КНИГИ: от динамики Авраама до золотой середины р. Гольдшмидта


Пинхас Полонский. Библейская динамика. Комментарий к Торе. Том 1. Комментарий на Книгу Бытия.

Пинхас Полонский. Библейская динамика. Комментарий к Торе. Том 1. Комментарий на Книгу Бытия.

Эта книга — плод десятилетнего труда известного специалиста по еврейской традиции и философии Пинхаса Полонского. В основе ее — представление о героях Библии, прежде всего о праотцах, не как о «статических» праведниках, а как о развивающихся, меняющихся в процессе повествования личностях. Такой взгляд на библейских персонажей восходит к учению раввина Йеуды-Леона Ашкенази по прозвищу Маниту и его последователя рава Ури Шерки. Полонский признает, что его задача в первую очередь популяризаторская — ознакомить русскоязычного читателя с идеями, оказавшими колоссальное влияние на современное франкоязычное еврейство, но за пределами этого ареала практически неизвестными.

Поначалу кажется, что речь идет всего-навсего о психологизации — процессе, который раньше или позже начинался в каждой древней литературе (пожалуй, наиболее известный пример — перемены, произошедшие с греческой трагедией на перегоне от Эсхила до Еврипида). Отчасти это действительно так — но только отчасти. Психологизация в данном случае — лишь «побочный эффект», главное же — введение в библейскую экзегезу аппарата каббалистической диалектики, позволяющей проследить духовное перерождение Авраама, его огранку, превращение из алмаза в бриллиант.

Концепция рава Ашкенази и его последователей вкратце такова. Каждый праотец соответствует той или иной сфире — одному из 10 фундаментальных принципов мироздания. Так, сфира Авраама — хесед, то есть желание отдавать, делиться, творить милость и благодать. Но каждое положительное качество, возведенное в абсолют, превращается в свою противоположность, становясь деструктивной, разрушительной силой. Поэтому Аврааму нужно научиться ограничивать свой хесед, понять его пределы.

История Авраама начинается с того, что он задумывает основать универсальную религию и обратить в единобожие все народы. Но Господь ограничивает его в этом стремлении, приказывая выйти из Вавилона и создать не монотеистическую религию, но монотеистический народ. Весь дальнейший пусть Авраама — это и есть путь последовательного ограничения хеседа, отсечения от него всего лишнего, избыточного. Он расстается с учениками, затем с Лотом, потом «отсекает» Ишмаэля. Все, что препятствует реализации Б-жественного замысла об Аврааме, отпадает слой за слоем до тех пор, пока процесс огранки не завершается окончательно. Тогда у Авраама появляется наследник, Ицхак, воплощение гвуры — сфиры, которой присуще стремление к сохранению, удержанию в рамках, закону и суду. Аврааму предстоит осознать, что хесед для полной реализации должен объединиться со своей противоположностью. Наконец в лице Яакова на смену хеседу и гвуре — тезису и антитезису — приходит синтез — тиферет. Эта сфира заключает в себе стремление к поиску истины, позволяющей понять, применять ли в том или ином случае милость или же вершить суд…

Помимо оригинальной общей концепции в книге Пинхаса Полонского, как в любом комментарии к Торе, содержится множество важных и любопытных частных замечаний. Некоторые из них позволяют по-новому взглянуть не только на библейские тексты, но и на те или иные явления русской культуры. Можно представить, например, как обрадовался бы Василий Розанов, прочитай он следующий пассаж, полностью совпадающий с его самыми заветными мыслями: «Сексуальные отношения Адама и Хавы и рождение их детей произошли в Саду и напрямую никак не связаны ни с Деревом Познания, ни с грехопадением Адама. Распространенное же заблуждение о сексуальных отношениях как следствии грехопадения и изгнания — возникло из христианской культуры».

 

Слово Торы: комментарии к Торе главного раввина Москвы, председателя раввинского суда в странах СНГ и Балтии Пинхаса Гольдшмидта.

Слово Торы: комментарии к Торе главного раввина Москвы, председателя раввинского суда в странах СНГ и Балтии Пинхаса Гольдшмидта.

Слово Торы: комментарии к Торе главного раввина Москвы, председателя раввинского суда в странах СНГ и Балтии Пинхаса Гольдшмидта.

Подзаголовок этой книги обманчив. На самом деле это не комментарий к Торе, а, скорее, цикл бесед на актуальные темы с опорой на библейские и талмудические тексты. Роль женщины в еврейской традиции, что думает иудаизм о самоубийстве, кто ответственен за изнасилование, как Тора помогает осмыслить Катастрофу европейского еврейства — вот лишь некоторые из тем, о которых размышляет рав Гольдшмидт. Библейские пассажи он обильно иллюстрирует примерами из вчерашних газет — не случайно в указателе к книге Ибн Эзра и Рамбам соседствуют с Джоном Кеннеди и Николае Чаушеску.

Кто адресат этих бесед, их «целевая аудитория»? Рав Гольдшмидт сам отвечает на этот вопрос, упоминая о некогда существовавшем в Москве кружке по изучению недельной главы Торы, созданном известной журналисткой Евгенией Альбац. В него входили многие ассимилированные интеллектуалы, до той поры «ни разу не открывавшие ни Танах, ни какую-либо другую еврейскую книгу». Именно к ним, которых «по степени знакомства с данной темой можно сравнить с детьми, не знающими, как правильно задать вопрос», адресуется главный раввин Москвы.

Специфика адресата определяет особенности авторского подхода. Книга начинается с выразительного пассажа: «Один американский раввин как-то сказал мне, что если бы мы, ортодоксальные евреи, уравняли женщин в правах с мужчинами в вопросах синагогальной службы, то большинство евреев Америки стали бы ортодоксальными». Перед той же дилеммой оказывается и рав Гольдшмидт, да и любой миссионер любого вероисповедания, особенно если он работает с «продвинутой» либеральной публикой. Что делать — пытаться «продать» ей этические нормы многотысячелетней давности в их первозданной суровости или, хотя бы отчасти подчинившись запросам аудитории, попытаться найти компромисс?

Автор «Слова Торы» выбирает срединный путь. Мы почти физически ощущаем, с какой осторожностью он подбирает слова, как сдержан в формулировках. И чем ближе к концу каждой главы, к подведению итогов, к неизбежным выводам — тем осторожнее становится рав Гольдшмидт, тем больше появляется в его речи фигур неопределенности, «с одной стороны — с другой стороны»: «Когда мы занимаемся вопросом о необходимости изменения социального статуса женщины в современном обществе, необходимо четко различать между положительными изменениями… и между отрицательными изменениями» (не слишком грамотный русский язык процитированного фрагмента нехарактерен для перевода Даниэля Левина — в целом вполне пристойного).

Может быть, это и в самом деле лучший ход для разговора с учениками, которые сами привыкли скорее учить, чем учиться. Не будем забывать, что слово рава Гольдшмидта обращено к тем, кто почти ничего не знает о предмете обсуждения, но зато по любому поводу имеет собственное мнение и не стесняется его высказывать. Не отпугнуть чрезмерной строгостью, но и не размыть границы закона — если цель автора была такова, то она, пожалуй, достигнута.

Возможно, вас также заинтересует:

Версия для печати

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>