ЭЙТАН ЭКШТЕЙН: Когда автомобиль заходит в тупик


Эйтан Экштейн

Алкоголизм? Наркомания? Азартные игры? Традиционно считается, что эти пороки чудесным образом не распространяются на евреев. Увы, речь идет о популярном, но опасном заблуждении. Раввин Эйтан Экштейн, директор реабилитационного центра «Реторно», помог десяткам тысяч наших соплеменников избавиться от тяжких пут той или иной зависимости. Бегство от наркотиков и спиртного как персональный выход из египетского рабства.

 

— С чего началась ваша деятельность?

— Это произошло 22 года назад. Я был раввином еврейской общины Мексики и там впервые столкнулся с такими явлениями, как алкоголизм и наркозависимость. И тогда я понял, что труднее всего убедить общину в существовании проблемы, потому что община всегда пытается себя защитить и думает, что, если убедить себя и окружающих, что проблемы не существует, она автоматически перестанет существовать.

— Так как вам удалось выйти на существование проблемы?

— Что значит «как»? Я был раввином. Ко мне обращались дети, подростки. Рассказывали, как начали принимать наркотики. Рассказывали, как выпивают родители. Те, кто не пил, — играл в азартные игры. Результат благосостояния вкупе с лишним свободным временем. Я приходил на бар-мицвы и видел, что там происходит: как люди пьют без остановки. Однажды отпустил нехорошую шутку на этот счет: «Почему бар-мицва так называется? Потому что для многих это торжество сосредотачивается вокруг стойки бара!» Шутка не понравилась. Наверное, задела за живое.

— И с этой шутки вы начали действовать?

— Я начал действовать после того, как один из членов нашей общины умер от передозировки. Он оставил мне письмо и даже какое-то наследство с просьбой предпринять меры, чтобы покончить с этой заразой. С этого началось «Реторно».

— «Реторно» — это испанский эквивалент тшувы, «возвращения»?

— Не только. Это еще автомобильный термин. Когда автомобиль заходит в тупик, заезжает не туда. Когда нужно давать задний ход, обращаться к помощи GPS и прилагать все усилия, чтобы не повторять ошибки и доехать до пункта назначения.

Мы занимаемся по трем направлениям. Первое — агитационно-профилактическое. Разъезжаем по школам, по другим места, разъясняем вред любого привыкания. И главное — объясняем детям, подросткам и взрослым, что проблемы нужно не заглушать, а решать. И предлагаем искать решение. В том числе и нашу квалифицированную помощь. Как правило, после одного такого насыщенного агитационного дня к нам обращаются один-два подростка.

Через «Реторно» проходят около 25 000 человек в год. Солдаты, офицеры, учителя здесь получают информацию, как решить проблемы зависимости в рамках интернатов, армии.

Мы не говорим: «Алкоголь вредит здоровью!» или «Капля никотина убивает лошадь». Подобные лозунги совершенно неэффективны. На каждой пачке сигарет мы видим предупреждение, что курение вредно. И кого это останавливает? И если на зрелых, взрослых людей это не производит никакого впечатления, что уж говорить о детях! Тем более когда вокруг полно «здоровых» курильщиков, пьяниц и наркоманов.

— Так что же делать?

— Нужно пробудить у людей внимание к собственным чувствам. Люди в нашем мире постоянной конкуренции, погоне за количественными и качественными результатами забывают о мире эмоций, о ранимом ребенке внутри каждого из нас. И о нем необходимо заботиться. Чтобы не докатиться.

— Это, как я понимаю, первое направление. А второе?

— Второе направление — реабилитационное. У нас есть несколько программ. Например, полугодичная амбулаторная: около 150 пациентов два-три раза в неделю приходят к нам на лечение. И есть две постоянные группы — для взрослых и для подростков. Примерно 70 взрослых приходят к нам на 5–7 месяцев. И где-то 50 подростков — на полтора года. У подростков программа дольше, потому что они же параллельно учатся в школе. Есть и индивидуальные, платные программы.

Привыкание, вредные привычки — это не просто поведенческая проблема. Это уже состояние мозга. Как объяснял мне один пилот, разница между «простым потребителем» и наркоманом или алкоголиком подобна разнице между состоянием легкого головокружения и вертиго у пилота. В состоянии головокружения пилот отдает себе отчет о наличии проблемы. Когда он в состоянии вертиго, то может лететь в обратном направлении и при этом быть уверенным, что все в порядке. Это полная потеря ориентации, уже зависимость. Это — результат химических процессов в мозге.

Человек может страдать. Он может избивать жену, детей, потерять работу и почти потерять жизнь. Но при этом быть убежденным на все сто процентов, что лично у него все в порядке, а не в порядке — у остальных.

— И с этим можно что-то сделать?

— Есть совершенно особый подход. Мы с ним работаем.

— Вы — я имею в виду «Реторно» — уникальное явление в Израиле?

— В Израиле есть несколько подобных заведений, находящихся в ведомстве Министерства социального обеспечения. Только два центра — мы и еще один на севере страны — занимаются подростками. Мы — единственные в Израиле, целенаправленно занимающиеся с религиозным обществом. И мы единственные в мире, целенаправленно занимающиеся евреями. Что, в принципе, не удивительно: нельзя же официально открыть в Америке организацию, предлагающую подобные услуги только лицам еврейской национальности. Нужно всех принимать. Этого требует и закон, и материальная реальность. Но мы-то ведем разговор «по-еврейски». То есть оперируем еврейскими духовными категориями.

А то я как-то выступал с лекциями в Венесуэле, и ко мне со слезами на глазах подошла одна учительница. Она из своего кармана заплатила $180 000 за полугодичный курс лечения шести наркозависимых подростков. Все они отказались от наркотиков, но заодно — и от своего еврейства. Стали христианами. Потому что такова специфика лечения: состояние пациента настолько чувствительное, что он почти автоматически перенимает все мировоззрение, философию, ценности и взгляды того, кто им занимается. И важно, чтобы человеком занимались те, чьим взглядам и ценностям можно доверять.

— Но сама программа базируется на 12 этапах, разработанных христианами?

— Врачи тоже пользуются антибиотиками, которые кто-то до них разработал. Мы применяем чьи-то успешные наработки. В том числе и на самом трудном этапе — убедить человека в наличии проблемы. И важно, чтобы человек не просто вылечился, избавился от вредных привычек, но и реабилитировался, начал новую, полноценную жизнь.

— И каковы ваши успехи в процентном отношении?

— Сто процентов успеха, если человек вылечивается, и сто процентов провала, если это не удается.

— Понятно, что каждый человек — целый мир. Но если говорить о статистике?

— Наши проценты успеха намного больше, чем у Моше, когда он вывел евреев из Египта!

— То есть?

— Известен комментарий Раши, что из Египта вышло только 20% евреев. Что с остальными 80%? Погибли в Египте, не желая никуда выходить. Почему? В криминологии есть такое понятие «рецидивизм»: 60–70% заключенных в будущем вновь окажутся в тюрьме. Почему? Здесь им удобнее, привычнее, все знакомо. Не то что на воле. И это именно то, что произошло с евреями в Египте. За 210 лет египетского рабства они выработали в себе рабскую привязанность. Привязанность — это зависимость. Можно испытывать «наркотическую зависимость» и к рабству, и к тюрьме. Поэтому 80% предпочли привычные страдания рабства.

А потом Всевышний не ведет евреев кратчайшим путем, через филистимлян, чтобы из страха войны они не захотели вновь вернуться в Египет. Но ведь затем в пустыне их ожидал долгий путь и многие войны, включая страшную войну с Амалеком? И почему бы Всевышнему не совершить для евреев еще одно чудо: огненный столп, облака славы и хоп — евреи уже на Земле Израиля!

— У вас есть на это ответ?

— Ответ заключается в том, что речь идет не о войне при входе на Землю Израиля, а о любой будущей войне, любой трудности, сложности. И если бы еврейский народ не прошел бы весь процесс хождения по пустыне, то рано или поздно — через 50 или 1000 лет — при первом же кризисе их потянет обратно, в Египет. Потому что они не привыкли преодолевать трудности. А 40 лет в пустыне стали для них «лечебно-педагогическим процессом».

— А если сам человек не страдает никакой зависимостью, а страдает его близкий — можно ли чем-либо помочь со стороны?

— Тут тоже очень важно помнить, что измениться можно только самому. Поэтому если жена страдает от мужа-алкоголика или наркомана, ей нечего надеяться на изменения с его стороны, будто в один прекрасный день в нем проснется совесть или другие позитивные позывы. Не проснутся! Необходимо действовать самой, обращаться за помощью. И быть достаточно сильной, чтобы помочь и другому, чтобы устанавливать для него границы. И чтобы научить чему-то другого, нужно самому научиться.

— И где Моше прошел необходимую практику, чтобы обучать еврейский народ?

— Как где? У горящего куста! Всевышний уговаривает его пойти с миссией в Египет, но Моше твердо стоит на своем: «Нет! Как говорит Мидраш, семь дней и семь ночей». Какое-нибудь языческое божество как следует бы ударило по «упрямому отказнику». А Всевышний терпит семь дней и семь ночей, чтобы провести Моше через процесс, которому ему предстоит научить весь еврейский народ. Потому что и весь еврейский народ — народ «упрямых отказников», твердящих свое «нет».

И на этом «педагогическом тренинге» Моше приводит разумный довод: он объективно страдает дефектом речи. И Всевышний говорит: «А кто дает человеку уста? Кто делает его глухим или немым?» Нет, он не обещает прямых и сиюминутных изменений, что вот, дескать, Моше сразу превратится в непревзойденного оратора. Это — один из важнейших педагогических аспектов данного тренинга.

Человек, который потерял ногу в автокатастрофе, или девочка, пережившая травму в раннем возрасте, — мы не обещаем им вернуть потерянную ногу или приказать зарубцеваться душевной ране. Но мы можем научить их жить полноценной жизнью, несмотря на потерянную ногу или пережитую травму. И с самого начала говорим им, что мы их любим, и это — правда.

На самом деле, любая зависимость является неверным решением эмоциональных нужд. Вот и все.

Очень часто эмоциональные проблемы упираются в детство. Решить их практически невозможно, и мы на это и не претендуем. Мы претендуем лишь на то, чтобы дать человеку силы, чтобы он научился справляться с эмоциональными трудностями. Мы позволяем людям высказаться. Это часть терапевтического процесса.

И если вас все еще интересуют цифры, мы преуспеваем в 50–60% случаев. Но даже 10% успеха были бы достаточными, чтобы продолжать наше дело.

— Вы говорите о терапевтическом процессе. Зависимость — это болезнь? Другими словами, это не вина, а беда?

— Конечно! Но это не освобождает человека от ответственности за себя, за судьбу, которую он обязан взять в свои руки. Вина и ответственность — это две разные вещи. Диабетик — тоже ведь больной. Его можно жалеть, его нельзя обвинять в своей болезни, но это не освобождает его от обязанности держаться подальше от конфет и других сладостей.

— Есть ли возможность найти верное решение эмоциональных проблем, скажем, в рамках семьи?

— Прежде всего, нужно постараться предупредить проблему для будущего поколения. Почему Пасхальная Агада построена на истории? Где философия, глубокое изучение? Почему, даже если все мы умудрены опытом, мы обязаны читать Агаду, предназначенную в первую очередь для маленьких детей? Да потому что на уровне «генной памяти» мы сохранили восприятие Исхода на уровне тех вышедших из Египта детей. И вспомнить об этом мы можем лишь «по-детски». Поэтому «не только отцов наших Всевышний вывел из Египта» — не только отцов, но и детей! И нужно помнить, что все самые травмированные воспоминания уходят корнями в детство.

Кстати, насчет Пасхальной Агады. Вы помните отрывок о четырех сыновьях? Так вот, каждый из них ищет своего «отца, духовного предшественника». Кто-то из них — потомок и наследник идей мудрого, кто-то — наивного. А тому, кто считает себя продолжателем злодея, рекомендуется «притупить зубы», ведь если бы он не был в Египте, то не был бы спасен. И это не нападки на такого сына, а, наоборот, попытка утешить его, объяснить, что он не злодей и не продолжатель злодеев. Потому что злодеев изначально при выходе из Египта не было. Все злодеи остались там, в прошлом. И он — продолжатель тех, кто удостоился выйти.

Ясно, что родители не могут держать своих детей 24 часа в сутки за руку. А о масштабах алкоголизма в России не мне вам рассказывать. Так что же могут родители? Создать положительную атмосферу дома, чтобы каждый ребенок мог высказаться, затронуть любую болезненную для него тему, задать любой вопрос, поделиться сокровенным. Имея это дома, он не будет искать альтернативных путей на улице.

— Все это красиво звучит, но в нормальной семье бывают и конфликты, и проблемы с финансами, и недопонимание…

— Конечно! Но проблемы начинаются не там, где все это существует, а там, где все это замалчивается. Где все варится в собственном соку. Нужно уметь честно сказать ребенку: «Да, папа с мамой переживают нелегкий период, но при этом мы стараемся уважительно относиться друг к другу». И так и относиться.

— А как быть с собственными ранами прошлого, с наследственностью?

— Оставьте родителей и свое прошлое в покое и возьмите себя в руки! Думайте о настоящем и будущем. Отпустите прошлый груз.

В каждом из нас скопилось множество эмоциональных грузов прошлого, раздражения, страхов. Нужно работать над собой. Учиться просить помощи, прощать, заниматься самоанализом. И не держать все в себе, пока не произойдет взрыв.

В группе это намного легче. В этом преимущество групповых занятий. Когда ты вдруг обнаруживаешь, что твоя история не уникальна и есть много таких же страдающих.

На что это похоже? На то, как человек дрожит от страха, смотря фильм ужасов в темноте. Заходит его друг, и что он должен сделать? Он может успокоить, взяв человека за руку. А лучше всего — включить свет. Тогда все сразу встанет на свои места, в нужные пропорции. И станет ясно, что это только фильм, что чудовище только на экране, что убийца никакой не убийца, а кровь — просто кетчуп. Выключить телевизор — не такое уж удачное решение, потому что фильм продолжит жить своей собственной жизнью в воображении. Групповые занятия также расставляют все по местам, в нужной пропорции.

— Но зависимость зависимости рознь. Кто-то безумно любит определенный сорт мороженого — это тоже разновидность зависимости?

— Вы понимаете, в чем разница между «дурным началом» и зависимостью? Шесть лет назад я выступал на эту тему в Америке. В общих чертах: разница между дурным началом и зависимостью в той цене, которую ты готов заплатить. Скажем, кто-то безумно любит клубничное мороженое. Он заходит в чужой кабинет и видит там недоеденное мороженое. То самое, клубничное. Станет ли он его есть? Вряд ли. Есть какие-то границы. Если только он в самом деле не страдает зависимостью.

Как человек, который умирает от жажды в пустыне, и вдруг к нему подходит бедуин с верблюдом и сосудом с водой. А сосуд этот еще вчера был… кишками верблюда. Будет ли умирающий от жажды эту воду пить? Еще как будет! С благословением до и после! Потому что это уже необходимость. Так и предмет зависимости является для человека необходимостью. Брезгливость, здравый смысл — все отходит на задний план.

Я делю всех людей на три категории. 60% человечества, и взрослых, и детей, находятся в категории «соблазна». Да, их соблазняют клубничное мороженое, торт с кремом и еще многие вещи. 30% человечества получают удовольствие, удовлетворяя других. Женщины, выходящие замуж, чтобы осчастливить мужчину. Дети, которые идут вместе со всеми, не потому что им самим это приятно, а потому что не хотят отделяться от коллектива. И еще 10% живут в состоянии «нужды, необходимости». Человек берет таблетку от головной боли не потому, что получает удовольствие от ее вкуса, а чтобы избавиться от мигрени. Дурное начало относится к первым двум категориям. Зависимость — к третьей. А это уже совсем другое дело.

— Одно и то же пристрастие может относиться к разным категориям?

— Безусловно. Еда может быть для человека просто физическим соблазном, а может — душевной потребностью. Например, если человек бросается на еду в определенных ситуациях — в плохом настроении, в раздражении, в печали. Тогда еда как бы служит ему. И человек может сердиться на себя за обжорство, но при этом съесть целую пиццу в одиночку. Причем последний кусок будет в качестве успокоительного против своего раздражения на себя. Потому что это его способ бегства от собственных эмоций.

Есть люди, страдающие зависимостью к новостям. Есть люди, страдающие зависимостью к лекарству, — они готовы ходить ко всем врачам, лишь бы те выписывали им новые средства. Есть поведенческие зависимости: когда человек не может без вспышек гнева. Сотни религиозных домохозяек в Израиле страдают зависимостью от разных чатов, соцсетей.

Когда человек это понимает? Когда не может перестать. Человек способен выработать зависимость к любой глупости. Потому что, как я уже сказал, зависимость связана с химическими процессами в мозге.

Самое «обидное», что человек-то не получает никакого удовольствия от объекта зависимости. Он просто не может по-другому. В этом одно из главных отличий от простого соблазна.

Человек может очень любить спиртное. Но если он случайно забыл купить вино на кидуш, то произнесет благословение и на виноградный сок. Ничего страшного. Но если это уже не любовь, а зависимость, то отсутствие спиртного — трагедия. Хотя практически нет никакой вероятности, что такой человек окажется без спиртного. Как тот, кто страдает хронической мигренью, не выйдет из дома без таблеток в кармане.

И мы занимаемся всеми видами зависимостей. Но самое трудное: убедить человека, что он должен этим заниматься. Чаще всего только сильное потрясение (угроза разводом, облава полиции) может перевесить потребность зависимости, и только тогда человек будет с нами сотрудничать.

— У вас есть свои филиалы в России?

— Я бы с удовольствием открыл филиал в России, если кто-то здесь готов серьезно изучить эту тему. Со своей стороны предлагаю совершенно бесплатно за четыре дня обучить желающих.

У нас работают и русскоязычные профессионалы. Наряду с англо-, франко-, испаноязычными. В общей сложности у нас трудятся около 70 человек, включая психиатра, социальных работников и администрацию.

 

 

Исповедь бывшего наркомана

Дуди, бывший наркоман

Дуди, бывший наркоман

 

Меня зовут Дуди. Я три года работаю в «Реторно» в агитационно-профилактическом отделе. А до этого был здесь в роли пациента. Лечился от наркотической и алкогольной зависимости. Сам я из религиозной семьи американского стиля, дружной, теплой, хорошей, интеллигентной, состоятельной. Но я всегда не любил религию со всеми ее ограничениями. После бар-мицвы я почти не накладывал тфилин. Зато начал курить, воровал деньги у родителей на сигареты. Скоро меня исключили из ешивы.

Я начал работать, хотел быть самым крутым. Так я познакомился с наркотиками и алкоголем. К 17 годам я продвинулся к более тяжелым наркотикам: экстази, кокаину. Это было уже далеко не сплошным удовольствием, хотя внешне я продолжал излучать успешность. Конечно, при такой жизни невозможно было остаться чистеньким. Был страх, уголовные дела в полиции.

И когда я докатился до самого низа, решил обратиться в «Реторно». Родители разговаривали с равом Экштейном задолго до этого, но я был не готов, и рав Экштейн сказал им, что мне нужно еще время.

То, что было после, могу объяснить только помощью Всевышнего. Он просто совершил чудо. С равом Экштейном я почувствовал, что это — другое. Ему удалось дотронуться до моей истинной сущности.

Я до сих пор не понимаю, как меня удалось вытащить. Я ж по натуре высокомерный сноб! Да я на стуле не могу усидеть! А тут примерно слушался. Пока и здесь не перешел границу допустимого и меня не выгнали.

Но, когда я оказался в привычном обществе наркоманов и пьяниц после нескольких месяцев отказа от всего этого, посмотрел на них со стороны, ни за что не захотел быть на них похожим. И начал бороться за право вернуться в «Реторно». Это было непросто.

Сегодня я женат, учусь в колледже. Понимаю, что каждый день нужно учиться правильно жить. Не подавлять ранимого ребенка, который живет у меня в душе, но и не заглушать голос разума. Дать им работать вместе.

 

 

Исповедь Сари (интернет-зависимость)

Я замужем. У меня есть дети, внуки. Мы — люди религиозные, с активной позицией в местной общине. Я много лет занимаюсь педагогикой, даю уроки женщинам, работаю с невестами. Но я больна. Больна интернет-зависимостью.

Началось все невинно. Рабочие потребности. Проверка банковского счета. Но в один прекрасный день я не сумела четко поставить себе границу, и очень скоро гуляние по всяческим сайтам стало основным наполнением моей жизни. Помню, как в Йом-Кипур приняла решение никогда больше не заходить в интернет. Исход Йом-Кипура. Муж начинает строить сукку. Сидим, ужинаем. Полночь. Все пошли спать. Я — за компьютер.

Чувствовала, что веду двойной образ жизни: мое дневное «я» совершенно отличалось от моего вечернего. И от своей болезненной беспомощности я начала от всего сердца молиться. Для меня это был максимум того, что я могла. И Всевышний меня услышал.

В «Реторно» мне вернули мою жизнь. Сегодня я каждое утро начинаю с благодарности Творцу за мою болезнь и за ее лечение. Потому что решение не только вылечило саму болезнь, но и полностью изменило жизненный подход. Потому что любая зависимость — это не просто проблема сама по себе, а неверное решение существующей проблемы.

А корень заключался в том, что мой характер всегда был небезупречен. Но я не могла принять свои «издержки характера» и предпочла сбежать в виртуальный мир. Например, когда у меня что-то болит, я не говорю об этом.

Причем я всегда была уверена, что детство-то у меня золотое. А меня убеждали, что все мои проблемы уходят корнями в детство. Я отказывалась верить: ну, моя мать умерла, когда мне было 13 лет, но разве она была в этом виновата? И вообще меня всегда все окружали заботой и лаской.

И вдруг я поняла, что мама действительно была совсем не виновата в том, что умерла, но я-то росла без матери! И мне этого не хватало! И именно эта нехватка с детских лет дала о себе знать в моем позднем пристрастии к интернету.

Недаром «Реторно» уделяет такое внимание профилактике. Если бы я прошла этот курс заранее, то не дошла бы до того, до чего дошла.

 

Исповедь игрока

Шай, страдал от игрозависимости...

Шай, страдал от игрозависимости…

Меня зовут Шай. Я человек семейный, отец семерых детей. Вот уже восемь лет и три месяца, как я отдалился от своей зависимости — азартных игр. Когда я пришел в «Реторно», думал, что меня научат какому-то патенту, как ограничить свою страсть к игре. Какой-нибудь трюк, который сделает азартные игры непривлекательными.

Я был удивлен, что вместо техники мне открыли проблему всей моей жизни. Оказывается, я просто не умел владеть своими чувствами. До свадьбы проблема, может, и была, но от меня многого и не требовалось. Но после свадьбы начинается настоящая жизнь. Жена, дети, ведение хозяйства. Чинить, мастерить, строить — с этим у меня все было в порядке. Но на уровне чувств я в полной отключке. Как я могу сочувствовать жене? Я и со своими-то чувствами не знаю, как справиться. Так и существовал в постоянном неудовлетворении своей жизнью.

И на каком-то этапе открыл для себя азартные игры. Они одновременно приносят фантазии, эмоциональный всплеск, боль, самоуничижение, денежные убытки и легкую эйфорию. Как при дозе алкоголя. Выигрывает только казино. Или организатор лотереи.

И когда я уже больше не мог так продолжать, пришел в «Реторно». Не сам. Через брата. Из всех, кто здесь оказывается, от силы один процент приходит самостоятельно.

Здесь я начал учиться жить. Здесь впервые столкнулся с темой боли, разобрался в ее причинах. А я-то тяну эту лямку еще с раннего детства. Все упиралось в не самые лучшие отношения между родителями. Мама была нервным человеком. Папа реагировал на ее припадки просто: сбегал из дома. Сегодня я их не осуждаю. А до этого на них очень сердился. Помню, как в 5–6 лет я мечтал перед сном, лежа в постели: «Вот было бы здорово, если бы маму задавил автобус!»

Но Тора-то повелевает нам почитать своих родителей! Значит, нельзя на них сердиться! Запрещено! И все это было закопано глубоко внутри. Настолько, что на протяжении 38 лет я просто жил бесчувственной жизнью. На самом деле оказалось, что я-то — человек чувствительный. Ключ к решению всех проблем — осознание своего «я» и понимание, хорошо ли мне в данный момент или нет. И как сделать так, чтобы стало хорошо.

Например, человек попросил меня подождать его пару минут. У меня каждая минута на счету. А он пришел через час. Я могу вести себя, будто ничего не произошло, и при этом кипеть в душе. Могу накричать и почувствовать угрызения совести за несдержанность. В любом случае я в проигрышной ситуации. А можно прямо спросить: «Сколько времени длятся твои «пару минут»?» Без лишних криков, упреков. И после этих слов мы можем сразу же открыто общаться, без скрытой обиды с моей стороны.

И это — только один пример того, чему я научился в «Реторно». Раньше я мог часами сидеть в порту, наблюдать за морем. Сегодня — максимум 20 минут. Остальное время лучше гулять с женой, друзьями. С ними можно провести у моря и целый день. А одному мне уже скучно. Я стал живым, чувствующим человеком! Понимаю, когда мне хорошо, а когда больно, когда доволен, а когда — нет. Меня от моих чувств больше не отдаляют миллионы километров. И больше не нужно убегать от себя. Я живу!

 

 

 

Возможно, вас также заинтересует:

Версия для печати

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>