ГИЛЬ ХОВАВ: От яиц по-китайски хочется умереть!


Гиль Ховав (фото: Илья Иткин)

Израильский телеведущий, ресторанный критик, писатель и несостоявшийся управляющий отелем Гиль Ховав приехал в Россию по приглашению Израильского культурного центра в Москве. В перерыве между кулинарными мастер-классами и лекциями о своем прадеде — Элиэзере Бен-Йехуде — он рассказал нашему журналу, почему не любит телевидение, какое блюдо на планете считает самым ужасным и каким образом продолжает миссию знаменитого предка

О начале карьеры

У меня всегда была мечта — я точно знал, что хочу стать управляющим отелем. Когда учился в Иерусалимском университете, изучал французский и арабский языки, я не хотел пользоваться капиталом своей семьи, хотел быть независимым. И поскольку мне нужны были деньги на жизнь, на оплату жилья, я одновременно подрабатывал учителем арабского, убирал дома и работал барменом в отеле. Но денег все равно не хватало, и моя подруга, сотрудница местной газеты, сказала, что если я пишу так же хорошо, как говорю, то мог бы подрабатывать журналистом. Когда я пришел в газету и предложил свои услуги, меня спросили, о чем я хотел бы писать, но я не знал и предложил им самим выбрать тему. Редакторы узнали, что я разбираюсь в еде и напитках, и решили, что им нужен барный критик. Так я стал барным критиком, затем и ресторанным, ну а потом в моей жизни случилось все остальное.

В детстве я часто ходил в рестораны вместе с семьей, что было нетипично для Иерусалима 60–70-х годов. И тот семейный опыт очень помог мне в работе. Конечно, я понимал, что ходить по ресторанам и есть там бесплатно — это прекрасная работа, но сам никогда не принимал решения этим заниматься. Это просто случилось со мной, просто повезло.

 Главный учитель

Несмотря на то что я вырос в весьма состоятельной семье, дома мы ели блюда бедных людей. У нас все было проще, чем у большинства моих друзей. Например, на обед у нас подавали бобовый суп, рис и окру или пасту с самым простым томатным соусом, и я все это очень любил. Дело в том, что моя бабушка, которая также выросла в богатом доме, училась готовить у прислуги. Не могу сказать, что я учился готовке у бабушки, но я всегда наблюдал за ней, когда она занималась домашними делами, давала указания кухарке. Я был младшим из ее внуков и все время ходил за ней по пятам. Но бабушка никогда не пускала меня на кухню, ведь у сефардов считается, что мужчина приносит на кухню только две вещи — грязь и неудачи. Мне было 20 лет, когда она умерла. И в тот самый день я начал готовить, чтобы еда напоминала мне о ней. Бабушка не дала мне ни одного рецепта, но я пытаюсь их восстановить по памяти, это помогает мне чувствовать, что она все еще рядом со мной.

 На работе и дома

Я довольно странный телешеф, ведь я никогда не учился на повара и даже не работал в ресторане. Поэтому еда, которую я готовлю на шоу, очень простая — я готовлю как пожилая женщина и считаю это для себя комплиментом. Дома же я, как и на экране, делаю привычные, старомодные блюда. Когда один, ем иногда черствый хлеб или сэндвичи с сыром и помидорами. Но и по пятницам я готовлю для своей семьи и гостей очень простую, совсем не изысканную еду, ничего из молекулярной кухни. Интеллектуальной кухни мне хватает в ресторанах, дома я хочу есть то, что трогает душу.

 О сложных отношениях с телевидением

Я ненавижу телевидение, и так было всегда. Я никогда не смотрел телевизор и не смотрю его сейчас — ни новости, ни спорт, просто игнорирую экран. Работать на телевидении было весело, но я никогда не чувствовал зависимости от этой работы. Всегда параллельно занимался чем-то еще. Мне вообще кажется, что телевидение — это пустое, ведь там все должно быть плоским, должно происходить немедленно, все должно быть сказано в нескольких емких предложениях, но поверхностно. Да, я делал это, мне это нравилось, но для меня это не настоящее, я всегда знал, что это временно, это не мой дом.

Настоящим я считаю писательскую работу, я только что опубликовал новую книгу, коллекцию рассказов. А еще, как ни странно, приготовление еды. Если не готовлю несколько дней, у меня возникает непреодолимое желание пойти на кухню. Хочу готовить для своей семьи и для друзей, я люблю это, меня это успокаивает.

 По ту сторону экрана

На публике, на экране я всегда должен быть в приподнятом настроении, но в жизни, разумеется, нередко бываю и в плохом. В таких случаях я читаю и сплю — вы не представляете, как долго я могу спать! Наверное, это одна из причин, по которым я решил уйти с телевидения. Ведь на телеэкране ты должен быть всегда энергичным и веселым — зрители хотят развлечений! А мне это кажется неестественным, и поэтому мне больше нравится писать. В финале некоторых моих историй читатели плачут, ведь грусть — это часть жизни. И если чего-то подобного нет, значит, появляется ощущение неестественности. Впрочем, хотя моя жизнь и не усыпана лепестками роз, это довольно неплохая жизнь.

 Об усталости от еды

Как ресторанный критик я ем вне дома как минимум 10 раз в неделю. Разумеется, эта работа намного легче, чем у грузчика, но все же и она может надоесть. Однажды я спросил одного известного ресторанного критика, не устает ли он от постоянных походов по ресторанам, ведь нам не всегда приходится есть в роскошных местах, чаще всего это обычные кафе «за углом». И тот ответил, что каждый раз, открывая дверь, он говорит себе, что именно здесь он попробует лучший обед в своей жизни. Я научился у этого человека относиться к работе как к приключению, и это позволяет мне сохранить свежий взгляд на вещи.

После нескольких сезонов кулинарных шоу на телевидении я понял, что приготовил в жизни достаточное количество пасты и сделал серию интервью с израильскими интеллектуалами, ток-шоу, а также серию интервью с нобелевскими лауреатами из разных стран мира. Это огромное удовольствие — путешествовать по миру и разговаривать с умными людьми! А два года назад я устал от телевидения и переключился на писательскую работу, это мне идеально подходит. Думаю, если захочу вернуться на телеэкран, всегда смогу это сделать.

 Худшая еда в мире

С годами я становлюсь все более разборчивым едоком. Например, сейчас я не ем рыбу, обработанный шпинат, мед, не люблю пить молоко и терпеть не могу гефилте фиш. А несколько лет назад я делал телешоу о самых отвратительных блюдах на планете, оно называлось «Убить Гилла» (Kill Gil). Победило китайское блюдо под названием «столетние яйца». Это куриные или утиные яйца, которые на несколько месяцев закапывают в землю, обложив смесью из глины, соли, лошадиной мочи и прочего. Готовые «столетние яйца» имеют черный цвет и стоят невероятно дорого, около $250 за штуку. Когда ты ешь это, хочешь умереть. Правда, перед этим я делал шоу о лучших в мире блюдах, и в том сезоне победила утка по-пекински.

 Об израильской кухне

Блюда, которые каждый израильтянин немедленно назовет национальными, это хумус, фалафель и шницель из куриных грудок. Здорово, что в Израиле кухни разных народностей не смешиваются: у нас живет около 60 этнических групп, и у всех есть собственные кулинарные традиции. В любом уголке Иерусалима или Тель-Авива можно найти арабскую, русскую, французскую или итальянскую кухню. Но итальянский ресторан не будет просто пиццерией, которых полно во всем мире, это всегда ресторан евреев, приехавших из Италии, с их собственными рецептами. Так что современная израильская кухня в какой-то степени постмодернистская, это не плавильный котел для всех кухонь мира, здесь принимают все традиции. Это неотъемлемая часть нашего израильского балагана.

 О детстве в знаменитой семье

Я не только внук Элиэзера Бен-Йехуды, но и сын Моше Ховава, человека, который был суперзвездой радио в те годы, когда еще не существовало телевидения. Это все равно что быть сыном Роберта Редфорда! Я вырос, понимая, к какой семье принадлежу, и мне это нравилось. Но я не слишком верю в наследственность, думаю, каждый человек должен быть самим собой. За свою жизнь я встретил немало глупых детей в семьях интеллектуалов и немало умных людей, чьи родители не обладали особым умом. Я не чувствовал никакого давления из-за принадлежности к знаменитому семейству, я знал, что сам должен решить, кто я такой. Но все же история семьи — это тоже часть моей личности.

 Великий прадед

Мой прадед Элиэзер Бен-Йехуда — человек, возродивший иврит. Я невероятно увлечен этой историей, мне она кажется историей чуда, и для меня большая радость рассказывать ее. Сегодня я был в университете, говорил о возрождении иврита и видел, как меняются глаза студентов, когда они слышат о том, что случилось сто лет назад! Тогда никто не говорил на этом языке, а сейчас моя дочь родилась в стране, где говорят только на иврите, и сама она говорит только на нем!

Несколько месяцев назад я поехал в Белоруссию с «Лимудом», и правительство страны пригласило меня в родную деревню прадеда Лужки. Он родился в крайне бедной семье, и в пятилетнем возрасте его отослали из дома, поскольку мать не могла обеспечить пропитание для всех детей. Но больше ста лет спустя в Лужках открыли памятник напротив дома Бен-Йехуды. На церемонию открытия собралась вся деревня, и люди хором кричали на иврите: «Спасибо за иврит!». Я возложил к дому прадеда письмо своей дочери, внучки его внучки, в котором она поблагодарила его за возрождение своего языка. Для меня это был необыкновенно эмоциональный момент!

 Культурный посланник Израиля

В последние годы я активно сотрудничаю с «Лимудом», а иногда и с Министерством иностранных дел — езжу по миру с лекциями не только на кулинарные темы, но и о моей семье, об истории иврита. Я очень люблю эту часть своей жизни, часто вообще еду куда-то за свой счет, мне редко платят за выступления. Делаю это, чтобы люди в мире поняли две вещи. Вторая — это то, что у нас в Израиле прекрасная еда. Ну а первая — и главная — что мы, израильтяне, просто люди! Обычно жители других стран узнают об Израиле из газет, и зачастую это не слишком приятные истории, в которых речь идет о войне или каком-то противостоянии. Это правда, ситуацию у нас не назовешь простой. Но несмотря на это, мы такие же, как люди в других странах мира. Мы так же влюбляемся, женимся, разводимся, играем, готовим еду, воспитываем детей… В общем, все как у всех. И я вижу себя посланником этой стороны Израиля — не политической, а человеческой правды о стране. Люди разных народов должны знать друг друга.

Я вот только что приехал из Новосибирска, куда попал впервые в жизни. Как израильтянин, я думал, что Сибирь — это снег, всеобщая печаль, политические проблемы… Но вместо этого увидел прекрасный город с великолепными ресторанами, где люди мне улыбались, принимали меня невероятно радушно. Я провел там потрясающее время. Они, в свою очередь, думали, что раз я живу где-то в пустыне, то должен явиться едва ли не на верблюде, а я вместо этого приехал на мерседесе. Я не увидел снега, а они верблюда, мы все были удивлены, и это прекрасно. Вот для чего нужны такие встречи.

 Если бы…

Если бы я мог вернуться на много лет назад, наверное, все же попробовал бы себя в роли управляющего отелем или агента по недвижимости, поскольку очень люблю дома. Но я доволен тем, чем сейчас занимаюсь, кем стал. Конечно, я чувствую, что есть интересные дороги, которые я мог бы пройти, но не прошел. Мне 53 года, и я начинаю понемногу стареть, так что понимаю, что буду заниматься своим делом до конца жизни. Но есть худшие судьбы, так что все в порядке, я доволен своей.

 

Рецепт от Гиля Ховава:

Йеменская аджика Схуг (Zehoug)

Это блюдо, которое многим россиянам кажется совершенно диким, варварским, ведь это очень острая, тяжелая еда. Но я люблю его, поскольку у меня есть йеменские корни, а этот сальса-соус, похожий на песто, очень популярен в Йемене. Схог ставят на стол в качестве приправы: чайную ложку можно добавить в суп, чтобы сделать его поострее; можно есть его с традиционным йеменским хлебом, с сыром, с курицей, с фалафелем или рисом. Существует столько рецептов этой приправы, сколько в мире йеменских семей. Но это, разумеется, единственно верный, поскольку это рецепт моей бабушки. В нем семь ингредиентов, а семь, как известно, священное число для евреев.

Большая горсть листьев кориандра

1 очищенная головка чеснока

15 свежих острых зеленых перчиков

1 ч. л. соли

1 ч. л. черного перца

1 ст. л. кумина

1 ст. л. молотого кардамона

Все ингредиенты измельчить с помощью блендера, получится ярко-зеленая паста, которую можно хранить в холодильнике не меньше месяца. Добавлять масло, уксус или лимонный сок не требуется.

Возможно, вас также заинтересует:

Версия для печати

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>