Биографии израильских дипломатов оригинальностью не отличаются: престижная тель-авивская или иерусалимская школа, командный чин в армии, факультет международных отношений, затем МИД. Яффа Оливицки, атташе по культуре и науке — человек необычный. Во-первых, дочь подпольщика, во-вторых, выпускница религиозного учебного заведения, в-третьих… Впрочем, предоставим слово ей самой.

Меня назвали в честь тети отца. В начале века она приехала в Эрец-Исраэль из Белоруссии. Тетю звали Шейндл, в переводе на иврит — Яффа («красавица»). У тети не было детей, поэтому материнские чувства она распространяла на солдат еврейских подпольных организаций, по утрам разносила им бутерброды, всячески заботилась о них. Когда отец решил назвать меня в честь покойной тети, родственники запротестовали: давать имя бездетной женщины показалось им неправильным. Но, слава Б-гу, у нас четверо детей, и когда папа видит внуков, он всякий раз повторяет: «Хорошо, что я назвал тебя Яффой».

Как я познакомилась с будущим мужем? «Десять дней, четыре свидания и одна свадьба» — это могло стать отличным названием для фильма. Когда я только начала встречаться с молодыми людьми — в рамках шидуха, как это принято, я спросила отца: «Папа, как я узнаю, что конкретный парень является моим суженым?» Отец ответил: «Ты сама это почувствуешь». Когда мой будущий муж вошел в комнату, я взглянула на него… и почувствовала ровно то, о чем говорил папа. 

Всех своих детей мы назвали именами, выражающими благодарность Творцу: Нетанель («данный Б-гом»), Иеонатан («Г-сподь дал»), Яэль (в нашем случае — это аббревиатура слов «Б-г мне помогает») и Даниэль («Б-г судит»).

Мой отец родился в Старом городе Иерусалима. У дедушки был небольшой заводик по выпуску газированной воды. Его брат занимался производством льда. 

До семнадцатилетнего возраста папа воспитывался так, как это принято в религиозной среде: талмуд-Тора, ешива. А затем, во время Второй мировой, он мобилизовался в британскую армию, в Еврейский легион. Отец служил в Ливии. Когда война закончилась, он вернулся домой и вступил в подпольную организацию «Лехи». На религиозном уровне это никак не отразилось. Родители его поддерживали, в отличие от других семей. Именно это и помогло ему остаться соблюдающим евреем. После создания Израиля папа вернулся к привычному образу жизни, переехал в Хайфу, поступил в престижную ешиву «Тиферет-Исраэль». Затем женился на моей маме, уроженке Цфата. У меня есть две сестры. Папа, кстати, представитель литовского направления в иудаизме, а мама — хасидка. 

Еще с детства я очень любила хасидские рассказы, за субботним столом рядом с тарелкой находился томик историй о различных праведниках и чудотворцах. Моя любимая история — к раввину Лейбу Соресу пришел литвак и говорит: «Вы, хасиды, завершаете утреннюю молитву и сразу после разговора с Б-гом переходите к выпивке и закуске, накрываете на стол, разливаете водку… Как?! Посмотрите на нас, литваков. Как только молитва заканчивается, мы открываем священные книги, Мишну, Талмуд». У р. Сореса был служка, который отреагировал незамедлительно: «Когда хасиды молятся, они испытывают невиданную радость. Что делает радостный человек? Садится за стол, пропускает рюмочку, закусывает селедочкой. Вы, литваки, молитесь печально, как на кладбище. А что принято делать после похорон? Изучать Мишну!»

Яффа Оливицки (фото: Eli Itkin)
Яффа Оливицки (фото: Eli Itkin)

Среднее образование я получила в школе «Бейт-Яаков», затем училась в колледже, стала учительницей со специализацией в преподавании иудаизма и английского. А еще я на протяжении восьми лет училась игре на фортепиано, сначала частным образом, потом — в иерусалимской музшколе. Думаю, это генетическая память, ведь мой отец является потомком левитов, которые отвечали за игру на музыкальных инструментах в Храме.

Своих детей я не принуждаю ни к музыке, ни к чему бы то ни было. Если им что-то нравится, они сами просят научить их. В результате дочь играет на пианино и гитаре, двое сыновей овладели гитарой самостоятельно. Музыка — это семейное, мой родственник Реувен Сироткин был известным израильским композитором.

На каком-то этапе я начала работать в Министерстве иностранных дел, стала начальницей канцелярии заместителя гендиректора. Забавно об этом вспоминать, но поначалу МИД размещался в крошечных временных строениях неподалеку от автовокзала в Иерусалиме. Одна из основных госструктур была похожа на кибуц — крохотные домики, цветочные клумбы, деревья. Помню, как к нам приехал Билл Клинтон. Осмотревшись, он первым делом начал пожимать руки — и не мидовцам, а уборщикам, которые стояли у офисов-домиков. Все были растроганы.

Мой начальник отвечал за Восточную Европу, я начала интересоваться происходящим в России. В конце 90-х в составе официальной делегации при участии сотрудников МИД, замминистра иностранных дел раввина Михаэля Малкиора и главного раввина Израиля Исраэля-Меира Лау я отправилась в Литву. В четыре часа утра мы вылетели из Тель-Авива, а в восемь я уже молилась возле могилы прославленного раввина Хаима-Озера Гродзенского, затем посетила могилу Виленского гаона. Литовское правительство обнаружило тысячи экземпляров книг Торы и Пророков, которые местный монах прятал в годы Катастрофы. То, что нацисты нашли, они использовали вместо обоев. Уцелевшие экземпляры были переданы нам, большая их часть находится сегодня в центральной иерусалимской синагоге «Гейхаль-Шломо». Забыть такое невозможно.

Четыре года я проработала в отделе кино, который занимался культурным экспортом достижений израильской кинематографии, затем выиграла тендер на должность заведующей отдела сценических искусств. Я, кстати, советовалась с раввинами по поводу своей профессиональной деятельности, которая весьма слабо связана с религиозным образом жизни. Они посоветовали параллельно работе укреплять духовный уровень семьи. Так мы с мужем и делали, начиная с самого элементарного. За субботним столом мы изучаем законы соблюдения шаббата? Отлично, давайте приплюсуем к ним законы, касающиеся запрета злословить. От своей жизненной позиции я не отказываюсь. Когда меня назначили атташе по вопросам культуры, образования и спорта, в газете «Маарив» появилась статья, озаглавленная «Первая ультраортодоксальная женщина-дипломат».

Мои коллеги знают о том, что я ем только кошерное, а также не отвечаю на рукопожатие со стороны мужчин. В последнее время мне даже не приходится на очередном официальном приеме произносить заученную фразу: «Простите, я религиозная, я не могу пожать вам руку». Это за меня делают коллеги. Недавно мы были на приеме у губернатора Воронежской области, и работники посольства заранее позаботились об одноразовой посуде и кошерной пище для меня. Кстати, это повлияло на общий ход беседы — губернатор начал задавать вопросы, связанные с… каббалой, что в ней написано, когда и кому ее можно изучать.

Моя работа в Москве началась по принципу «с корабля — на бал». Прилетаю, открываю дверь квартиры, которая была выделена нашей семье, а там ничего еще нет, кроме матрасов и стульев. Не успеваю перевести дух, звонок: завтра начинается визит министра науки Даниэля Гершковича. Я еще толком не понимаю, на каком свете нахожусь, утром сажусь в такси, меня везут в Министерство образования, куда с минуты на минуту должен прибыть высокопоставленный израильский гость. Роскошные кабинеты, помпезность, а в голове только одна мысль: «Как там муж справится с четырьмя детьми в пустой квартире?» Супруг тем временем пытается откошеровать плиту. Между нами говоря, непросто прокаливать конфорки на двадцатиградусном морозе, да еще и на глазах у изумленных соседей.

Когда меня спрашивают, каково оно — представлять Израиль за границей, я отвечаю: начнем с того, что Россия не похожа на другие страны. Свои законы, другая ментальность, я чувствую, что Москва буквально вселилась ко мне в голову, я слышу ее голос. Мне часто приходится разъезжать по России. Москва — огромная, удивительная, но в других городах как-то поспокойнее.

Где училась Яффа?

«Бейт-Яаков» (в переводе с иврита «Дом Яакова», в ашкеназском произношении — «Бейс-Яаков») — система ортодоксальных еврейских религиозных учебных заведений для девочек. В настоящее время включает в себя детские сады, начальные и средние школы, а также профессиональные училища, расположенные во многих городах Израиля и в различных странах мира, где есть крупные еврейские общины. Название «Бейт-Яаков» восходит к цитате из Книги Шмот (19:3) «…так скажи дому Яакова и возвести сынам Израилевым». Согласно комментариям еврейских мудрецов, под «домом Яакова» подразумеваются еврейские женщины.

Первая школа «Бейт-Яаков» была основана в 1918 году в Кракове Сарой Шнирер. На протяжении многих веков существовала еврейская образовательная система для мальчиков, включающая в себя хедеры, где обучение начиналось с трех лет, ешивы и бейт-мидраши. При этом девочки не получали формального образования. В конце 19 — начале 20 века все больше и больше девочек шли учиться в общеобразовательные нееврейские школы, что способствовало дальнейшей ассимиляции и отходу от еврейского традиционного образа жизни. Чтобы затормозить этот процесс, портниха из Кракова Сара Шнирер в 1918 году открыла у себя в мастерской школу для девочек. Ее инициатива получила поддержку со стороны авторитетных раввинов того времени таких как Хафец-Хаим и ребе Гурских хасидов. В течение нескольких лет отделения школы открылись во многих городах Европы, а также в Америке и Эрец-Исраэль.

Внешний вид учениц, их поведение во время учёбы и в свободное время четко регламентируются правилами школы.