ГАЛИНА МУРАХОВСКАЯ: «Мне всегда нравилось принимать вызовы»


Галина Мураховская (фото: Vladimir Badikov)

Директор Еврейского культурного центра на Никитской им. Ральфа Гольдмана стала экономистом по совету мамы. В далекую Аризону ее забросило онлайн-обучение, а небоскребам Нью-Йорка она предпочла работу в еврейской общине Москвы. И начала с «Джойнта». 

— У вас за плечами работа в крупных финансовых и промышленных структурах. Что привело вас в «Джойнт»?

— Полтора года назад я увидела объявление в «Фейсбуке»: в «Джойнте» ищут координатора проектов. Написала, спросила, что требуется, какая зарплата. И решила попробовать. После нескольких интервью меня приняли на работу. Интервью, кстати, я проходила по «Скайпу».

— В чем заключались плюсы работы в «Джойнте»?

— «Джойнт» привлек меня тем, что это еврейская организация, но не религиозная. Это работа с людьми, интенсивная социализация. Я очень давно вышла из еврейской среды, когда окончила школу ОРТ, и вернулась полтора года назад. Я изменилась. Была школьницей, стала взрослым человеком. Изменились люди, которых я знала, они стали другими.

Поначалу я была координатором Школы социального предпринимательства «Каэт». Мне действительно было интересно, я познакомилась с людьми из совершенно другой сферы деятельности. Я благодарна «Джойнту» за колоссальный опыт, который позволил мне расширить горизонты. И когда мне предложили пройти интервью на должность директора ЕКЦ, мне это показалось захватывающей перспективой. Теперь я с удовольствием работаю с замечательным коллективом Центра, хотя, конечно, ЕКЦ — это сложная структура, живой организм. Живым организмом управлять нелегко. Но ведь жизнь — это всегда вызов, а, как говорит Криштиану Роналду, «мне всегда нравилось принимать вызовы… — иначе я бы давно повесил бутсы на гвоздь» (смеется).

— Давайте поговорим о той самой еврейской среде, из которой вы вышли и в которую вернулись. Где ваши корни?

— Я родилась в Москве. Училась в школе ОРТ, поступила туда сразу после ее открытия. Это был 1995 год, мои родители увидели объявление, решили, что мне в этой школе стоит поучиться. У нас семья нерелигиозная, но мы чтим традиции, держим пост в Йом-Кипур, едим яблоки в меду в Рош а-Шана. Так делали бабушка с дедушкой, так делаем и мы.

Когда дедушке по маминой линии было пять лет, его семья переехала в Москву из Шаргорода. Бабушка тоже из этих мест. Со стороны папы родственники родом из Молдавии и Украины. Папа в 70-е приехал в Москву учиться и познакомился с мамой. У нас много родственников в Израиле и США, моя старшая сестра живет в Израиле. Наша семья осталась жить в России.

— Почему?

— Папа в 90-е начал строить бизнес, и мама с папой решили никуда не уезжать. Остались мои родители, бабушка с дедушкой, дядя и тетя с маминой стороны. Остальные уехали.

Когда я окончила школу, встал вопрос о будущей профессии. Я выбирала между юристом и экономистом, больше склоняясь к первому варианту. Был конец 90-х, на тот момент в стране было огромное количество уголовных дел, и я, конечно же, хотела заниматься уголовным правом, но мама внятно сказала: «Я не хочу, чтобы ты этим занималась». И я пошла по пути наименьшего сопротивления — в Российский университет дружбы народов на экономический факультет. Стала экономистом широкого профиля. И кстати, нисколько не жалею. Потом была работа в нефтепромышленной компании. Многому пришлось учиться, свободного времени не было. Следующим местом работы стала лесопромышленная компания. Потом — строительная фирма, где я откровенно заскучала. Особенного интереса работа не вызывала, и я от скуки поступила в онлайн-университет в США в Фениксе. Это было одно из первых заведений, где можно было удаленно изучать все необходимые дисциплины, от начала до конца. Взяла курс MBA General, который состоял из шести предметов, и училась.

Считается, что MBA — это какие-то магические буквы, практическая ценность которых не совсем ясна.

— Мое мнение — MBA нужен управленцам, чтобы понимать, чем занимаются подчиненные. Экономисты, юристы, HR. В России MBA получают, чтобы обзавестись связями, и это действительно работает. Я знаю человек пять, которые окончили MBA в России и устроились на хорошую работу.

У меня была цель — скоротать время и получить знания. Доучилась и поехала в Аризону сдавать экзамены и получать диплом. Как там было жарко!

Через какое-то время я решила, что и мне надо что-то кардинально поменять в жизни. Я очень устала и хотела отдохнуть. В Израиле есть традиция — после демобилизации люди на год-два уезжают за границу. Дауншифтингом, правда, заниматься не пришлось, у меня были деньги, я вела бухгалтерию на аутсорсинге и сдавала квартиру в Москве.

— Сколько времени вы провели за границей?

— Полтора года я прожила в Нью-Йорке. Поначалу планировала остаться в Америке. Я нашла там очень хороших знакомых. Но там надо было жизнь строить с нуля, абсолютно. А у меня в Москве друзья, родители. И я вернулась.

— Что тяжелее — жара в Аризоне или работа в ЕКЦ на Никитской?

— Раньше у меня в подчинении не было такого количества людей. Я работала финансовым менеджером на разных предприятиях, отвечала за десяток человек, еще несколько было на аутсорсинге. Но все эти люди не приходили ко мне каждый Б-жий день. Здесь же — около ста человек, не считая внештатников, и когда все они приходят к тебе со своими просьбами, проблемами и рационализаторскими предложениями, страсти накаляются до аризонских температур. Но моя «жароустойчивость» повышается с каждым рабочим днем.

Будущее ЕКЦ на Никитской им. Ральфа Гольдмана

— У вас собственное видение того, как должен функционировать ЕКЦ?

— Я не тот человек, который работает с девяти до шести. Если надо работать круглосуточно, буду. Моя задача — сделать что-то свое, как бы затерто это не звучало, с душой. Я придаю большое значение семейным ценностям и хочу, чтобы люди относились к ЕКЦ как к своему дому. Пока наша аудитория весьма разнородна. Есть те, которые приводят детей в сад. Есть те, кто ходят на вечерние мероприятия. Моя цель — объединить этих людей, расширить «общину ЕКЦ». Это, конечно, только вершина айсберга, а остальное — правильное целеполагание, планирование и ежедневная кропотливая работа.

— Детский сад при ЕКЦ пользуется большой популярностью. С чем это связано?

— Детский сад, действительно, один из лучших в Москве — мы в рейтингах Forbes и Tatler. Основная причина популярности, мне кажется, в современных методиках преподавания, высоком качестве образования, ну и, конечно, в атмосфере любви и доброжелательности, которая не менее важна, чем педагогический компонент.

— ЕКЦ, как вы заметили, организация нерелигиозная. Что происходит в детском саду с кашрутом и еврейской составляющей как таковой?

— Кухня у нас — то, что именуется «кошер стайл». Инспектора кашрута нет, я обязана большую часть продуктов покупать на определенной продуктовой базе, которая снабжает все детские сады Москвы. Но мясо и куры мы покупаем кошерные. Так как мясо сертифицировано, Роспотребнадзор принимает такое положение вещей: во-первых, наш детский сад частный, во-вторых, с национальными особенностями.

Мы живем по еврейскому календарю. Не надо забывать, что миссия ЕКЦ — это Jewish renewal, возможность открыть двери в еврейство всем желающим. В расписании детского сада — уроки «Танаха», традиции, иврит, израильские танцы. Мы устраиваем семейные шабаты, очень серьезно подходим ко всем еврейским праздникам — от поездок в Синагогу и детального изучения на занятиях, где все предметы тематически увязываются с наступающим праздником, до, скажем, зажигания ханукальных свечей на известных площадках города, в театрах, музеях, парках. Я считаю, что ЕКЦ качественно и глубоко подходит к понятию «неформальное еврейское образование» для детей.

— В плане денежной составляющей…

— Детский сад — прибыльный бизнес. Сам ЕКЦ существует на гранты. Недавно у нас открылось «Арт-кафе на Никитской», чтобы клиентам было где перекусить. Бренд-шеф кафе — Роман Гершуни, человек, который придумывает всю концепцию. Надеемся, оно будет финансово успешным.

— Падение курса рубля сказалось и на вашей организации?

— Сейчас дорожают электроэнергия, продукты и услуги. Мы в постоянном поиске спонсоров. Часть денежных средств выделяет «Джойнт». Мы ужимаемся, многие ужимаются. Находим какие-то способы решения вопроса, без потери качества.

— Какие новые культурные мероприятия появились в ЕКЦ после вашего прихода?

— В этом году в первый раз состоялся фестиваль «Y-Fest — дни идиш в Москве». Надеюсь, что он станет ежегодным. Куратор культурных программ ЕКЦ Юлия Шлимак ездила в Международный центр языка и культуры идиш при Всемирном еврейском конгрессе в Вильнюсе, а потом предложила пригласить лекторов оттуда. Так и родился на свет Y-Fest.

Но ведь современные московские евреи в массе своей этим языком не владеют.

— Мой папа на этом языке говорит, мама понимает. Есть ряд выражений, которые я улавливаю. И для многих людей — это язык, на котором разговаривали их предки. Это мировая тенденция к ренессансу идиш — люди чувствуют свою причастность к громадному культурному кластеру. И это, безусловно, еще один путь к самоидентификации. Как сказал Исаак Башевис-Зингер (и я с ним совершенно согласна): «Идиш еще далеко не сказал свое последнее слово. В нем содержатся сокровища, которые все еще скрыты от мира». И наш фестиваль — это попытка показать людям хотя бы небольшую часть этих сокровищ».

Возможно, вас также заинтересует:

Версия для печати

1 Комментарий

  1. Avik

    25.10.2015 at 10:03

    Галина привет
    мои поздравления
    гордимся тобой
    желаем успехов на этой интерсной работе
    Майданики

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>