АЛЕКСАНДР ШПУНТ: Выход из гетто


Александр Шпунт, директор Института инструментов политического анализа (фото: Илья Иткин)

 Ультрарелигиозные, религиозные, антирелигиозные и прочие израильские партии для человека извне представляются чем-то вроде темного, непроходимого леса. Чтобы хоть как-то разобраться в политической карте Израиля, мы обратились к человеку, для которого проектирование политики — просто ремесло. Александр Шпунт, директор Института инструментов политического анализа, о вызовах, на которые придется искать ответы религиозному крылу израильской политики.

— Сегодня в Израиле существуют и довольно успешно функционируют институты общинной жизни, которые позволяют большинству желающих жить религиозным образом, не умирая при этом с голоду и не опасаясь немедленных репрессий. А если еврей может позволить себе максимально сосредоточиться на Торе и заповедях — зачем ему вообще лезть в политику?

— При всех особенностях политической системы Израиль — современное парламентское государство, где в политических войнах, торгах и интригах именно фракции определяют, например, какова будет сумма, закладываемая в бюджете государства на религиозные школы, должны или не должны служить учащиеся ешив в армии, насколько активно будут ездить автобусы в шабат и т.д. Другими словами, решение многих вопросов, влияющих на жизнь религиозного сообщества, отдано на откуп кому-то со стороны — как минимум эти люди обладают численным перевесом при принятии законов и их применения на практике.

Так что задача религиозного влияния на политику Государства Израиль для поддержания возможности жить религиозным бытом — безальтернативна. Подчеркну, я не ставлю знак тождества между оказанием влияния и прямым участием религиозных евреев-лидеров в политике. Напротив, я считаю, что пришло время говорить о смене сегодняшних форм влияния религиозных ценностей на политику — и в этой неизбежной смене главный вызов для религиозного сообщества в ближайшие 10 лет.

Есть два способа разрешения этой проблемы: либо воссоздать герметично замкнутое поселение, гетто, из которого наружу будут торчать лишь штекер для подвода электричества и трубы для воды и канализации, либо пытаться оказывать эффективное влияние с религиозных позиций на всю политику Государства Израиль.

— И все же чем плох первый способ? Ведь пока работает?

— Говоря о первом способе — экосистеме гетто, — сразу оговоримся, что под словом «гетто» мы будем понимать не трагическую его форму, как в Варшаве в середине прошлого века, а его восхитительную форму, как в блестящих средневековых Жироне, Толедо или Кордове. Даже сегодня видно — это были самые богатые кварталы этих городов. Обратите внимание: евреи там селились компактно, но не закрывали ворота в гетто. И никакой ограды не было. Единственный мотив формирования тех гетто состоял в том, чтобы дать евреям возможность дойти пешком до синагоги в шабат и соблюдать другие заповеди субботы — для этого нужно было поселиться вместе и окружить территорию эрувом, — а не в изоляционизме или тем более не в сегрегации.

Вызов в том, что в наши дни модель классического гетто уже не работает: экосистема гетто так или иначе замкнута на государство, его сервисы. Это не особенность еврейского образа жизни — любой современный человек гораздо более зависим в быту от общественных сервисов, чем было еще сто лет назад, когда черпал воду из колодца во дворе, пек хлеб в домашней печи и освещал дом свечами. Сегодня религиозный еврей столкнулся с задачей защищать религиозный образ жизни, убедить государство теми способами, которые он найдет, соблюсти его религиозные интересы. Появилась обязанность защищать религиозные ценности в государстве, которое по сути своей религиозным не является.

Кстати, Израиль — это не единственная страна такого рода. В некотором роде похожая ситуация имеет место в католических Польше и Латинской Америке, в мусульманских Индонезии и Малайзии. Там религиозная часть населения всеми доступными способами отстаивает свои интересы в конкуренции со светской.

— ‏Но в Израиле эта религиозная часть населения абсолютно разнородна. Долгие годы мечты об объединенной религиозной партии остаются мечтами. На практике же имеют место попытки раскола. Даже в традиционно сплоченном «литовском» ортодоксальном стане появилось движение раввина Шмуэля Ойербаха, которое даже выдвинуло собственного кандидата на последних муниципальных выборах в Иерусалиме.

— Секторальные партии как инструмент хорошо справлялись со своей задачей в 80-е, во времена активной деятельности рава Элиэзера Менахема Шаха. Но сейчас этот инструмент перестал функционировать и нуждается в демонтаже. В срочности этой задачи я в очередной раз убедился на недавних муниципальных выборах, на которые был приглашен в качестве аудитора общенациональной избирательной кампании руководством одной из партий-лидеров.

Выданные мне «большие погоны» заставляли со мной говорить людей на местах, а надежда выбить из общенационального штаба дополнительные ресурсы для финишного рывка — подробно излагать диспозицию. Таким образом сложилась мозаика из десятков вроде бы разрозненных избирательных кампаний муниципалитетов. И мозаика эта крайне тревожная для нынешней конструкции присутствия религиозного влияния в израильской политике.

Есть три фактора, угрожающие разорвать на куски нынешнее политическое представительство религиозных сил в Израиле. Все они объективны, как законы природы, их не искоренить воспитанием, доброй волей или уговорами — а потому особенно опасны для будущего религиозного крыла политики страны.

Фактор первый — солидарное голосование. Не обсуждаю, хорошо это или плохо, просто медицинский факт. Отсюда два следствия: огромная цена приза для того политика внутри религиозного электората, кто приватизирует это солидарное голосование, плюс тотальная обструкция тому политику, кто попытается такой монолит расшатать. Запомним это и перейдем дальше.

Факт второй — непубличность внутренней дискуссии. Выработка стратегии и даже тактики закрыта не только от оппонентов, не только от потенциального «пограничного» электората — она закрыта от собственного ядерного электората, от низовых «сержантов-харедим». Что автоматически переводит спор из плоскости агитации и пропаганды в плоскость аппаратной интриги. Запомним и этот факт.

Факт третий — готовность к незаконным инструментам борьбы. Две сотни изъятых полицией Бейт-Шемеша удостоверений личности харедим, проживающих за границей и приготовленных для фальсификации голосования, — пример опасной тенденции. Мое ремесло не допускает чистоплюйства, так что я не о морали, я о другом. Такую готовность ИЗБИРАТЕЛЯ (не функционеров, не штабистов, не пехоты; эти жульничают всегда — а самих избирателей) к преступному избирательному действию за все годы и все страны я встречал разве что на Украине 2004-го. К чему это привело страну — помнят все; кому нужно освежить память, наберите в поиске слова «майдан» и «деградация украинской государственности».

Законы развития партийных систем трактуют эти три фактора однозначно: секторальные религиозные партии, опирающиеся на солидарное голосование и религиозную дисциплинированность вплоть до согласия на преступления, — тупиковый путь вытеснения религиозного влияния в стране на периферию политики, ее секуляризации как естественной реакции остальной части политического спектра.

— Мы говорили о том, что есть и второй, внешний фактор, делающий прежде успешную систему религиозных партий все более неэффективной?

— Это еще одно важное обстоятельство — ставшее неизбежным изменение самой политической конструкции Израиля.

Изначальная мозаичность возникла как способ получения политического представительства любой из групп взглядов и интересов, которые есть. И это лоскутное одеяло долгое время существовало в бесконечном режиме согласований, взаимодействий, споров и интриг. Но за 65 лет сформировалась устойчивая политическая элита страны. Если хотите — наследуемая политическая элита. Как ни странно, раньше ее наследуемость не рефлексировалась. Считалось, что просто возникла «производственная династия», как и во многих других областях. Но вдруг стало понятно, что Яир Лапид — это сын Томми Лапида. И это не коррупционная ситуация и не начало создания нобилитета — нет, это нормальная западная практика, как в Америке, где никого не удивляет, если внук конгрессмена наследует кресло деда. Политический истеблишмент Израиля становится таким же, как его аналоги в «старых» демократиях: Черчилль, будучи потомком герцога Мальборо, автоматически входил в британскую политическую элиту, но за время своей карьеры трижды менял партию. Когда элита складывается в Израиле, то уже все равно, где будет заниматься политикой внук — в «Ликуде» или в «Аводе». Так вот, для такой элиты ситуация лоскутного одеяла некомфортна, она мешает работать. Элита будет формировать себе удобную игровую площадку из двух больших общенациональных сил и двух, максимум трех, партий баланса.

Александр Шпунт, директор Института инструментов политического анализа (фото: Илья Иткин)

Александр Шпунт, директор Института инструментов политического анализа (фото: Илья Иткин)

 

— И когда, на ваш взгляд, это произойдет?

— Процесс ликвидации секторальной политической системы уже начался, и законодательная инициатива о повышении проходного барьера в кнессет с 2 до 4% голосов — явное тому свидетельство. Устойчивое — на уровне блока ХДС/ХСС в Германии — сочленение «Ликуда» и «русской» партии «Наш дом Израиль» тоже является знаком прекращения секторальных партий как самостоятельных единиц. Я не считаю, что «НДИ» когда-нибудь вновь станет самостоятельной партией. В крайнем случае это будет нечто типа нынешней «Аводы»: этакое воспоминание о старой партии. Но я не думаю, что подобное произойдет — нет, это уже «Ликуд 2.0».

Мой прогноз: секторальной политике осталось не более 7–10 лет, поскольку политическая элита начала формировать спрос на мегапартию. Как только «религиозные сектора» станут заметной частью интересов общенациональных мегапартий, все резко изменится. Общенациональная партия не может предлагать одно политическое предложение избирателю-харедим и другое — буржуа-предпринимателю, выходцу из Марселя или Петербурга. Она будет лавировать и искать компромисс, баланс — собственно, в этом смысл существования общенациональной партии. Так устроена политика демократов и республиканцев в США, так устроена политика тори и лейбористов в Англии. Это проявление политологического закона Дюверже — такого же объективного правила, как закон Ома в физике. Есть желающие бороться с законом Ома?..

Наивно думать, что мегапартии предложат союз религиозным партиям — такой союз им просто не нужен. Вместо этого «молодым волкам», среднему звену израильских религиозных партий, предложат развитие карьеры внутри большой партии, и нигде в мире не было ни одного примера, чтобы такое предложение не было принято.

— Понятно, что Израиль уникален, и скопировать ничей опыт невозможно, а к чему все же стоит присмотреться в первую очередь?

— Израильская политическая система не первая оказалась в такой ситуации. Есть опыт у РПЦ, Англиканской церкви, Ватикана. Существует очень сложный, спорный опыт европейских раввинов.

Задача требует серьезного политического проектирования на базе этого опыта, и в любом случае придется искать собственный путь: нет ни одной модели такого инструментария, который Израиль мог бы просто позаимствовать. Например, модель Великобритании, где священникам государственной церкви с 1801 года запрещено законом не только избираться, но даже голосовать, — явно не подойдет для Израиля.

Специалисты во всем мире выделяют, допустим, очень дельный опыт РПЦ в этом вопросе. Конституция России не накладывает на служителей церкви никаких ограничений ни в пассивном, ни в активном избирательном праве — вплоть до выдвижения в президенты. Однако уже в 1993 году вышло определение Священного синода, предписывающее священнослужителям «воздержаться от участия в выборах в Федеральное Собрание Российской Федерации в качестве кандидатов в депутаты». Архиерейский собор 1994 года расширил эту практику на участие в любых выборах и членство в партиях. Начиная с 2000 года добавился запрет на участие даже в простой агитации в пользу какой-то политической силы.

Внимание: речь идет о 1993–1994 годах, когда власть Ельцина была на максимуме и РПЦ могла попросить у него все что угодно — вплоть до государственного статуса Священного синода по образцу Петра Великого. Все, что в голову придет. А иерархи поступили умно — решили чуть отстраниться и не попасть под риски политической ответственности за ельцинское правление. И лишь в 2011-м, уже набрав огромный вес, РПЦ решилась приоткрыть предохранительный клапан — разрешив священникам баллотироваться «в исключительных случаях» и только по прямому, в каждом конкретном случае принимаемому лично решению высшего руководства РПЦ. Характерно, что пока ни одного такого случая ни на одних выборах не потребовалось — система влияния и без этого работает как отлаженные часы.

Потеряла или выиграла РПЦ — доказывать не нужно. Политическое влияние церкви только возрастало от того, что избиратель видел в ней альтернативу презираемым политикам (справедливо или нет — не моя тема. Я политический инженер, а не моралист. Факт — это было результативно).

В итоге сегодня РПЦ обладает огромным политическим влиянием на каждое решение в стране, не имея напрямую ни одного депутата ни в Думе, ни в Сенате, ни в региональных законодательных собраниях. Рейтинг доверия церкви — 67%, ее лидеру — 78%. Доверие Путину, самому популярному политику России, — всего 57%, главе правительства — 23%, парламенту — 31%. Обратите внимание — воцерковленными (то есть хоть раз в году заглядывающими в церковь) себя считают вдвое меньше, чем доверяют патриарху и священникам, — всего 35%. То есть каждый второй даже в церковь ни разу в год не заходит, а РПЦ доверяет. Блестящий итог политической операции, задуманной блестящим политическим менеджером Алексеем Ридигером 20 лет назад, в 1993-м.

— Феномен сефардской партии ШАС, которую поддерживают выходцы из восточных стран вне связи с их религиозным статусом, вроде бы свидетельствует об обратном. И ШАС, и «Еврейство Торы», и их избиратели принимают решения исключительно исходя из того, что постановит тот или иной раввин.

— Опасно переносить оценку из прошлого на будущее. После смерти раввина Овадьи Йосефа совершенно неясно, что ожидает эту партию. Во многом она держалась на его харизме и духовном авторитете, но достойного преемника у р. Овадьи нет. Кстати, помните, как летом прошлого года планировалась военная операция против Ирана? Тогда представители Министерства обороны приехали к раввину Овадье Йосефу — не для получения благословения, а для того, чтобы заручиться поддержкой членов кнессета от ШАС. Это очередной пример того, как вычурно строится религиозное влияние на израильскую политику: духовные лидеры занимаются не своими делами, а политики консультируются с духовными лидерами исключительно в надежде на будущие голоса избирателей или союзников по коалиции.

На муниципальных выборах в Иерусалиме представители двух хасидских дворов предоставили пастве полную свободу выбора. Они никоим образом не отказались от политического влияния на хасидов, они попросту вывели его на другой качественный уровень. Мудрый и влиятельный раввин, который каждую неделю выступает перед учениками и касается в своих речах современных реалий, не должен перед выборами разъяснять, за кого надо голосовать, — его аудитория и так все уже поняла.

Это очень верный ход. Совершенно неочевидно, что на следующих выборах религиозные избиратели будут голосовать так, как прикажут их лидеры, — особенно когда на эту территорию будут активно претендовать «молодые волки», отвечающие за религиозного избирателя в мегапартиях, обладающих огромными ресурсами.

Александр Шпунт, директор Института инструментов политического анализа (фото: Илья Иткин)

Александр Шпунт, директор Института инструментов политического анализа (фото: Илья Иткин)

 

— В США живет немало религиозных евреев. Их электоральный опыт, поддержка тех или иных кандидатов на муниципальном уровне может чем-то помочь Израилю или России?

— С высокой долей осторожности. Официально 63% еврейских общин в США — это реформисты и консерваторы. И вообще там очень распространены всякие проявления «иудаизма-лайт». Харедимные общины Америки вынуждены существовать в этом контексте, зная, что рядом с ними действуют те, кто дает простой и удобный для обывателя ответ на важнейший вопрос «как жить евреем». По сути, борьба ведется за влияние на светских евреев, евреев-обывателей. Это я к тому, что и менталитеты, и исторический опыт, и внешняя ситуация у евреев в Израиле, России и США сильно отличаются, и то, что будет комфортно для жителя Бронкса и Манхэттена, может не понравиться в Неве-Яаков и Северном Тель-Авиве, а в Марьиной Роще или на Покровке просто не актуально. При всей внешней близости городов. Но, безусловно, тот факт, что в Америке не раввины указывают религиозному избирателю, за кого голосовать, а сама логика существования общины подталкивает ее членов к определенному выбору — это та модель, которая должна быть построена и в Израиле, и в России.

— Общинная жизнь в России развивается вполне благополучно, работают синагоги, функционируют школы и детские сады. Что еще надо?

— Нет ни одного авторитетного СМИ, которое отражало бы еврейскую точку зрения на всю новостную повестку. Существует немалое количество религиозных сайтов, посвященных изучению Торы и Галахи, но нет ни одного ресурса, который для массового читателя изложил бы еврейский взгляд на, скажем, дело «Пусси Райот». Или разобрал бы в деталях с точки зрения еврейских интересов послание Президента. Напомню, что одна из крупных американских, а теперь уже мировых газет называется Christian Science Monitor. Еврейские же лидеры России самоустранились, выбрав пассивную тактику.

— А были ли предпосылки для активных действий?

— Ситуаций, когда надо было отстаивать религиозность в повседневной жизни, хватало. Если бы в процессе внедрения религиозного образования в школах (а этот процесс неизбежен, оценивая лоббистские возможности РПЦ), еврейская община прожала бы возможность реального религиозного образования для еврейских же учеников обычных школ, это было бы правильно. Возможность такая была — РПЦ остро нуждалась в союзниках; с ней можно и нужно было жестко торговаться, выкручивать руки и выбивать привилегии для еврейских детей в обмен на союзную позицию. А так получается, что на уроках Закона Б-жьего еврейские дети станут объектом миссионерской работы. При этом некоторые религиозные фигуры покрасовались — написали письма протеста, столь же яркие, сколь и бесполезные.

В Москве принят закон о централизованной закупке питания на нужды учебных заведений. Это означает, что с точки зрения закона кошерное питание в еврейских школах или постное питание в христианских школах попросту не имеет права на существование. Это еще один пример ситуации, при которой надо лоббировать собственные религиозные интересы — теперь уже не противопоставляя, а объединив лоббистский потенциал с представителями других конфессий.

Возможно, вас также заинтересует:

Версия для печати

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>