ВИЛЬГЕЛЬМ РОТ: «Мои родители — коммунисты…»


Вильгеим Рот (фото: Eli Itkin)

Основатель Центра продвижения израильско-европейских отношений родился в Австрии, военную службу проходил в Израиле и теперь любую заграничную поездку использует для встречи с политиками, от мейнстримных до маргинальных. Личная инициатива на службе государства: от борьбы за освобождение узников Сиона — к противодействию бойкоту израильской продукции

Солдат, владелец фирмы

— Для интервью вы выкроили время между бесконечными встречами в разных странах. Чем вы занимаетесь в настоящее время?

— Основная кампания, над которой мы работаем сейчас и реализацией которой занимаемся, носит название «Защитная дипломатическая стена». Ее цель — бороться с решением Европейской комиссии маркировать товары, произведенные в Израиле. О том, что эта мера будет введена, мы знали еще полтора года тому назад. Мы ознакомились с данными, из которых следовало, что речь не идет о каких-то теоретических выкладках. Еврокомиссия в течение двух лет проводила исследование и пришла к ряду рекомендаций, включая полный бойкот Израиля и маркировку типа «Произведено в государстве апартеида». Я это называю кроличьей маркировкой — на шампунях и кремах часто помещают схематическое изображение кролика, чтобы показать, что данный товар не испытывался на животных. Нечто подобное Евросоюз хочет сделать и с Израилем, внедрить в сознание масс мысль о том, что Израиль жестоко обращается с арабами и виновен в целом ряде преступлений.

— Когда вы говорите «мы», что имеется в виду?

— Центр продвижения израильско-европейских отношений — это частная организация, которая активно взаимодействует с государственными структурами. После демобилизации из израильской армии я создал фирму, которая занималась стратегическим консалтингом. Географически она располагалась в Вене, это официально зарегистрированная австрийская компания. Мы давали и продолжаем давать консультации в политической и энергетической сферах. Параллельно я наблюдал за уровнем консервативной пропаганды в странах Европы и израильскими разъяснительными усилиями, которых явно не хватало. Требовались профессионалы, которые знали бы атмосферу европейских парламентских структур и которые могли бы принципиально изменить существующие подходы. Поэтому я создал Центр продвижения израильско-европейских отношений для того, чтобы он послужил мостом между Израилем и Европой.

— А что произошло с фирмой?

— Я передал бразды правления в консалтинговой фирме компаньону. Он был крайне недоволен моим уходом, но для себя я решил: Центр продвижения израильско-европейских отношений — дело жизни, либо я полностью отдамся этой сфере, либо вообще не следует и начинать. Мы активно взаимодействуем не только с израильским Министерством иностранных дел, но и с МИД Германии, Швейцарии, Нидерландов, Великобритании, Финляндии, Бельгии. С учетом разъяснительных акций, которые были проведены в Венгрии, Польше и Эстонии, все больше и больше понимаешь, что израильские правительственные организации нуждаются в полной информации о происходящем. Мы консультируем МИД Израиля, когда речь идет о происходящем в Евросоюзе, даем рекомендации по поводу выработки ответной реакции.

— Можно конкретный пример?

— Именно мы огласили содержание отчета израильской организации «Регавим» по поводу незаконного строительства, которое спонсирует Евросоюз. Есть ситуации, когда израильское внешнеполитическое ведомство не может действовать в полной мере, поскольку оно ограничено различными церемониальными рамками. И тогда мы, представители частной организации, начинаем действовать.

Не эмоции, а расчет

Вильгеим Рот (фото: Eli Itkin)

Вильгеим Рот (фото: Eli Itkin)

— Вы работаете с политиками определенного спектра?

— Нет, мы не направляем усилия на какую-либо одну, отдельно взятую партию. В той же Великобритании мы работаем как с лейбористами, так и с консерваторами, зелеными и другими силами. В Австрии мы работаем с Народной партией, это правоцентристское движение, напоминающее израильский «Ликуд», но также и с социал-демократами и с Австрийской партией свободы. Мы позиционируем себя как дипломатическая организация, которая не вмешивается в политические распри. Лично я нахожусь на консервативных позициях, но мой заместитель — левоцентрист. Опять же самым главным является профессионализм, который должен быть вне той или иной идеологии.

Европейскую политическую карту надо изучать с европейской же точки зрения. Политический спектр — это своеобразное кольцо со смыкающимися радикалами, такими как коммунисты и неонацисты. Они хотят построить единое государство, которое контролировало бы все сферы в обществе по советской или немецкой модели. С другой стороны, есть анархисты, они тоже резонно считаются представителями радикальной части политического спектра. Между теми, другими и третьими есть либералы, консерваторы и либертарианцы. Учитывая, что пока нет либертарианских партий ни в Европе, ни в США, Австрийская партия свободы представляет нечто среднее между либертарианцами и консерваторами.

— Австрийскую партию свободы в свое время считали чуть ли не неонацистской. Вы не боитесь завязывать контакты среди правоориентированных европейских политиков?

— До 2005 года у немалого числа партий были фашистские и неонацистские корни. Но лидеры, проповедовавшие аналогичные взгляды, постепенно сошли со сцены и потерпели неудачу. В Швеции, Австрии и Бельгии партии либо меняли руководство в ходе своеобразного путча, либо эти партии вообще закрывались. Из Австрийской партии свободы изгнали Йорга Хайдера, он был вынужден создать собственное движение. Лидер праворадикальной партии Бельгии Филипп де Винтер публично заявил, что пересмотрел свои взгляды. Разумеется, нам, евреям, необязательно верить этим заявлениям безоговорочно, но такие процессы имели место.

Когда римский папа Иоанн Павел II снял с евреев обвинение в убийстве Христа, это вызвало огромный отклик в мире. В Европе и США стала формироваться иудеохристианская идентичность. Стали появляться партии, проповедующие евроскептицизм, то есть негативное отношение к интеграционным процессам, навязанным Евросоюзом. В Польше нынешняя правящая партия разделяет евроскептицизм. И эти партии делают упор на иудеохристианскую идентичность. У Австрийской партии свободы есть целая доктрина по защите Израиля и европейского еврейства. Ни у какой другой партии нет ничего подобного.

Да, к европейским правым надо относиться с осторожностью, но я ровно так же отношусь и к социал-демократам, и к коммунистам. Дипломатия основывается не на эмоциях, а на расчете, даже циничном. Иногда на создавшуюся ситуацию надо реагировать эмоционально, но в основном речь идет о конфликтах интересов. Единственными неприемлемыми для нас партиями являются антисемитские, а также те, которые поддерживают бойкот Израиля и сотрудничают с движением BDS.

— Как осуществляется работа вашего Центра?

— Представительства в европейских странах строятся по следующей схеме: есть глава филиала, есть два человека, которые занимаются различными сферами деятельности, наш представитель присутствует в местном парламенте. Еще один человек координирует работу волонтеров. Недавно мы обнаружили, что парламент Германии выделил 6 млн евро антиизраильским структурам, включая BDS и религиозные организации, занимающиеся строительством объектов на территории Палестинской автономии и прославлением «шахидов». Мы подготовили отчет, который был представлен на заседании комиссии по иностранным делам. Учитывая, что канцлер Ангела Меркель постоянно заявляет о глубоких связях с Израилем, такая денежная поддержка крайне нелогична. Наши представители в бундестаге воспользовались списком членов комиссии по иностранным делам и вычленили имена тех парламентариев, к которым имеет смысл обращаться.

— А потом?

— Мы узнали, от каких округов они баллотировались, какие у них имеются интересы. При помощи волонтеров мы вышли на избирателей, которые живут в соответствующих округах и имеют произраильскую позицию. Вскоре немецкие парламентарии начали получать письма от своих избирателей: «Мы хотим, чтобы деньги налогоплательщиков — наши деньги — не шли на поддержку антиизраильских организаций». Таким образом мы способствовали укреплению связи между парламентариями и их избирателями — если тот или иной политик хочет остаться в бундестаге на дополнительный срок, он должен удовлетворять запросы избирателей. В результате в настоящее время парламентарии активно проводят заседания в целях добиться прекращения спонсирования антиизраильских структур. Вот пример того, как мы, частная структура, инициируем некую деятельность, а в выгоде в результате оказывается израильский МИД.

Больше, чем просто родина

На каком этапе дипломатия и политика вошли в вашу жизнь?

— Политикой я интересовался всегда. Когда мне исполнилось восемь лет, я получил в подарок от дедушки книгу Карла фон Клаузевица. Несмотря на то что речь шла о серьезном и непростом для понимания произведении, я впечатлился. Понял, что у каждого есть свое предназначение в жизни, и мое лежит в дипломатической сфере.

Моя мать родом из крупного хасидского семейства. В холокосте многие погибли. Еврейские праздники мы обычно проводили у дедушки, он все объяснял, рассказывал. При этом мои родители — коммунисты. В Австрии и Германии такое встречается часто, под влиянием революций 60-х годов дети отходили от консервативных позиций родителей — одни становились хиппи, другие коммунистами.

Такие идеологические различия в кругу семьи впоследствии помогли мне понять, как надо вести диалог, как преподносить информацию другой стороне. Всякий раз, когда слышал коммунистическую риторику, я все больше и больше укреплялся в своих сионистских воззрениях. Как раз в те годы велась борьба по освобождению советских узников Сиона. Учитывая, что Австрия — приграничное государство, об этом активно говорили. Щаранский и Эдельштейн были героями для многих молодых людей. Я начал думать над собственной идентичностью: я австриец? еврей? израильтянин? Под таким гнетом можно превратиться в уголек, а можно — в алмаз.

— И вы репатриировались в Израиль…

— Военную службу я проходил в инженерно-саперных войсках, хотя мог преспокойно остаться в Австрии и пойти в университет. В немецком языке слово «родина» обозначается куда более глубоким и сильным словом heimat. Это понятие, которое окружает тебя целиком и полностью, heimat — это отечество, его нельзя лишиться.

После окончания службы я мог по примеру многих израильтян отправиться в путешествие по Южной Америке, я даже планировал нечто подобное. Но тут ко мне обратился мой будущий партнер по консалтинговой фирме: «Я знаю, что интересуешься политикой». К тому времени я успел принять участие в нескольких избирательных кампаниях. Поначалу мы с компаньоном работали в рамках бизнеса, созданного его семьей, потом, как я уже рассказывал, основали свою фирму. Нашими первыми клиентами были энергетические компании, заинтересованные в прорыве на рынки Австрии и Европы как таковой. Я начал набираться опыта, понимать, как ведут переговоры, как надо искусственно их прерывать, чтобы добиться конечных целей. Именно этот опыт помог в дальнейшем в работе Центра продвижения израильско-европейских отношений. Сегодня к нам буквально ежедневно обращаются европейские и израильские парламентарии. Мы создали своеобразную «законодательную биржу», в рамках которой изучаем законодательные инициативы разных стран и пытаемся применить полученный опыт в другом государстве.

— Как можно агитировать среднестатистического европейского политика, который ежевечерне включает телевизор и слышит, что нехороший Израиль в очередной раз сделал то-то, атаковал тех-то, арестовал этих?

— Вот вам конкретный пример. Я поехал с девушкой в Великобританию. Мы хотели отдохнуть, погулять, но я — воркоголик, не могу сидеть без дела. И тогда я встретился с представительницей женской коалиции при Лейбористской партии. Поблагодарил ее за совместные проекты с израильскими предпринимателями, за сотрудничество с Израилем в сфере безопасности и альтернативных источников энергии. Ближе к середине беседы отношение собеседницы к Израилю практически не отличалось от отношения к обычной европейской стране. Мало ли, у Бельгии есть конфликт между валлонами и фламандцами, а испанцам немалую головную боль доставляют каталонцы. Бывает.

— Среди ваших собеседников есть и маргиналы?

— Я встречался с Марион Марешаль-Ле Пен. Ее дед Жан-Мари Ле Пен придерживается нацистских взглядов. Но Марин Ле Пен взяла курс на обновление партии «Национальный фронт» и изгнала оттуда людей, исповедующих антисемитские взгляды. Включая своего отца, с которым впоследствии прекратила общаться. Кроме того, она отказалась от социалистических концепций в пользу принципов свободного рынка. Был подписан договор с другими партиями, которые должны контролировать процесс превращения «Национального фронта» в мейнстримную правоконсервативную партию.

Мы беседовали о французской идентичности, о выходцах из Франции, которые иммигрировали в Израиль. Об антисемитизме в Тулузе и Марселе, когда-то — спокойном приморском городе. Сейчас в районах Марселя действует шариатская полиция. Да, я считаю, что официальные израильские структуры не должны сотрудничать с «Национальным фронтом». Но я в качестве представителя частной дипломатической фирмы, которая видит потенциал в таком диалоге, могу проводить встречи, вести дискуссии и изучать обстановку.

— Ваш принцип — стоять над схваткой?

— Мне постоянно звонят европейские евреи, жалуются на проявления антисемитизма. Буквально вчера позвонила девушка из Венгрии — ей залили краской витрину, потому что там стояла ханукия. Еврейский народ страдал и страдает как от противников извне, так и от идеологических споров изнутри. Еврейские организации воюют друг с другом. Зачем? Это только ослабляет еврейство в целом.

В Израиле многие родители произносят: «Не важно, кем будут наши дети, лишь бы не стали леваками». Израиль — наше общее государство. Благодаря родителям-коммунистам я, сионист и либертарианец, могу спокойно общаться с людьми противоположных взглядов. Мы можем не соглашаться, но они скажут: «Вильгельм — это джентльмен, с ним можно выпить кружку пива».

— Тем не менее можно ли воспитать ребенка в «правильном» идеологическом русле? И что для этого надо делать?

— Прежде всего, не надо говорить ребенку: «Не будь тем-то и тем-то». Запретный плод всегда сладок. Надо ознакомить ребенка с разными взглядами, иначе они самостоятельно будут восполнять пробелы в знаниях, стремясь к тому, что от них скрывали. У левых есть положительные и отрицательные моменты. С одной стороны, равенство, с другой — 70 млн китайцев, погибших в годы Мао. Правые даровали миру личные свободы и рыночную экономику. Но национализм — тоже правоконсервативное явление. Правые дали liberté и fraternité, левые — égalité. Переиначивая известное изречение: если ты не был либералом в 20 лет, у тебя нет сердца; если ты не стал консерватором к 40 годам, у тебя нет ума.

Возможно, вас также заинтересует:

Версия для печати

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>