа-Тора» и «восточная» ШАС.

В каждой из трех — разброд и шатание. В «Агудат Исраэль» на протяжении очень долгого времени решающей силой был многочисленный, сплоченный и предприимчивый гурский двор. Но в последнее время гурскому ребе и его хасидам приходится сталкиваться со все ширящимся и крепнущим сопротивлением их гегемонии. Была у гурских мысль объединить всех заново в борьбе как раз против закона о призыве ешиботников. Но этот номер не прошел. Настолько, что запланированный в Нью-Йорке грандиозный митинг протеста против призыва пришлось с позором (и каким позором!) отменять. Взбунтовавшихся и отказавшихся явиться и прислать своих людей оказалось столько, что «гуры» предпочли дать задний ход.

В «Дегель ѓа-Тора» раскол еще заметнее и глубже. С тех пор как скончался непререкаемый духовный авторитет этого движения — раввин Шолом-Йосеф Элияшев, идет затяжная и ожесточенная война за его духовное наследство. С одной стороны, бывший уже во времена раввина Элияшева почти равным тому раввин Аарон-Лейб Штайнман из Бней-Брака: человек огромной учености, безупречной репутации, огромного авторитета и опыта. И как следствие — «прагматик» (хотя в окружении раввина очень не любят это определение), сторонник разумных компромиссов и мирного существования, по принципу «худой мир лучше доброй войны». Соответственно, раввин Штайнман уже довольно давно и последовательно (что требует огромного мужества! Огромного!) дает понять, что, по его мнению, при наличии доброй воли со всех сторон, о призыве ешиботников можно договориться. С другой стороны, из Иерусалима, раввин Шмуэль Оэрбах, сын легендарного раввина Шломо-Залмана Оэрбаха. Опытный раввин, опытный религиозный политик, сын своего отца, что немалого стоит само по себе. Но раввину Штайнману не конкурент. Если не предложить идеологическую альтернативу. А что ее искать: вот она — радикализм. На самом видном месте лежит. Дело в том, что многолетний опыт внутриполитической борьбы в ультраортодоксальном секторе показывал, что радикальные элементы, при всей своей малочисленности, раз за разом умудрялись навязывать абсолютно умеренному большинству свои диковатые позиции. По логике, это должно было сработать и на этот раз. Но что-то не работает. 

Партия ШАС тоже на грани раскола. Но это не имеет прямого отношения к теме призыва. Совсем недавно ШАС понесла тяжелейшую потерю: скончался ее фактический глава и непререкаемый лидер всего восточного еврейства р. Овадья Йосеф. Его авторитета хватало на то, чтобы евреи из восточных общин, религиозные или хотя бы уважающие еврейские традиции, голосовали за его партию практически вне всякой связи с тем, какие позиции занимала партия. У его политических преемников такого кредита доверия нет и не будет. И они не могут себе позволить игнорировать мнение электората. А электорат сам в армии служит и другим того же желает. Не зря и в лучшие времена в ШАСе всегда подчеркивали, что все без исключения депутаты от ШАС служили. 

И вот, казалось бы, сложилась классическая революционная ситуация: одни не хотят, другие не могут. Светская, грубо говоря, часть израильского общества в голове уже призвала ультраортодоксов в армию. И иного расклада просто не примет, по всей видимости. Сказываются десятилетия продуманной и систематической пропаганды, которую вели сторонники призыва.

Ультраортодоксальная политически и, что гораздо более важно, психологически смирилась с тем, что так или иначе служить придется большему количеству представителей сектора, дольше и серьезнее. Казалось бы, что еще нужно? А законодательный воз, как ни странно, никуда не движется.

В первую очередь потому, что во всю эту историю замешана еще одна сила. И эта сила чем дальше, тем резче против массового призыва ультраортодоксов в Армию обороны Израиля. Эта сила — сама армия обороны Израиля.

Не нужны армии ультраортодоксы в промышленных количествах ни для чего, кроме как для того, чтобы отчитаться перед прогрессивной общественностью.

Конечно, если демографические тенденции сохранятся, то относительно скоро ультраортодоксов с Б-жьей помощью станет столько, что все равно кроме них некого будет призывать. Но это дело долгих десятилетий как минимум (и только при условии, что прогнозы сбудутся, а это совершенно не очевидно). В Израиле так надолго никто не загадывает. Плохая примета. Полгода-год — максимум.

А в ближайшей перспективе у израильской армии огромный и все время растущий бюджетный дефицит. Понятное дело, на генеральских зарплатах или на закупочных и ознакомительных генеральских поездках по заграницам экономить нельзя ни в коем случае. Такой шаг не только разрушил бы армию на корню, но и никак не аргументирует требования увеличения оборонного бюджета. Поэтому экономят на боевой и физической подготовке личного состава, на состоянии техники, на учениях, которые отменяются направо и налево. А в результате все чаще уже имеющийся личный состав некуда девать. А тут еще эти. Со всей своей проблематичностью.

Конечно, кое-что делает ешиботников перспективными призывниками. Сызмальства живущие по ешивным общежитиям, они крайне неприхотливы в быту (редкость в Израиле с его культом детей, включая 18- и 20-летних жлобов), дисциплинированны, не склонны, вопреки расхожему мнению, пререкаться (качество, особенно высоко ценимое командирами низшего и среднего звена во всем мире) и воспринимают иерархию как что-то естественное (еще один момент, в котором очень заметна разница «в менталитете» между ними и остальными израильтянами). На этом список плюсов заканчивается. И начинаются минусы. Один из самых пугающих армию — практически бесконечный список специфических и со стороны выглядящих зачастую просто надуманными нужд и потребностей, отличающих образ жизни ультраортодоксов. Уже сейчас понятно, что удовлетворения этих нужд они будут требовать через верховный суд. И если верховный суд удовлетворит хотя бы сотую часть таких исков, армия окажется просто не в состоянии выполнить их. Далее, обгоняя друг друга, идут тотальная физическая неподготовленность и отсутствие хоть какой-то мотивации. Отдельно пугают многих, особенно тех, кто занимается воспитательной работой с личным составом, неукротимый «миссионерский» пыл вероятных призывников.

Помимо проблем, вытекающих из качества человеческого материала, который могут предложить армии ультраортодоксальные ешивы, нынешняя волна борьбы за призыв ешиботников, построенная на требовании «равноправия», точнее, «равнообязанности» всех граждан призывного возраста, привела к тому, что в поле зрения общества попала масса проблем, упоминание о которых задевает за живое самые разные группы израильских граждан. Так, не служат арабы, не служат пацифисты (в некоторых городах в центре страны кто не пацифист, тот неудобно сказать кто). Лучшие из сынов национально-религиозного лагеря служат по особому графику, предусматривающему на треть меньший срок собственно армейской службы, нечто подобное — у многочисленных воспитанников различных молодежных организаций, часть службы посвящающих социальным проектам, курируемым армией, но к армейской службе как таковой отношения не имеющим. Целые группы призывников изначально направляются на альтернативную («национальную») службу. Ну и, естественно, кто-то идет в боевые части, кто-то в тыловые, а кто-то и в редакцию армейской радиостанции (одной из самых антивоенных и антиармейских в Израиле). Легко заметить, что говорить о каком-то «равенстве» всех граждан Израиля призывного возраста, даже если исключить из картинки ультраортодоксальный сектор, просто неуместно.

И это мы даже не начали говорить о том, нужна ли Израилю вообще армия, построенная по принципу всеобщего призыва. А ведь споры на эту тему ведутся уже давно. И ни для кого не секрет, что саботируют их только те, кто заинтересован в сохранении архаичной, громоздкой и неэффективной структуры армии обороны Израиля. В целях, как это ни банально, личного обогащения и карьерного роста.

Чем серьезнее и предметнее становится разговор о возможном призыве ешиботников, тем больше вопросов и проблем возникает перед теми, кто пытается разобраться в вопросе. Что естественным образом осложняет и замедляет его решение.

Пока самые свежие новости: парламентская комиссия «по вопросам равноправия в вопросах гражданского долга» (на иврите это звучит лучше и гораздо короче) решила включить в новый закон о призыве пункт, предусматривающий уголовную ответственность за попытку уклониться от оного. Со стороны это выглядит как желание не решить проблему, а обострить ее. Впрочем, уже сейчас понятно, что данный пункт будет пересмотрен и скорректирован не раз. Пока не найдется формула, позволяющая удовлетворить политические нужды авторов подобной инициативы без того, чтобы превратить закон в невыполнимый еще до того, как он будет ратифицирован. Можно ли надеяться, что будет принят закон, который действительно решит проблему к пользе (если не к удовольствию) всех сторон? Вообще-то наша традиция запрещает полагаться на чудо. Но при этом предписывает верить в его возможность. Так что…