Он вырос в Бельгии, с детства рос в многоязычной среде и воспитывался на рассказах о советских евреях-отказниках. После перестройки наш собеседник участвовал в возрождении еврейской общины Киева, а сейчас он занимается уникальным субботним проектом в Москве. Как быть курильщику в шаббат, может ли министр транспорта убедить студента пройти обрезание, и бывают ли безгрешные люди.

– Вы уже почти 20 лет работаете с русскоязычными евреями, сначала в Киеве, затем – в Москве. У вас есть соответствующие корни?
– Разве что истории об отказниках, которые мне в детстве рассказывала мама перед сном. Это были наши герои – Щаранский, Эссас. Я родился в Антверпене. Моя мама жила там еще до свадьбы, отец родом из Лондона, а его предки – из Германии и Венгрии. В Иерусалим я поехал учиться в ешиве после четырех лет учебы в Гейтсхеде. Уже в Израиле я женился и остался жить после свадьбы.
– Ваша жена – сабра?
– Нет, она из Швейцарии. Но мы с ней вместе хотели жить в Израиле.
– И как это желание соответствовало переезду в Киев?
– Я всегда любил общаться с людьми, помогать людям. И как-то услышал, что в Иерусалиме открывается группа для обучения преподавателей для евреев, далеких от своих традиций. Прошел двухгодичный курс, и мне предложили несколько вариантов последующей практики.
Я мог выбрать работу в Гонконге, в Канаде или на Украине, в Киеве. Мы с женой пришли к выводу, что предпочитаем Киев. Родственники подумали, что мы тронулись умом. А мы в общей сложности проработали в Киеве 18 лет, основав там студенческий центр. Сегодня мы вернулись в Израиль, но своей деятельности я не оставил и продолжаю уже новые проекты. На этот раз в Москве.
– Как вы оказались здесь?
– Это связано с Чернобыльским ребе. Еще мой дедушка был связан с его тестем – равом Эльхананом Гальпериным из Лондона, и я еще с тех пор поддерживал особые отношения с Чернобыльским ребе. Когда в 2016-м ребе приехал в Москву по приглашению Германа Захарьяева, меня попросили приехать помочь ему в этой поездке, в первую очередь в качестве переводчика. Я охотно согласился.
Я знаю семь языков. С папой я с детства разговаривал по-английски, а с мамой – по-французски. Дома звучал идиш, на улице – фламандский. Еще, разумеется, я знал немецкий и иврит. Русский выучил в Киеве, украинский тоже немного понимаю.
– Вернемся к приезду Чернобыльского ребе…
– Для меня самого это было первым посещением Москвы. И я был просто потрясен: по сравнению с Москвой Киев показался мне Жмеринкой. С другой стороны, я увидел, что, несмотря на немалое количество еврейских организаций самого разнообразного направления (и все они проделывают колоссальную работу), здесь есть еще большое поле для деятельности. Причем с годами это ощущение у меня только усиливается. Так что, когда чернобыльские хасиды спросили меня, не хочу ли я быть их представителем в Москве, я охотно согласился.
– И как вас встретили столичные коллеги?
– Нас с самого начала очень хорошо приняли. В попытке разобраться в реальной ситуации мы встретились с руководителями практически всех еврейских организаций – религиозных и не только. И по сей день нейтралитет – наше кредо.
Я лично убежден, что, если человек понимает отличие фасона шляпы от глубины философии, лежащей в основе того или иного течения внутри ортодоксального иудаизма, то все проблемы окажутся просто надуманными. Хасидская теплота и задушевные песни прекрасно уживаются с субботним «литовским» столом, а значимость серьезного изучения Торы не отрицается ни одним хасидом.
– Ваш сегодняшний проект напрямую связан с проведением субботы.
– Да, почти сразу мне пришла в голову идея делать тут такие шаббаты, которые мы организовывали еще в Киеве и которых здесь не хватало, тогда как спрос на них вполне существовал. И вот сегодня я занят проектом Shabbat-host, предназначенным для молодежи и в первую очередь рассчитанным на москвичей, хоть принимают в нем участие и гости столицы.
Любой еврей, оказавшийся на шаббате в Москве, может воспользоваться этой системой. В рамках проекта мы помогаем найти интересную семью – не организацию и не синагогу, – вместе с которой человек может праздновать шаббат. Стараемся подбирать гостей и хозяев с общими интересами. Бытовые условия тоже разные: кого-то интересует одна трапеза, кого-то – две, кто-то заинтересован и в ночевке. У нас есть своя группа и в Facebook, и в «ВКонтакте».
– За сколько времени гость должен предупредить вас, чтобы можно было найти ему подходящих хозяев?
– Тут нет однозначного ответа. Есть семьи, которые хотят все запланировать еще до вторника. И есть те, к которым можно свободно обратиться в последнюю минуту. Предупреждая ваш вопрос: в общей сложности на сегодняшний день у нас есть 35 таких семей, но не все из них готовы принимать гостей каждую субботу.
– Ваш проект сопряжен с какими-то тратами?
– Разумеется. Мы платим зарплату администратору, оплачиваем рекламу в Facebook. Однако наш проект действительно обходится очень дешево.
– А принимающим семьям ничего не платите?
– Нет, это полностью противоречит нашей идеологии. Гостеприимство должно идти от чистого сердца, а не быть одним из пунктов договора по найму. Я сам проникся особой субботней атмосферой, уникальным гостеприимством в Иерусалиме. В субботу утром я решил прогуляться от своей ешивы до Стены Плача, но не рассчитал, что это – настолько неблизкий путь, что попасть обратно на трапезу я не успею.
Тогда я решил зайти по дороге в какую-нибудь хасидскую синагогу в религиозном районе Меа Шеарим – там явно будет кидуш и какой-нибудь кугель, а там посмотрим. Вдруг я вижу какого-то хасида в полосатом халате. Он обратился ко мне на идише: «К кому вы идете на трапезу?» Мне было неудобно признаваться, что на данный момент я – бомж. У меня был знакомый в этом районе, карлинский хасид, уникальный человек. Каждый шаббат он накрывал стол на три смены ешиботников – одну за другой. Я взял и назвал его имя. И тут хасид заявляет: «Так это же мой отец! У него и без вас соберется не один десяток гостей. У меня пока что миньян гостей не собрался, а до этого я просто не могу позволить себе начать трапезу. Будьте любезны, пойдемте со мной, будете десятым!»

Раввин Мордехай Нойвирт (фото: Eli Itkin)
Раввин Мордехай Нойвирт (фото: Eli Itkin)

– Помимо материальных затрат, чтобы отважиться на такое, нужно выстроить доверительные отношения с женой. Всю неделю она работает, не покладая рук, а тут нужно и заранее готовить, и принимать гостей. Когда же найдется время расслабиться?
– Если жена против, то, конечно, нельзя приглашать посторонних гостей. В первую очередь мы должны заботиться о самых близких.
– Нерелигиозный философ Ахад ха-Ам сказал: «Больше, чем евреи хранили субботу, суббота хранила евреев». Чем, по-вашему, уникален шаббат?
– Мы живем в мире постоянной беготни, в состоянии рассеянности, в системе эсэмэсок, мессенджеров и тому подобного. Вместо того чтобы подумать об истинной жизни, человек живет какими-то далекими новостями, количеством лайков. Шаббат же предоставляет человеку возможность вернуться к себе, к своей семье, своим близким, своему внутреннему миру, подумать о душе.
– Но даже не воспринимая шаббат как систему запретов, бывает трудно постичь глубину дня, который человек заполняет тем, что ест и спит. Может быть, еще читает книжки.
– Очень важно понять, что шаббат – это не просто поесть-поспать. Есть слова Торы, которые звучат за столом, есть субботние песни. Хафец Хаим сравнивал шаббат с вывеской магазина. В какой-то день магазин может не приносить выручку или быть закрыт на переучет, но пока есть вывеска, она свидетельствует, что магазин функционирует. А вот отсутствие вывески служит дурным знаком.
– Это реально объяснить человеку, пока еще далекому от еврейских традиций?
– В Киеве я был знаком с одним евреем, занимавшим пост крупного консультанта в правительстве. Со временем он стал постепенно открывать для себя иудаизм. После очередных выборов ему вновь предложили должность консультанта, и он согласился на своих условиях: «Если нет никакой реальной угрозы вроде войны или чрезвычайного положения, я не работаю с пятницы после обеда и до воскресенья». В ответ сначала была немая сцена с участием всех министров, а потом президент сказал: «Надо же, какие умные эти евреи! Они придумали даже, как дать отдых мозгам!»
Красивая история.
– Там же, в Киеве, у меня было три студента, о которых я знал, что они идейно созрели для обрезания, но их останавливает страх. Каждый раз, когда приезжал моэль и я приглашал их, мне отвечали: «Ой, как раз сейчас у меня куча экзаменов, но в следующий раз – непременно!»
Как-то раз я застрял в Киеве летом – не было билетов. Мне звонит моэль: «Завтра я буду в Киеве, нет ли кандидатов на обрезание?» Я стал обзванивать тех самых студентов. На этот раз они сослались на простуду. Вечером нас с женой пригласили в ресторан. А там – какой-то человек в окружении телохранителей подходит и представляется, называя еврейское имя. Выясняется, что он – министр транспорта.
Я вспоминаю, что видел целую статью о нем: о его пари с раввином Моше Асманом, что если определенная кандидатура победит на выборах, он сделает обрезание, и о том, как он выполнил свое обещание после выборов. Я с ним заговорил, описал ситуацию, и он тут же согласился позвонить моему студенту. Представляете – звонок от самого министра транспорта!.. На следующий день у нас состоялось три обрезания — первый студент повлиял на остальных.

Раввин Мордехай Нойвирт (фото: Eli Itkin)
Раввин Мордехай Нойвирт (фото: Eli Itkin)

– С какой заповеди лучше всего начать соблюдение?
– Мы должны с одинаковым рвением относиться и к легкой, и к сложной заповеди, поскольку не знаем их истинную ценность. У каждого есть свой «код к входной двери в иудаизм» в зависимости от склада характера и других факторов. Например, один студент юрфака, с презрением относившийся к обрядовости, пришел в восторг от изучения Талмуда. А это уже в свою очередь открыло перед ним перспективу к дальнейшему продвижению.
Поэтому я не могу однозначно сказать, с чего начать. Есть те, кто первым делом готов повесить мезузу. А для кого-то это настолько неудобно, что он предпочтет тихонько накладывать тфилин, но не выставлять напоказ свое еврейство.
– То есть соблюдение субботы – не первое место в списке?
– Есть заповеди, в которых заложена сила, чтобы передать внутреннюю красоту еврейства, и одна из них – шаббат. Но тут вмешивается голос дурного начала — «или всё, или ничего». У меня был студент, который выразил искреннее желание соблюдать шаббат, но, к сожалению, чувствовал, что это – выше его сил, поскольку был заядлым курильщиком. Я спросил его, сколько он выкуривает в день. Оказалось, пачку сигарет. Тогда я спросил, не мог бы он в честь шаббата курить на одну сигарету меньше. Он сказал: «Что это за поблажки?!» Я объяснил, что это и есть путь духовного развития. Духовный рост должен быть поэтапным. Курить 39 сигарет вместо 40 – не идеал, но хотя бы первая стадия. А если прыгнуть выше своих сил, то в конце дня можно просто рухнуть.
– Значит перфекционизм – это не по-еврейски?
– Мы живем в мире перфекционизма, но не считаемся с действительностью, живя в мире воображения. Люди с детства рисуют себе образ идеальной супруги или супруга. А Тора не скрывает недостатков даже самых великих людей, включая Моше. Идея безгрешности – нееврейская модель, тогда как иудаизм учит, что у каждого есть и дурное, и хорошее начало. Это непреложный факт.
Мой глава ешивы, раввин Хаим Койфман из Гейтсхеда, говорил, что очень важно брать разные еврейские книги и изучать их от корки до корки. Потому что каждая книга представляет проторенный путь внутри иудаизма. Ситуации и настроения в жизни могут меняться. Если у меня есть только одна тропа, и на данный момент она не подходит мне, то я могу забуксовать. Иногда мне подходят бреславские настройки, а иногда – хабадские, иногда ты больше нуждаешься в эмоциональной подпитке, иногда – в интеллектуальной. Нужно просто перезагрузиться, найти другой путь.