- Журнал «Москва-Ерушалаим» - http://www.moscow-jerusalem.ru -

ЕВГЕНИЙ ТАРТАКОВСКИЙ: Что ждет пришитую руку?

Преподаватель Тель-Авивского университета Евгений Тартаковский об адаптации русскоязычных иммигрантов в Израиле. Перепьет ли выходец из Адис-Абебы экс-москвича, надо ли бояться беженцев из Судана, и почему в одной лишь Москве живут 70 тысяч “возвращенцев”.

— По израильским меркам вы так называемый ватик, старожил…

— Я приехал в Израиль в 1990 году из Екатеринбурга. Сразу поступил на психологический факультет Еврейского университета в Иерусалиме. Получил вторую степень по клинической психологии. Работал в основном с подростками-иммигрантами, которые прибыли в Израиль в рамках программы “Наале”. Также трудился в психиатрической больнице “Абарбанель” в Тель-Авиве. Затем работал в “Джойнте”, разрабатывал программы помощи еврейским семьям в странах бывшего Советского Союза.

— С чего началась научная карьера?

Поступил в университет имени Бен-Гуриона, получил докторскую степень по социальной работе. В 2007 году меня приняли в Тель-Авивский университет на кафедру социальной работы. Там я и нахожусь по сей день.

— Волну иммиграции, которая прибыла в Израиль в начале 90-х, нередко называют колбасной алией. Дескать, советские евреи рвались на Ближний Восток не ради сионизма, а ради материальных благ. Вы с этим согласны?

— Я занимаюсь психологией эмиграции много лет. У меня есть несколько исследований. Одно касается мотивации к эмиграции. Есть 250 млн эмигрантов в мире, и мы не очень понимаем, почему одни уезжают, а другие — нет. Я разработал теорию, согласно которой решение является комплексным, но одна причина — основная. Интересно, что основная мотивация молодежи в СНГ 90-х годов была материалистическая, ехали за лучшей жизнью. Не от того, что боялись чего-либо в России. Они ехали с целью саморазвития, это достаточно позитивная мотивация. Поэтому русскоязычные израильтяне сейчас в массе своей неплохо устроены. Хотя, конечно, чем хуже в стране исхода, тем интенсивнее иммиграция. Для России это 1991–1992 год, а также 1999-й, после дефолта.

— При этом мы нередко слышим о проблемах, характерных для детей иммигрантов. Новая страна, чужаком быть в школе некомфортно. Взрослые устроились, а юные?

— Я исследовал детей, которые приехали по программе “Наале”. Эта программа начала функционировать в 1992 году. Подростки 15–16 лет ехали изначально туристами, на три года. Фактически это иммиграционная программа, статистика показывает, что 80–90% детей остаются, ко многим приезжают родители. В США и Европе много детей и подростков приезжают без родителей, но только в Израиле для них есть специальная, поддерживаемая государством программа.

Я хотел понять, что с этими детьми происходит. Оказалось, что с ними все хорошо, психологическое самочувствие лучше тех, кто остался в странах исхода. Это исследование захватывало и период до иммиграции. Неожиданно выяснилось, что до иммиграции дети чувствовали себя более израильтянами, чем “русскими”.

— Почему?

— Это можно объяснить тем, что принятие решения о переезде оборачивается автоматической идентификацией с новым социумом. После переезда наблюдается обратная картина — в Израиле иммигрантов из СНГ считают “русскими”, это накладывает свой отпечаток.

— В годы массовой иммиграции на тель-авивских скамейках улиц хватало матерившихся подростков с бутылками в руках.

— Были исследования о разнице в употреблении алкоголя и наркотиков. Те иммигранты, которые прибыли в начале 90-х, употребляли алкоголь и наркотики в гораздо больших объемах, чем коренные израильтяне. Это изменилось во втором поколении, среди детей, рожденных в Израиле или привезенных в очень юном возрасте. В этих случаях отличий между израильтянами и “русскими” нет. Казалось бы, это элементарно, происходит некая ассимиляция норм принимающей страны. Но среди выходцев из Эфиопии картина обратная. В первом поколении потребление алкоголя и наркотиков минимальное, во втором — существенно больше, чем у среднестатистических израильтян. Поведение детей и подростков иммигрантов зависит от того, что в новой стране происходит с ними и их родителями, насколько успешно они устраиваются.

Евгений Тартаковский (фото: Илья Иткин) [1]

Евгений Тартаковский (фото: Илья Иткин)

 

— Один из идеологов сионизма Артур Рупин говорил: “В Израиле любят алию (репатриацию), но не любят самих олим (репатриантов)”. Как проходит адаптация среднестатистического иммигранта?

— Идут сложные процессы, в которых важную роль играют как нормы страны исхода, так и то, что происходит с иммигрантом на новом месте, успешно или неуспешно прошла интеграция.

Алия — это идеологическая иммиграция, население принимающей страны считает, что иммигранты похожи на них. У меня была рука, ее отрезали, потом пришили, теоретически она должна быстро прирасти. Поэтому отношение к “диаспорным иммигрантам” лучше, чем к “чужакам”. Они наши люди. Та же ситуация с советскими немцами, прибывшими в Германию.

Французские евреи являются очень интересной группой. Во-первых, они религиозные. Приезжают в основном сефарды, которые изначально были куда менее ассимилированными, чем ашкеназы. Причины алии из Франции, конечно, кроются в антисемитизме. Но не только, еще и в финансовых факторах.

— После очарования наступает разочарование?

— Да, и все разочарованы друг другом. Есть объединяющий фактор, но различия весьма существенны. Иммигранты понимают, что новые реалии — далеко не то, что виделось сквозь розовые очки, а коренные жители с удивлением смотрят на этих странных понаехавших людей, совсем на них не похожих.

— Чем вы занимаетесь на кафедре Тель-Авивского университета?

— Есть большой плюс у работы в научных структурах. Ты работаешь очень много, но утром думаешь: “Что еще интересного я сегодня узнаю благодаря исследованиям?” Я сейчас занимаюсь двумя темами. Мы начали серию исследований по отношению израильтян к разным группам иммигрантов, а также к беженцам из Судана и Эритреи. Их примерно 54 000, что с ними делать, никто не представляет. Гражданство суданцам и эритрейцам давать не хотят. За всю историю Государства Израиль статус беженца получили 170 человек.

— Но есть же какие-то международные правила, обязывающие все страны?

— Есть международная конвенция, которую Израиль подписал. Изначально она распространялась на евреев, переживших Катастрофу. Они были рассеяны по всей Европе, назад их принимать никто не хотел. Потом конвенцию расширили на всех остальных. Общий принцип: нельзя возвращать беженцев в страну, из которой они бежали. При этом конвенция не предусматривает комплекс мер, который необходимо предпринимать в отношении этих людей, за исключением базовых вещей для выживания. Кормить, дать минимальное жилье. О предоставлении какого-либо статуса никто не говорит.

Это интересный феномен. 50 000 человек, которые не получили от принимающего государства ничего. Они имеют право на медицинскую помощь в случае опасности, их дети имеют право на образование, и ничего более. Вместе с этим мы не слышим о проблемах этой группы. Они создали свою общину, молодежные организации, детские сады. 95% из суданцев и эритрейцев работают, это удачный пример самоадаптации. Большая часть — христиане, они, кстати, вполне положительно относятся к Израилю. Во время войны в Газе они вышли на демонстрацию в поддержку Израиля.

— Зато хватает проблем у коренного населения.

— Мы слышим о проблемах окружающих, вызванных местонахождением этой группы, — например, рост кривой преступности в южных районах Тель-Авива. Два вида преступности: преступления, связанные с личной собственностью, и сексуальные.

В плане демографии мы говорим о 85% мужчин в возрасте от 20 до 40. Думаю, что гражданство им не дадут, попытаются переправить в другие страны.

— Почему?

— Мне кажется, причина идеологическая. Это соприкасается с проблемой арабских беженцев в Израиле. Мы говорим о четырех миллионах палестинцев, считающихся беженцами. Если мы принимаем африканцев, почему не принимаем палестинцев?

У нас 8000 детей беженцев. Что с ними делать? Держать во временном статусе? Они знают только один язык — иврит. Отправить их на родину, которую они никогда не видели?

— По поводу числа “возвращенцев” в СНГ единого мнения нет: одни говорят о 50 000, другие называют цифры, которые в три, а то и в четыре раза превышают этот показатель. Что думает наука?

— В районе 100 000 русскоязычных иммигрантов уехали из Израиля обратно — на территорию бывшего СССР, особенно в Россию и на Украину. В Москве, по разным оценкам, находится до 70 000 таких людей. Исследований по этой теме очень мало. Есть исследование по жителям Гонконга, которые уехали в Канаду и вернулись. Есть немало людей, живущих на две страны, появился новый вид семейных отношений, когда люди проводят две недели вместе и две — отдельно. Многие мои друзья, которые работают в области хай-тек, находятся за границей по полмесяца.

Социологи задают малое количество четко направленных вопросов, их интересуют цифры: какой процент людей остался в России? сколько уехало и вернулось? по какой причине? Меня же, как психолога, интересуют связи между переменными. Например, как различные личностные ценности определяют мотивацию и поведение людей.

— Как это связано с возвращением на “доисторическую” родину?

— Есть теория, которая говорит, что, когда наши ценности совпадают с ценностями общества, в котором мы живем, наше психологическое состояние лучше. Возможно, что те, которые вернулись, обладают системой ценностей, которая более совпадает с российской, чем с израильской.

 

Биография

Евгений Тартаковский преподает в Тель-Авивском университете. Степень магистра в области клинической психологии он получил в Еврейском университете, а докторскую степень — в университете им. Бен-Гуриона. До начала академической карьеры Тартаковский занимался работой с семьями иммигрантов из СНГ в рамках организации “Джойнт”, а также оказывал помощь подросткам, прибывшим в Израиль согласно программе “Наале”. Опубликовал свыше 40 научных статей, является редактором книг, посвященных общинной психологии и психологическим аспектам эмиграции. Д-р Тартаковский консультирует израильские государственные и частные структуры, среди которых министерство образования, армия обороны Израиля, полиция и Еврейское агентство “Сохнут”.

 

Возможно, вас также заинтересует:

Ноябрьские тезисы (2015)
[2]
Илья Васильев: «Вернуть человека его потомкам»
[3]
Пиар по-еврейски
[4]