Детское двуязычие из милого курьеза становится целенаправленной политикой, а серьезные ученые рекомендуют иностранные наречия в качестве профилактики Альцгеймера. Можно ли обучить наследника идишу или ивриту в пределах МКАД? Примеры, которые приводят наши собеседники, дают утвердительный ответ на этот вопрос. Да, кэн, йо!

У моей бабушки, которая выучила русский язык, покинув местечко, и до конца жизни веселила окружающих конструкциями типа «две яблоки», был дальний и крайне интересный родственник. Дядя Миша университетов не оканчивал, однако был полиглотом: идиш – из дома, румынский – благодаря детству, проведенному в Бухаресте, иврит – из тамошней сионистской гимназии. Великий и могучий был освоен дядей Мишей после начала Второй мировой и бегства в СССР. После переезда во Львов родственник без особых усилий овладел украинским. Что интересно, по-русски дядя Миша разговаривал куда грамотнее, чем моя бабушка. Многоязычие было характерно для всех еврейских общин в диаспоре. Маймонид и рабби Саадия Гаон владели арабским, комментатор Раши (рабейну Шломо Ицхаки) периодически вставлял в текст толкований Пятикнижия слова на старофранцузском. Яаков Фридман, профессор Иерусалимского технологического института «Махон Лев», несколько лет тому назад дал интервью, касающееся профессиональной подготовки израильских ешиботников. «У них серьезные проблемы с английским, – жаловался Фридман. – Это типично для Израиля, где люди в массе своей живут в одноязычном окружении». 

Индюк Пульке

В последнее время билингвальное воспитание детей стало пользоваться повышенным спросом и не только из-за карьерных или эмиграционных устремлений. Еврейские папы и мамы, проживающие в России, хотят, чтобы подрастающее поколение знало язык предков – будь то идиш, джуури или иврит.
Раввин Леви Друц, один из руководителей молодежного проекта «Яхад», женат на коренной израильтянке. С детьми он и супруга общаются на иврите, а познания в русском языке Друцы-младшие приобретают благодаря няне и одноклассникам в хедере. «Там есть немало учеников, для которых русский является родным. Кроме того, светские дисциплины преподаются, естественно, на русском. Есть и обратная ситуация: дети из русскоязычных еврейских семей попадают в хедер и благодаря этому овладевают беглым ивритом. Но обычно доминирует тот язык, на котором говорят дома», – считает Друц.
Профессор Татьяна Черниговская, специалист в области психолингвистики, посвятила детскому многоязычию немало выступлений. На сайте Coursera размещена ее лекция «Билингвизм в семье», в которой разбираются всевозможные стратегии, такие как «один родитель – один язык» или «одно место – один язык» (первый язык – дома, второй – в учебном заведении, как у репатриантов в Израиле). Черниговская не обходит стороной ситуации, когда родители используют тот или иной иностранный язык в качестве секретного. Супружеская пара американцев вела откровенные беседы на немецком и внезапно обнаружила, что дети довольно быстро овладели секретным языком на уровне понимания услышанного.
Для полноценного усвоения языка, родного ли, иностранного ли, ребенку требуется контент, от мультфильмов до книг. Благодаря интернету дети Леви Друца смотрят то же, что их израильские религиозные сверстники. На сайте канала «Аруц Меир», который работает при иерусалимской ешиве «Махон Меир», представлены развлекательные и учебные программы для детей. Самые популярные персонажи — неразлучная троица Аси, Тувья и индюк Пульке.
Популярностью у Друцев пользуются и другие детские видеоресурсы, такие как сайт «Ницоцот шель кдуша» (ивр. «искры святости»), созданный любавическим хасидом Игалем Хошияром. После прихода к религии Хошияр создал любительский кукольный театр, а затем занялся продюсированием фильмов. Послужной список Хошияра насчитывает свыше 400 наименований – это киноверсии историй из Талмуда, приключенческие фильмы, учебные ролики и даже трехмерная мультипликация. Впрочем, Леви Друц считает, что продукция «Аруц Меир» выглядит более профессионально.

Кулинария на идише

Как среднестатистическая еврейская семья, проживающая в России, может вырастить двуязычного ребенка? По мнению Друца, на сегодняшний день наиболее действенным является принцип «Одно место – один язык». Если отдать такого ребенка в хедер или школу, в которой учатся носители иврита и ведутся занятия на этом языке, результат не заставит себя долго ждать. Леви Друц приводит пример: «У меня есть друзья, сами они иврит не знают, но сына отдали в хедер. В результате через месяца два ребенок вполне бегло заговорил. Среда там дружелюбная, классы маленькие, 15-20 человек. За счет этого преподаватели менее нервные и издерганные».
Аналогичный опыт был у Друца в детстве: первые шаги в изучении иврита он делал в школе Куравского, с преподавателем, придерживавшимся классического подхода (грамматика, разбор текста, зубрежка), и нулевым результатом. Ситуация изменилась, когда в школу прибыли учительницы из Израиля, которые не знали ни слова по-русски. Через месяц Леви Друц уже разговаривал на иврите.
Массовая доставка детской литературы на иврите в общинные структуры пока еще не налажена. Поэтому супруги Друц во время поездок в Израиль закупают печатную продукцию, по собственному признанию, чемоданами. Частично спасает библиотека хедера, в которой есть и учебная, и художественная религиозная литература.
Кандидат филологических наук Александра Полян, которая долгие годы преподает идиш и иврит в столичных вузах, считает, что истории о детях, которые схватывают новый язык на лету, далеки от реальности: «Языку надо учить. Если в семье родители разговаривают с ребенком на разных языках, он эти языки освоит. Но если просто взять и отдать ребенка в школу, где разговаривают на другом языке, совершенно не факт, что он быстро заговорит. Всё зависит от возраста, общительности, а также, парадоксальным образом, от умения читать на родном языке. Читающий ребенок не будет пытаться понять сверстников, он просто вытащит из ранца книгу и уткнется в нее».
Полян отмечает, что современные американские идишисты, которые хотят вырастить двуязычных детей, сталкиваются с проблемой, которая была характерна век тому назад для возрожденного иврита: отсутствие «детских слов», таких как название той или иной игрушки. Именно с такой целью в этом году был выпущен многостраничный словарь, где активно представлена современная терминология.
По словам Александры Полян, в США на базе газеты «Форвертс» периодически проходят мероприятия для детей, говорящих на идише, такие, например, как совместный урок кулинарии. «Есть абсолютно светские идишисты, которые селятся возле хасидских районов, чтобы их дети могли играть с ультрарелигиозными сверстниками, для которых идиш – родной язык, – отмечает Полян. – Есть и российские примеры. В Питере жила Валентина Федченко, филолог и полиглот, которая увлеклась идишем и прекрасно его выучила. Она поехала в Тель-Авив на студенческую программу, где познакомилась с идишистом из Франции. Они поженились, живут во Франции и с дочкой общаются на идише». 
Есть и более экзотические примеры. Александра Полян упоминает американского специалиста по идишу Довида Фишмана, который женился на уроженке Италии. Их дети знают четыре языка. «В Хабаде это классика жанра, – указывает Леви Друц. – Папа разговаривает на идише, мама – по-английски, пол-Америки еврейской так воспитано. В семье главного раввина России Берла Лазара все дети владеют четырьмя-пятью языками. Включая русский, который они выучили, посещая в 90-х тогдашние еврейские школы Москвы».

Я тебя не понимай

Профессор СПбГУ Татьяна Черниговская упоминает «искусственный билингвизм», набирающий популярность в России: родители, для которых английский является выученным языком, разговаривают на нем с детьми, а также кооперируются с другими семьями, в которых проводится аналогичная языковая политика.
Что делать, если ребенок понимает второй язык, но отказывается разговаривать на нем (отец задает вопрос на иврите, сын или дочь отвечают по-русски)?  Черниговская предлагает несколько стратегий. Можно сделать вид, что взрослый не понимает речь ребенка. Можно перевести его реплику на иностранный язык и попросить повторить.
Предпочтительную модель обучения второму языку каждый может выбрать самостоятельно. В ситуации, когда один из родителей владеет соответствующим языком и в городе нет подходящего учебного заведения, сработает модель «Один родитель – один язык». «Но надо быть принципиальным. Если, скажем, отец будет разговаривать с детьми на иврите, идише или любом другом языке, это надо делать постоянно и везде», – подчеркивает Леви Друц. Он также обращает внимание на модель виртуальных хедеров (таких как BetseferNet), постепенно набирающих популярность в Хабаде. Эти израильские и американские онлайн-проекты со стандартной программой обучения рассчитаны на детей хабадских эмиссаров, которые проживают вне крупных еврейских центров. В век скоростного интернета ничто не мешает учителю находиться в Иерусалиме, а ученикам по ту сторону дисплея – в Москве или Токио.
«Человек, который с раннего детства учился языкам или музыке, очень тонко настраивает свою нейронную сеть, – отмечает профессор Черниговская. – Эта сеть гораздо более сложно и изящно организована. Научно доказано, что у билингвов гораздо позже наступают дегенеративные заболевания, такие как болезнь Альцгеймера или Паркинсона. По исследованиям канадских ученых, билингвальные люди допускают гораздо меньше ошибок, связанных с памятью, чем монолингвы. Знать разные языки полезно с нейрофизической точки зрения. Это инвестиция в будущее».

Кто эти люди

Леви-Ицхак Друц родился в 1981 г. Учился в ешивах России, Израиля и США. Имеет раввинский диплом. Преподавал в московской ешиве «Томхей Тмимим», в течение 8 лет являлся ее ректором. Заместитель руководителя проекта «YAHAD». В семье Леви и Юдит Друц пока шестеро детей. Подробнее о семье Друц читайте в № 54.

Яаков Фридман: «В Мукачеве, где я жил, действовал подпольный хедер. В советской школе передо мной встала проблема языка – я владел только идишем. Родители боялись признаться, что они не обучали меня русскому языку. Поэтому сказали, что я вообще не разговариваю. В семь с половиной лет это выглядело странным.

Помогла мне учительница, считавшая себя антисемиткой: «Я беру его в свой класс, он ничего не должен делать. Только сидеть и слушать. Садись за последнюю парту, только не мешай». Через полгода я уже владел русским. То, что я учился до школы в хедере, мне очень помогло. Я быстро схватывал информацию, умел учиться самостоятельно. В конце концов я поступил в МГУ».

Татьяна Владимировна Черниговская – советский и российский ученый в области нейронауки, психолингвистики и теории сознания. Доктор биологических наук, профессор. Член-корреспондент РАО. Заслуженный деятель науки РФ (2010). Читает курсы «Психолингвистика», «Нейролингвистика», «Когнитивные процессы и мозг» на филфаке, медфаке и факультете свободных искусств и наук СПбГУ, а также для аспирантов Европейского университета в Санкт-Петербурге. Лектор крупнейших университетов США и Европы, координатор международных симпозиумов.