ЕВГЕНИЙ ДАВЫДОВИЧ: «Банковский бизнес основан на доверии»


Евгений Давыдович (фото: Eli Itkin)

Руководители делового клуба «Соломон» Евгений Гольцман и Денис Гуревич встретились с главой Связного банка за неделю до отзыва лицензии. Несмотря на непростую ситуацию, Давыдович излучал оптимизм. Как хоккей помогает управлять банкирами, почему наш герой был готов умереть, бегая кросс, и к чему должен приготовиться вкладчик в эпоху кризиса

Как бросать шайбу

— Расскажите, пожалуйста, о своих корнях.

— Я родился на Дальнем Востоке, отец был военным — на пенсию ушел подполковником танковых войск. Была в ходу шутка: «На Дальнем Востоке есть два еврея: я и шлагбаум». Папа учился в Омске, а жил в Благовещенске, на границе с Китаем. Там до границы было метров 200. Родители рассказывали, что в том месте, где мы жили, была могила пограничников, которые погибли в ходе вооруженного конфликта. В 1969 году было скрытое противостояние, потом китайцы подгадали день, когда советского руководства не оказалось в стране, и перешли в открытое наступление. Танки вышли на лед, один из офицеров, участвовавших в этих событиях, впоследствии стал командиром спецназа «Альфа».

Периодически хочу вернуться туда, посмотреть, где я родился. Каждое лето летали в Одессу, на родину матери, в отпуск. Когда мне было 12, мы туда переехали. По-украински не говорю — детей военных тогда от уроков украинского освобождали, но на слух понимаю, читаю. Есть слова на украинском, которые мне нравятся больше русских аналогов. Например, «натхнення» — вдохновение.

— Где жилось лучше?

— Везде люди хорошие. Детские воспоминания всегда другие. До 12 лет тебе, в принципе, всё хорошо. Я занимался хоккеем, всё нравилось.

В Одессе в советское время еврейская тема в достаточном объеме присутствовала. Бабушка и дедушка разговаривали на идише, а поколение моих родителей уже было советским. В Одессе атмосфера отличалась от дальневосточной, да и сейчас отличается, конечно. Когда бабушка и дедушка хотели, чтобы мы их не поняли, они переходили на идиш.

— Какие у вас в детстве были мечты? Карьерные устремления?

— В детстве я хотел быть военным. Помню, в 14 лет у меня обнаружили близорукость. Это была трагедия всей жизни — не смогу поступить в военное училище! А потом все в стране поменялось. Раньше военные хорошо зарабатывали, имели льготы, пенсию.

— Продолжим школьную тему. Как вы учились? Был ли антисемитизм?

— Учился хорошо, антисемитизм был. В начальной школе преподавала учительница Вера Степановна. Мои родители всегда удивлялись: в дневнике плохих оценок нет, а в четверти — 4, а не 5. А Вера Степановна дежурным голосом отвечала: «Ничего не знаю, в журнале стоит двойка».

В каких-то вещах я, будучи взрослым, понял мудрость отца. Папа сказал одну вещь, которую я осознал лет в 30. «В сборной СССР играют 20 человек, шансы на то, что ты попадешь в сборную, малы. Но это не повод не заниматься хоккеем. И это не повод запускать учебу. Сможешь это все сбалансировать?» Мне тогда было лет 9–10.

— Кроме учительницы-антисемитки проблемы были?

— В школе всегда есть противостояние: мальчики-девочки и так далее. Классе в третьем противоборствующей стороне я написал записку со всеми ругательными словами, которые знал. Учитывая, что занимался хоккеем, знал немало. Записку перехватили, отнесли классной, та обалдела и вызвала папу в школу.

— А он потом взял ремень и…

— Нет. Папа нашел гениальную отмазку: «Понимаете, мальчик занимается спортом. В хоккее есть такая особенность — если шайбу бросишь и не сопроводишь ее бранным словом, она плохо полетит». Когда мы вышли, он меня предупредил: «Ругаться уместно на площадке или в раздевалке. В других местах — ни-ни».

Пережить Новый год

Евгений Давыдович (фото: Eli Itkin)

Евгений Давыдович (фото: Eli Itkin)

— Что было после окончания школы?

— Школу я окончил с медалью. Тогда выпускные экзамены засчитывались при поступлении, но на экономический факультет Политеха в рамках эксперимента поступить было нельзя. Дядя сказал: «Сдашь ты экзамены, случайно не поступишь — и окажешься в армии. Поэтому лучше иди на другой факультет, а потом переведешься». Так и получилось. Год я отучился на факультете автоматизации и электрификации промышленности. Потом перевелся на экономический.

Летом после первого года обучения я сел перед магнитофоном, забыв вытащить провод из розетки. Разрезал его скальпелем, меня ударило током. Отец это дело увидел: «М-да, тебе точно надо на экономический».

— Начало 90-х, СССР распадается на глазах, люди готовы бежать туда, куда пускают. Вы не хотели уехать в Израиль?

— Часть родственников уехала в Америку, тогда давали статус беженца. Я хотел уехать после путча, тогда была реальная паника. Но мне не дали статус беженца, страшно переживал. Ситуация как на былинном камне «налево пойдешь — коня потеряешь» часто встречается в жизни и определяет ее сценарий на десятилетия. Говорить, что плохо, что хорошо, бессмысленно. Тогда были сложные времена. А вот сейчас уехать — самое время.

— Расскажите о первом заработке.

— В студенческие годы в общежитии было много иностранцев. Из Индии, арабских стран, Южной Америки. В Одессе эта тема до сих пор работает. Тогда рынок был ограниченный, я покупал доллары и перепродавал. Получил первый опыт финансовых операций — как зафиксировать покупателей, как договориться. Потом открылись банки, я работал в Одессе, затем в Киеве (переехал туда в 1999-м).

— Что вы думаете о настоящем и будущем Украины?

—Я отслеживаю то, что там происходит, переживаю. Мое мнение: Украина за 10 лет потеряла два шанса изменить страну. Возможно, будет еще шанс, и я готов в этих изменениях поучаствовать. И вижу свое будущее там.

— Чем объясняется ваша «украинская» самоидентификация?

— Когда мне было 12 лет, все жили в стране под названием «Советский Союз». Национальная самоидентификация происходила позднее, а сознательную часть жизни я прожил на Украине. Симбиоз профессионально-личностных факторов привел меня в 2009 году в Москву. С точки зрения амбиций — большой рынок, было интересно себя испробовать. Считаю, что справился.

— Перейдем к вашей непосредственной сфере деятельности. Вы боитесь, что Связной банк закроют?

— То, что происходит, наводит на простую мысль: если честно работаешь, никуда убегать не надо. Если ты веришь в то, что ты делаешь и тебе с этим комфортно, это самое главное. Когда год назад начался кризис, моя позиция была такой: платим деньги вкладчикам до последнего, пока не закончатся. Я как раз сотрудникам прочел отрывок из романа «Менялы» Артура Хейли, в котором было описано ровно то, что мы пережили. А книга написана в 1963 году. Там была ситуация, когда директор банка увидел вкладчиков, пришедших за деньгами. Кризис, это пожилые люди, в банке держат все накопления жизни. Директор не только распорядился выдать деньги, но и дал указание инкассаторскому броневику отвезти их домой, чтобы никто не позарился по дороге.

— В чем именно вы последовали советам Хейли?

— Я сказал: будем платить. Все в такой период закрывали отделения — а мы продлили их работу, сделали так, чтобы вкладчикам было легко дозваниваться в колл-центр. Платили, платили и платили. И благодаря этому выкарабкались. А если бы не платили, была бы обратная реакция. С того времени прошло больше года, и мы до сих пор существуем.

Была еще одна смешная история. Банковский кризис, счет шел на дни — переживем ли Новый год? В первых числах января у меня состоялась встреча с сотрудниками Центробанка. Уже китайский Новый год прошел. Человек из Центробанка говорит: «А я еще один Новый год знаю». Но мы и Рош-а-Шана пережили.

Жир на руках банкира

— Сформулируйте свои рабочие принципы.

— Делай то, что ты должен делать. Это главное, это касается многих вещей в жизни. Ошибаюсь ли я? Да, но вопрос не в этом. Готов ли я признавать свои ошибки и признаваться.

— Что ожидает сферу финансов после кризиса?

— Исторически банковский бизнес основан на доверии. То, что мы делали с клиентами, давало шанс на их возвращение в случае некой реинкарнации. Банковский бизнес — очень простой, ты берешь деньги и отдаешь деньги. Как в анекдоте, когда мальчик просит папу-банкира: «В школе хотят, чтобы мы рассказали, кем работают родители. У одних отец — инженер, у других мама — врач, а я не знаю, как объяснить то, чем ты занимаешься». Отец подходит к холодильнику и достает кусочек масла. Подержал на ладони, положил обратно: «Понял?» — «Нет». — «Поясняю. Масло взял, масло положил. Что-то изменилось?» — «Нет». — «А жир на руках остался».

— У вас есть долгосрочные планы на будущее?

— Мы дальше одного дня в банковской сфере не загадываем. Это очень тяжело. И так живем уже больше года. С какого-то момента решения может принимать только Центробанк, а мы не знаем, когда он примет такое решение. Банковская система чувствует себя очень плохо.

Сейчас, наверное, главным является осознание ситуации и способность быстро перестроиться. Это будет только ускоряться, потому что мир изменился.

В нашем детстве интернета не было, новости развивались постепенно. Сегодня скорость развития новости и скорость потери к ней интереса очень велика. Сегодня ты на первой странице газеты, завтра о тебе никто не помнит. Поэтому планировать на год-три-пять очень сложно. За последние два года такое количество произошло в России, сопредельных странах и в мире… Это накладывает сильный отпечаток и на наши жизни, и на бизнес.

— Ситуация в банках других стран коренным образом отличается?

— Опять же разное регулирование, на банковском рынке происходят большие трансформации, рынок сильно меняется. Время очень интересное. Со времен кризиса 2008 года во всем мире отношение к банкам сильно изменилось. В любом случае, думаю, всё, касающееся банкинга и отношения к деньгам, будет прежде всего основываться на доверии. Доверяешь — даешь деньги, не доверяешь — не даешь.

Добежать до дерева

— Вы принимаете участие в еврейской общинной жизни Москвы?

— Я хожу на еврейские праздники, жена зажигает свечи. Мы стараемся, но назвать себя уж очень религиозными не можем. Я с интересом смотрю на эти вещи. Возможно, с возрастом интерес усилится. Мне кажется, на постсоветском пространстве — я сейчас выскажу крамольную вещь — религия стала модной тусовкой, и мое мнение в этом вопросе очень простое. Лучше искренне не верить, чем неискренне верить. Вера — это не только ходить в синагогу, ты можешь верить и дома, делая правильные вещи.

В московскую общину я попал после беседы с Александром Моисеевичем Бородой. Он позвонил, сказал, хочет познакомиться, встретились, Борода начал приглашать на какие-то мероприятия. Стало интересно. А еще у меня есть желание поиграть в команде еврейского хоккея. Пока никак реализовать не могу.

— В личностном плане вы считаете себя успешным человеком?

— У моего характера есть особенность, которая способствует мотивации. С одной стороны, я считаю, что профессионально состоялся, достиг успехов. С другой — постоянно себя анализируешь и думаешь: ты бы мог сделать больше. Это помогает делать новые шаги и развиваться, чтобы в жизни появились очередные вызовы. Мне 41 год, силы еще есть, но прибавился и накопленный опыт. Когда-то раввин мне сказал: если ты можешь объяснить что-либо с точки здравого смысла, это работает. Для меня это было очень интересным посылом.

— Какие качества являются для вас главными?

— Настойчивость и упорство, умение держать удар. Я благодарен спорту — когда мы бегали кроссы, я говорил: «Добегу вон до того дерева и умру». Добегал и говорил: «А сейчас добегу до этого дерева и умру». Так преодолевал много деревьев. Надеюсь, с годами добавилась жизненная мудрость.

В любом бизнесе очень важна команда. Я часто говорю сотрудникам: мне помогает то, что я занимался командным видом спорта. В принципе, управление командой и управление коллективом не особенно отличаются. Есть распределение ролей, защитники, нападающие. Выиграть можно только командой. Вы вместе работаете на один результат, можете подстраховать друг друга, взять ответственность на себя. Я занимаюсь спортом, играю в Сокольниках в хоккей. У нас есть своя команда. Когда я прихожу в раздевалку, сразу попадаю в другой микромир с теми же командными законами.

— Напоследок, что ожидает всех нас в это непростое с финансовой точки зрения время?

Когда в кризисные периоды друзья звонят и задают вопросы, я всегда отвечаю анекдотом. Приходит девушка к мудрецу: «Я выхожу замуж, какую ночную рубашку надеть, длинную или короткую?» Во время этого разговора вбегает человек: «Мне покупать государственные ценные бумаги или валюту?» Мудрец поворачивается к девушке: «Это не важно, вас все равно поимеют». Поворачивается к мужчине: «И вас это тоже касается». В периоды кризиса зарабатывают только спекулянты.

Банкир на две страны

Евгений Давыдович родился в 1974 году. С 1986 года жил в Одессе. В 1991-м окончил школу и поступил в Одесский государственный политехнический университет. Окончил вуз закончил по специальности «инженер-экономист». С 1997 года работал в банке «Пивденный» управляющим филиалом, зампредом правления в Укрсиббанке, председателем правления банка «Русский стандарт» на Украине. В 2009-м переехал в Москву, где до текущего момента работал заместителем председателя правления, а затем председателем правления Связного банка.

Возможно, вас также заинтересует:

Версия для печати

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>