Наш собеседник – глава израильской московской общины. Его гостями являются бизнесмены, гастролирующие музыканты и просто обычные туристы. Многие из них враждебно относились к еврейским традициям в Израиле, однако именно Москва стала поворотной точкой в их жизни. Как заместитель посла вернула украденную сумочку, и почему завзятый атеист надел кипу.

– Вашим ключевым проектом является совместное проведение шаббатов в гостинице «Азимут». В чем вам видится важность такого рода времяпрепровождения?
– Каждый в шаббате находит что-то свое: для кого-то это важно с точки зрения социальной, для кого-то – с ностальгической. Были люди, которые, по их признанию, в Израиле никогда не читали «Кидуш», а у нас вот читают! Я считаю совместное проведение шаббатов нашим центральным мероприятием.
К нам приходят израильтяне – бизнесмены и туристы, приходят и российские евреи. Совсем недавно пришла девушка, для которой это был первый шаббат в жизни! И он произвел на нее такое впечатление, что на следующий шаббат она вновь была у нас.
Гостинице наше присутствие тоже выгодно: часть участников не только приходит на трапезы, но и остается на весь день, случается и больше. Кроме того, многие московские евреи узнают о том, что можно устроить себе и своей семье субботний отдых, причем с готовыми трапезами. К тому же вокруг есть парки, где можно погулять. И еще – осуществив заказ через нас, можно получить скидку. Тоже ведь вещь немаловажная.
– Короче говоря, ситуация win-win. Все остаются в выгоде. А с чего этот проект начинался?
– С того, что я приехал в Россию в институт «ХаМеШ». Проект развивался постепенно. 14 лет тому назад к нам приходило человека три-четыре. Потом у меня дома на проспекте Мира по субботам собиралось человек пятнадцать. На Пурим, помню, приходило от силы тринадцать человек. А сегодня у нас на Пурим собирается до трехсот человек. Бывали у нас и известные израильские певцы – Рами Кляйнштейн, Боаз Шараби, Йорам Гаон. Совсем недавно останавливался редактор газеты «Исраэль а-йом» Боаз Бисмут.
– Как возникла идея организовать в Москве израильскую общину?
– Мне не давала покоя мысль, что в Москву начали съезжаться израильтяне, а условий для соблюдения традиций не было никаких. Поскольку у меня уже имелся определенный опыт работы в Австралии, я решил им воспользоваться и здесь. Помню, один из очень крупных раввинов как-то сказал, что у него скорее вырастут волосы на ладони, чем мне удастся организовать в Москве израильскую общину. Евреи, уехавшие из Израиля, сбежали от еврейства ради бизнеса и уж точно не будут к нему стремиться в Москве. Но, слава Б-гу, это не охладило мой пыл. Бывали и взлеты, и падения, — но устрашающие прогнозы не оправдались.
– Израильтяне не бежали от еврейства?
– Приезжая в Москву, израильтяне знают, что мы готовы помочь не только со всей еврейской стороной жизни, от кошерного питания до мезуз, но и можем способствовать в налаживании деловых связей. Как-то в Израиле к нам обратился инженер, занимавший довольно посредственную позицию. Здесь же нам удалось его трудоустроить в крупную компанию, и сегодня он очень состоятельный человек, с сотнями подчиненных. Был период, когда приезжало много представителей алмазного бизнеса – и из Израиля, и из Америки. Я тогда как раз собирал деньги на различные учреждения – так мы с ними и познакомились.
– Кто финансирует общину?
– Мы с самого начала были самостоятельными. И требовать денег от участников я не хотел, считая, что материальные блага с духовной целью нужно предоставлять евреям бесплатно. Появились у нас и свои спонсоры. Сегодня, после экономического кризиса, мы берем по 25 долларов за трапезу с членов общины и 35 долларов — с туристов. Понятно, что кризис сказывается. И бизнесменов меньше, и туристов. Алмазное дело пошло здесь на убыль. Это раньше иногда одним рейсом могло приехать 70-80 представителей алмазного бизнеса.
– У вас случались любопытные, курьезные истории?
– Можно целую книгу написать. Здесь работала израильская сельскохозяйственная фирма «Нетафим». Директором ее был нерелигиозный еврей. Хотел жене показать, где он работает, а она — ни в какую. Боится приезжать в Россию и все: «Там одни воры, криминальные разборки…» Наконец, он ее убедил приехать на пять дней. Привел к нам в субботу, попросил с ней поговорить. Она подходит, а лицо — мрачнее тучи. Выясняется, что сразу после паспортного контроля у нее украли сумочку. С деньгами, с кредиткой, со всем содержимым.
– Ого.
– Случилось это в четверг. Они обзвонили всех, кого только можно, включая израильское посольство. Результат нулевой. И вот она мне все это с плачем рассказывает. Вдруг с соседнего столика поднимается женщина и подходит к нам: «Вы случайно не Михаль?» — «Да». — «Ваша сумочка у меня в кабинете лежит!» Это была заместитель израильского посла. Они были в шоке. Муж говорит: «Ну, вот видишь?!»
– Нашла, получается, благодаря вашему шаббату.
– Еще одна история. После молитвы я замечаю четыре пары, типичная израильская элита — из тех, кто живет в Герцлии и Савьоне. Привел их всех некто Менаше, с которым мы уже были знакомы. И вот один из его друзей категорически отказывается надевать кипу. Менаше неудобно, но я сказал: «Ничего страшного! Посидите с нами и без кипы!» В тот раз собралось человек 200. Кидуш, субботняя трапеза, я произношу обычную речь, а потом я уже в менее формальной атмосфере обхожу всех с рюмкой: «Лехаим!» Когда подошел к Менаше, он мне говорит: «Вы просто не представляете себе, что вы сделали! Мы дружим уже 28 лет. У моего приятеля, который сидит без кипы, все предки погибли в Катастрофе. И он – атеист с рождения. Где бы мы ни были, он готов участвовать во всех экскурсиях, посещать соборы и церкви, но только не синагоги! После продолжительной борьбы мне удалось затащить его с женой сюда. И вот мне кажется, вы задели его за живое».
Я все-таки подсел к тому человеку: «Можно присесть рядом с вами?» – «С удовольствием!» И тут он сам попросил друга принести ему кипу: ему стало неудобно сидеть рядом с раввином без кипы. Собрался с силами и сказал: «Все знают меня как убежденного атеиста, члена всевозможных антирелигиозных организаций. Все еврейское вызывало во мне отвращение. Но я вижу вашу терпимость, и я хочу кое-что попросить. У нас есть дочь и два сына. Один сын женат на нееврейке. Второй — на еврейке, но зарегистрировались они на Кипре, без хупы. Сейчас моя дочь выходит замуж. Не согласитесь ли вы поставить им хупу — первую в нашей семье?»
– Трогательно.
– Это была первая хупа в моей раввинской практике. До того я отправлял молодоженов к своим коллегам. С этим человеком мы до сих пор поддерживаем связь, отец семейства время от времени накладывает тфилин, мать зажигает свечи. Тогда я понял то, что говорится в хасидских источниках про душу. Она есть у каждого еврея, нужно просто найти к ней подход.
– Всегда ли удается найти этот подход?
– С годами я понял, что ты не всегда можешь знать, с кем ты общаешься и что именно на него может повлиять. Была у нас как-то семейная пара, религиозная. И я видел, что, хоть мужу вроде все нравится, но в душе у него какая-то боль. Они были у нас и на вечерней, и на дневной трапезе. Днем ко мне подходят и просят, чтобы я дал этому человеку благословение. Оказалось, он — онкологический больной, и врачи дают ему не более двух месяцев жизни. Этот человек приехал посмотреть Москву, потому что это было мечтой его жизни. Тут я понял источник его «смешанных чувств», подошел его подбодрить. Через три недели мне пришло письмо, что его уже нет в живых, но этот шаббат оказался незабываемым в его жизни. И это — не единичная история.
– В необычных местах вам побывать приходилось?
– Навещали мы израильтян, попавших в тюрьму. Был Пурим. Это сумасшедший день, столько заповедей нужно успеть выполнить. А до тюрьмы — два часа езды в одну сторону. Кроме того, у меня даже не было пропуска – его нужно было заказать заранее. Но я решил действовать до конца. Зашел в ресторан, заполнил целый ящик мясом, рыбой, другими продуктами. Приехал, и, о чудо, мне разрешили свидание со всеми пятью еврейскими заключенными. Мы провели там, в кабинете начальника тюрьмы, пуримскую трапезу. Сегодня все эти люди на свободе. Такое не забывается!
Есть популярный анекдот: два хасида, бреславский и хабадский, оказались в аду. Бреславский хасид в отчаянии кричит: «Рабби Нахман! Ты же обещал вытащить за пейсы из ада в рай каждого, кто побывал на твоей могиле в Рош ха-Шана!» И тут же его вытаскивают наверх за пейсы. Тогда хабадник начинает кричать Любавическому Ребе: «Ребе! Ты же обещал, что ты берешь на себя ответственность за каждого, кто самоотверженно работал твоим эмиссаром». И тут появляется образ Любавического Ребе: «Если уж судьба завела тебя в ад, давай, открывай здесь Бейт-Хабад!»