Руководитель общины на Чистых прудах — сын хасида советской закалки, выпускник ешивы, солдат израильской армии и поклонник маленьких синагог. Почему раввин должен кормить детей конфетами, и где жить лучше, в Бангкоке или Харькове 

— Ваш прекрасный русский язык — заслуга родителей? 

— Да. Папа с мамой приехали в Израиль в 1973 году, там я и родился. Родной брат отца жил в Кирьят-Малахи, где много хабадников, дедушка жил в Санхедрии-Мурхевет, религиозном районе Иерусалима. Папа еще в Союзе, в Ивано-Франковске, был религиозным человеком, хасидом. Но жить в Кирьят-Малахи не захотел, он всегда был оппозиционером, в любой стране, в любом обществе. И в Санхедрии тоже мы не поселились. Папа учил нас идти против течения, это был его подход. Если бы я жил в религиозном районе, давно уже стал бы светским.
Папа, р. Борух Куперман, работал в Еврейском университете, преподавал математику, а нас — у меня есть старший брат — отдал в хедер «Эц хаим». Это независимый хедер, денег от государства не получает. Преподаватели были потрясающие, весь Иерусалим их знал. Когда он туда пришел, дирекция не знала, как к нему относиться — хасид, разговаривает на чистом идише, работает в университете, не живет в религиозном районе.

— А где? 

— Мы поселились в Иерусалиме, в районе Армон-а-нацив, едва ли не единственными соблюдали Песах. Помню, в канун Дня Независимости пошли в синагогу. Я заупрямился: «У нас национально-религиозная синагога, там будут «Галель» читать, а в хедере учителя против сионизма». Тогда папа ответил: «Если бы не Государство Израиль, тебя бы не было на этом свете».

Папа был рыбницкий хасид, Рыбницкий ребе бывал у нас дома. Брат после хедера хотел пойти в литовскую ешиву, но папа послал его в хабадскую. Теперь брат — известный хабадский раввин, живет в Кирьят-Гате. Я уже добровольно пошел в «Хабад». Отец говорил: «Правду надо искать».

— Вы упоминали о дедушке, который жил в Санхедрии… 

— Дедушкина квартира находилась неподалеку от известнейшей литвацкой ешивы «Хеврон» в районе Гиват-Мордехай. Там было общежитие. Все раввины знали, что рядом живет еврей из России, они останавливались у него на шабат. Они были потрясены — еврей из СССР, но все знает, все соблюдает. К литвакам дедушка, ружинский хасид, по старой памяти относился скептически, нас научил поговорке из своего детства: «Если вскрыть миснагеду голову, там обнаружится крест».

раввин Шмуэль Куперман (фото: Eki Itkin)
раввин Шмуэль Куперман (фото: Eki Itkin)

— Ого!

— О хабадниках он тоже выражался резко. Это все из детства шло. А бабушка, жена дедушки была из дальних родственников известной иерусалимской семьи Поруш.

Кибуцник у Стены Плача

— Вернемся к вашему детству. Задатки раввина у вас проявились еще в хедере?

— Я отличником не был, мягко говоря, комплименты в хедере мне доставались редко. Но я был саброй, и папа относился ко мне не так строго, как к старшему брату. Меня из ешивы выгнали за проблемы с дисциплиной. Меня спас раввин Форкаш из ешивы «Шамир». Он сказал: «Ты же русский язык знаешь, будешь преподавать «Шульхан арух» нашим ученикам». И я стал преподавать людям, которые были старше меня лет на 20. Получал зарплату. Через много лет выяснилось, что это отец тайком передавал деньги для меня.

Потом я работал в мицвомобилях, так называемых «танках “Хабада”», устанавливал мезузы, помогал людям. В 1992 году уехал в Ригу, организовал первый еврейский летний лагерь в Юрмале.

— Сейчас скептически настроенные читатели скажут: ага, приехал к нам ешиботник-недоучка и стал руководить.

— Не каждый может с семи утра до девяти вечера сидеть в ешиве, в закрытом помещении. Если ешива тебе не подходит, ты должен сменить среду, но от атмосферы ешивы не отказываться. Учись и учи других. Знаю случаи, когда не самые сильные ешиботники приезжали в СНГ, становились практически раввинами, им все в рот смотрели, и это очень положительно влияет. В Лоде я учился с разными детьми, но никто не покинул религиозный мир. Работа с другими спасает тебя самого. С одной стороны, это рискованно. Но рано или поздно взаимопомощь поможет.

Вернулся в Израиль, отслужил в армии, потом опять приехал в СНГ. Сейчас нелюбовь к религиозным больше, чем тогда. В 1992-м я был в армии, Ицхак Шамир проиграл на выборах, Ицхак Рабин победил. Я был единственным религиозным солдатом в полку. А командиры были леваками, голосовали за ультралевые партии. Они ко мне относились прекрасно, кроме положенных полчаса на молитву выделяли час на учебу. Был однополчанин из кибуца, он ни разу в жизни не видел тфилин и первый раз посетил Стену Плача только во время службы в армии.

— Тема армии и учебы в ешиве будоражит израильское общество из года в год. Ешиботники — паразиты или духовные защитники Израиля?

— Я искренне верю, что, если все будут учиться в ешивах, армия не понадобится. Но пока нужны и ешиботники, и солдаты. Но к ешиботнику тоже надо относиться с уважением. Помню, как на меня смотрели, когда я ходил по улице в форме. С таким же восторгом надо смотреть и на ученика ешивы в пиджаке. А тот, кому ешива не подходит, должен идти служить.

Приближать Тору к людям

— Вы — хабадник. Приближая людей к традиции, вы руководствуетесь каким-либо специфическим хабадским подходом? 

— Сегодня книгу «Тания» авторства первого Любавического ребе изучают не только хабадники. Есть литовские ешивы в Бней-Браке, где изучают «Танию». 20 лет тому назад всt было по-другому. К «Хабаду» относились настороженно как литваки, так и «вязаные кипы» из-за антисионистской позиции Ребе. Как известно, Ребе был против концепции «начала Избавления». Отдача территорий — это начало Избавления? Но при этом он с уважением относился ко всем. Ребе очень хотел, чтобы «Хабад» был союзником всех остальных ультраортодоксальных течений. Но везде есть политики, они старались поссорить хабадников и всех остальных: «Мы работаем на благо ешиботников, а хабадники бегут спасать целый мир». Это ошибка. Мы заботимся обо всех. 

Да, Ребе не стоял на улице и не кричал, что надо соблюдать законы скромности, но он посвятил этим вопросам немало писем. Он не был готов ни на какие компромиссы — если есть синагога, должно быть мужское и женское отделение, с достаточно высокой перегородкой. Про Аарона говорили, что он любил Тору и приближал к ней евреев. То же самое делает и «Хабад», не наоборот, не адаптируя Тору к современным реалиям. Поблажки ни к чему хорошему не приводят.

раввин Шмуэль Куперман (фото: Eki Itkin)
раввин Шмуэль Куперман (фото: Eki Itkin)

— Но есть же, наверное, базовое различие между хабадниками и литваками в том, что касается работы с нерелигиозными людьми.

— Разница между литовским и хабадским подходом к распространению иудаизма среди нерелигиозных евреев заключается в том, что «Хабад» берет количеством. Количество потом переходит в качество. Хабадники стоят на улицах, надевают людям тфилин. Искорка разожглась, что-то человека начинает мучить, потом он может попасть к литвакам на интеллектуальный семинар «Арахим» или в ешиву «Мерказ а-ра» — и пожалуйста! Ребе учредил парады в Лаг ба-Омер. Тысячи детей маршируют по городу, перед ними выступают клоуны, потом кто-нибудь кричит: «Шма, Исраэль!» Это обязательно сыграет свою роль. Духовный отпечаток останется. Количество переходит в качество.

Спрашивают, почему мы такие средства вкладываем в субботние трапезы? Ну придет человек. Как пришел, так и ушел. А мы не пытаемся сделать людей хабадниками, мы хотим заинтересовать их традицией. Пусть потом становятся кем угодно, литваками, бреславскими хасидами, религиозными сионистами. 

— Вы — коренной израильтянин, могли бы сделать карьеру в религиозном мире Бней-Брака, Иерусалима, но при этом выбрали СНГ. Не страшно было? 

— Есть у меня знакомый, раввин Москович, эмиссар «Хабад» в Харькове. Он как-то оказался в Бангкоке, пришел к местному хабаднику — раввину Кантору. Тот родом из Лос-Анджелеса. Разговорились. Москович рассказывает: «Вот когда мы с женой попали в Харьков, она очень переживала — никакой еврейской жизни, все с ноля строить надо. А теперь я вижу, что в Таиланде еще тяжелее». Хозяин отвечает: «А моя жена говорила, что Таиланд еще хоть куда, гораздо проблематичнее было бы работать где-нибудь на Украине».

До СНГ я год был в Германии, жена работала воспитательницей в детском садике. Местные евреи там вежливые, давить нельзя. Но там нет классической общины, там люди находятся проездом.

Теперь о принципах работы. Раввин не должен заниматься деньгами, ничем хорошим это не заканчивается. Должен быть финансовый комитет, который отвечает за распределение цдаки, хоть сто долларов, хоть сто тысяч. Раввин не должен любить бренды, костюмы, дорогие часы. Я видел в западных общинах специальные контракты: человек, который хочет сделать подарок раввину, должен получить разрешение, чтобы это не выглядело как попытка подкупить его. Отношение к членам общины не должно варьироваться в зависимости от того, какие суммы они жертвуют. Никакой дорогой автомобиль, никакие часы Breguet несравнимы с удовольствием, которое ты получаешь от общины.

Даже если у тебя есть богатый спонсор, и он — твой друг, это закончится плохо. Не занимайся деньгами самостоятельно, перепоручи профессионалу. Слава Б-гу, в Марьиной Роще есть такие люди, как раввин Александр Борода, который взял на себя огромную ответственность. Ежемесячно собирать эти деньги и при этом быть раввином своей общины — это большое искусство. 

— В Германии раввины за деньги не отвечают?

— На Западе есть членские взносы. Люди избирают свое правление, оно занимается организаторской деятельностью. Главный минус: в западных общинах есть свои группы, они выдвигают представителей, проходит голосование. Так формируется правление. А у нас групп нет, все выбирают всех. В Германии, например, есть война амбиций и интересов, из-за меню в детсаду может возникнуть нешуточная дискуссия. Очень много времени уходит на конфликты, этот член правления не разговаривает с тем… Я там был четыре года и не выдержал.

Вешать ли портрет?

— Ваша община — довольно маленькая, камерная. Так было задумано изначально или же есть планы по ее расширению, по привлечению новых людей?

— Проблема больших синагог — люди с улицы не находят себе места. У нас же молитвы проводятся в особой атмосфере, всем понятно, что они читают. Олег Фельдман, Вадим Липкинд, Дмитрий Фикс и Азарий Лапидус хотели создать синагогу для начинающих. Фельдман пошел к раввину Берлу Лазару, рассказал об идее, а тот порекомендовал меня. Я пошел. Два года пешком по шабатам ходил через весь город, дети уже привыкли, что праздники и субботы проводят без меня. Потом мы переехали, нашли квартиру поближе.

Община не может развиваться, не имея связи с Израилем — поездки в Иерусалим, на могилы праотцов в Хеврон. Человек вносит деньги в синагогу, но у него ощущение не как от исполнения заповеди о цдаке: я ж туда хожу, удовольствие получаю. Поэтому деньги надо брать на другие цели — вот есть хедер, там учатся дети малообеспеченных родителей, оплатите им учебу.

— Кем не должен быть раввин, мы уже поняли — за деньги не отвечать, дорогие подарки не принимать. А каким должен быть раввин?

— Раввин не должен быть общинным функционером. Он должен быть мудрецом, знатоком Торы. Именно к таким раввинам должна стремиться община, к людям, которые по 16 часов в день изучают святые книги. Люди должны знать, кто такой раввин. В России с этим есть путаница, для евреев раввин — это строитель общины, политик, функционер. А потом они приезжают в Бней-Брак, видят великого раввина р. Хаима Каневского и не впечатляются — сидит какой-то пожилой человек за томом Талмуда. А ведь в этом и есть величие раввина.

— Что еще должен делать или не делать раввин?

— Третье правило: раввин должен сторониться всевозможных споров и ссор, которые не связаны с Галахой. Одни хотят купить то-то, а другие — то-то? Пусть большинство решит. Не надо вести споры, ни внутри общины, ни между общинами. Я как-то спросил раввина Лазара, надо ли повесить в коридоре синагоги портрет Ребе. Он сказал: «Если тебе кажется, что, хотя бы один человек не придет в синагогу, если будет висеть портрет, не вешай». Мы находимся для того, чтобы приближать евреев к Торе, этого Ребе хотел.

— И что, в вашей синагоге, у любавических хасидов, портрет Ребе под запретом?

— У меня в кабинете есть маленькая фотография Ребе. Я смотрю на нее, и мне всякий раз становится стыдно. Есть песня: «Господа, прислушайтесь, чего просит Любавический ребе — чтобы мать и дочь зажигали свечи, чтобы все евреи надевали тфилин». Но ведь не Ребе же придумал эти заповеди. Что же имеется в виду? Ребе возложил на каждого человека ответственность за то, чтобы весь еврейский народ исполнял заповеди. Я соблюдаю шабат, но что я делаю для того, чтобы все остальные евреи его соблюдали? Поэтому мне стыдно.

Должна быть связь с детьми в общине. Раввин — это такой хороший дядя, который учится с детьми в синагоге, раздает конфеты, интересуется успехами. Так было испокон веков. Это отношение надо застолбить с раннего возраста. Обучать азбуке, играть с детьми. Синагога должна пробуждать исключительно положительные эмоции: там есть сладости, там можно побегать-поиграть.

В общине люди начинают двигаться по проторенному пути: еврейская школа, хупа, религиозная семья. Все общинные институты должны объединять людей. Знакомства с еврейской половинкой, воспитание еврейских детей. 20–30% участников программ «Лимуд» в прошлом связаны с той или иной синагогой. 

— Вы описываете идеальную картину. Все начинается с синагоги…

— Но не заканчивается и не продолжается там. Проблема в том, что общины не пытаются удержать у себя людей. Сделайте опрос — сколько людей, которые провели хупу или обрезание в синагоге, поддерживают связь с этой синагогой. Раввин может обслуживать максимум сто человек. Идеально — 50. Их надо постоянно обзванивать. Приближается праздник, сними трубку, позвони им. Людям, кстати, удобнее ходить в маленькую синагогу, чем в большую, где ты растворяешься, ты капля в океане. В маленькой синагоге ты через раз являешься десятым в миньяне, его интегральная часть.

Но и у больших синагог есть свои плюсы. В праздники, например, тысяча человек создает уникальную атмосферу. Однако в промежутках между крупными праздниками синагоги ничего не делают для того, чтобы удержать этих людей.

Помогать, вне связи с национальностью

— У «Хабада» хорошие отношения с государственными структурами, да и вообще российским евреям, слава Б-гу, жаловаться не на кого. Отношение властей к еврейской общине прекрасное. Должны ли евреи как-то отплатить за добро?

— Страны, в которых к евреям относятся хорошо, преуспевали в экономическом плане. Россия относится к евреям хорошо, и у нее все будет хорошо. Но простой русский человек напрямую никакой выгоды не получает от того, что я живу напротив. Поэтому мы должны делать проекты в социальной сфере — для всех людей, вне связи с национальностью. Пророк Иермиягу говорил: «И просите мира для того города, в который Я изгнал вас, и молитесь за него Г-споду, ибо при его благополучии и вы будете благополучны».
Надо открыть благотворительные столовые, больших денег это не стоит. Спонсоры охотно деньги дадут, продукты. Можно помогать больным, которым нужно попасть на ту или иную процедуру. Есть люди, которые постоянно ездят на диализ почек. Давайте организуем бесплатную транспортную службу! Для всех национальностей! Представьте себе водителя, который понимает: «Надо же, от этих евреев есть польза и для нас».
— Хорошо, а в еврейском аспекте что еще не сделано?

— В плане наличия и функционирования структур мы — в первой пятерке еврейских общин мира. Миква есть, миньяны проводятся, школы работают. Но достучаться до всех евреев еще не удалось. Чтобы еврей отдал ребенка в еврейскую школу, она должна быть самой лучшей. Лучшие учителя, лучшая программа, лучшее питание. Формировать классы согласно вступительным экзаменам. Продвигать неформальное образование в пределах общины, выделять репетиторов. 

Помните историю, когда раввин Лазар шел пешком в шабат, прошел 30 км? В ту же неделю была другая история — приехал известный израильский раввин, попросил отвезти его в Любавичи. Мы съездили, вернулись, в пятницу утром пошли в микву. Встретили р. Берла Лазара. Израильский гость захотел с ним поговорить, задать какой-то вопрос. Р. Лазар с ним побеседовал, потом была эта история с ходьбой пешком. Раввин из Израиля потом удивлялся: «Надо же, он поехал на встречу с Путиным, но ни словом не обмолвился, не сослался на нехватку времени, уделил мне время».

Не думаю, что у кого-нибудь из американских раввинов есть такие теплые отношения с Обамой, как у р. Лазара — с Путиным. И при этом человек остался двумя ногами на земле, он не задирает нос. Через час тебе выезжать на официальную церемонию, а ты спокойно принимаешь посетителя.

— Многие удивились, увидев р. Лазара на церемонии открытии Олимпиады. Нет ли тут противоречия: духовное лицо посещает церемонию, связанную с культом тела, материализма, всего того, что противоречит еврейским идеалам?

Любавический ребе пишет, что, когда царь зовет тебя куда-то, ты должен идти. Я могу вам гарантировать, что раввин Лазар не получал ни малейшего удовольствия от того, что сидел там. Все его отношения с властью он поддерживает не ради личных целей, а для выполнения своей миссии представителя еврейского народа перед властями. Но вы на другое посмотрите — российские власти считают, что неполным будет праздник, если евреев там не будет. Это очень важно. Лично Путину очень важно показать русскому народу, что евреи — не какие-нибудь аутсайдеры, это полноправные граждане.

Раввин Шмуэль Куперман родился в 1974 году в Иерусалиме. Получил религиозное образование в хедере и ешиве. В 1997-м женился, отец 11 детей. Работал посланником «Хабада» в Германии. В 2004 году приехал в Москву. Работал в еврейском общинном центре в Марьиной Роще. С 2012-го — раввин общины на Чистых прудах.