ДАВИД ВАЙНБАУМ: «Я заговорил поздно, но на четырех языках»


Давид Вайнбаум (фото: Eli Itkin)

Смузи Be True завоевали сердца и желудки россиян уже давно. Основатель бренда, который родился во Франции, жил в Гонконге, получал образование в Германии, а работал в Англии, начал свое познание новой для него страны с супа и самогона. Директору бизнес-клуба Solomon Денису Гуревичу Вайнбаум рассказал почему нужно импортировать в Россию даже морковь

Шпионский радиоприемник

— Почему и на каком этапе жизни вы решили приехать в Россию для того, чтобы заниматься бизнесом?

— Наша связь с Россией — семейная. И дедушка, и папа имели связи с СССР, а потом и с Российской Федерацией. Торговали металлом, у отца была целая серия других проектов. В детстве я папу видел только по выходным. Всю неделю он работал, то в одной стране, то в другой. Когда ехал в Россию, складывал в непритязательный серый чемодан такую же непритязательную серую одежду. Человек он скромный.

Из-за бизнеса наша семья была разбросана по трем странам. Мать во Франции, отец в Германии и России, а я жил в Англии. Раньше общались по телефону и виделись на выходных, сегодня есть «Скайп».

— Когда вы попали в Россию первый раз? Какие у вас остались впечатления от незнакомой страны?

— В первый раз я побывал в России с папой в 1997 году. Мы поехали в Магнитогорск, на металлургический комбинат. Было лето, страшная жара, а нас угощали супом. Это были мои первые воспоминания о России: жара и горячий суп. Потом хозяева принесли домашний алкоголь, как это называется… да, самогон.

В середине 70-х деда из России выслали.

— Почему?

— Он привез кому-то в подарок радиоприемник, а таможенники подумали, что это шпионский прибор.

— Это интервью мы проводим на русском языке, которым вы замечательно владеете, в дополнение к французскому, английскому и немецкому. Расскажите о своей биографии, о семейных корнях.

— Моя мама — сефардская еврейка, папа — ашкеназ. Мама родилась в Алжире потом вся семья переехала в Париж. К евреям из восточных стран тогда относились настороженно, называли их «черноногие». У мамы большая семья, на праздники собираются человек 70. Родители отца родом из Румынии. До Второй мировой бабушка уехала в подмандатную Палестину, отец поехал туристом, а обратно англичане его уже не выпустили. И он пошел в Технион, с успехом его окончил. Мои отец и тетя родились в Израиле, а потом вся семья переехала в Германию.

Я родился в Париже. Потом родители переехали в Гонконг, и я провел там четыре года. Папе было 25 лет, он не хотел продолжать семейный бизнес. Хотел доказать себе и другим, что может работать самостоятельно. Из-за того, что вокруг звучали разные языки, я заговорил относительно поздно. Но заговорил! С мамой — по-французски, с папой — по-английски, с бабушкой и дедушкой — на немецком, а с няней в Гонконге — по-китайски. Но китайский я забыл.

Потом родилась моя младшая сестра, и родители решили вернуться в Европу. Я прожил в Германии семь лет, там были бабушка и дедушка. Посещал французскую школу в Дюссельдорфе. Был единственным евреем.

— Проблем не возникало?

— Если вы имеете в виду трения на национальной почве — их не было. В том возрасте одноклассников куда больше интересовало, у кого из детей есть более яркие наклейки. Во время школьных экскурсий всем раздавали бутерброды с ветчиной, а мне — с курятиной.

В Германии я пошел учиться в экономический колледж. Там было конкурсное поступление, попал в первую тысячу — молодец, повезло. А в тот год объединились две международные школы экономики. Я прошел по конкурсу. Год учился во Франции, год в Англии, год в Германии. Каждый раз на другом языке. И получил диплом.

— А потом?

— Начал работать в парижских и лондонских банках, включая Credit Suisse. Работал финансовым аналитиком, нашими клиентами были высокотехнологичные компании Европы и Азии, такие как Nokia, Ericsson. Вкалывали мы круглосуточно. Технологическая сфера, большие инвестиции, зарплата зависела от рейтинга. А наша команда три года подряд была первой в общеевропейском рейтинге.

И тут папа, который вел бизнес в России, говорит: «Почему не приезжаешь?» Был Новый год, я понял, что надо как-то менять жизнь, принимать решение. И — поехал.

Не крем для рук

Давид Вайнбаум и Денис Гуревич (фото: Eli Itkin)

Давид Вайнбаум и Денис Гуревич (фото: Eli Itkin)

— Почему вы решили открыть в России завод по производству смузи? Несколько экзотический выбор бизнеса.

— До приезда в Москву я жил в Лондоне. Там много разных видов смузи, это популярный вариант завтрака. Спешишь, надо перекусить. В 2005-м в России ничего подобного не было. На прилавках — майонез, сладкие десерты. Когда я просил у продавцов смузи, они переспрашивали: «Это крем для рук?»

— Давайте выслушаем ваше определение.

— Смузи — это, по сути, сок, перемешанный с пюре. Это полезно. А в Москве любят соки и разбираются в них. В парижском или берлинском ресторане есть максимум апельсиновый сок. А тут — и ананасовый, и грейпфрутовый. Я понял, что у смузи есть потенциал.

Проект мы начали в 2008-м, а первая поставка имела место в октябре 2009-го. Мы выпускаем продукцию высокого качества, стопроцентно натуральную. Сейчас смузи есть в любом меню. В России лучше, чем, скажем, в Америке, разбираются в таких вопросах, как натуральное питание. Я ходил на выставки, проводил дегустации. Подходили люди и задавали абсолютно конкретные и правильные вопросы о консервации, пастеризации. В американских супермаркетах продается немало продуктов, содержащих консерванты, а россияне к такой еде относятся с подозрением.

— В России все складывалось гладко?

— Поначалу была куча проблем. Я не говорил по-русски, а иностранцев традиционно пытаются обмануть. Начиная со стройки. Есть план, а потом выясняется, что надо доделывать, докупать и т. д. С таможней были постоянные проблемы. Начинал бизнес я один. Поначалу думал, что речь будет идти о чем-то маленьком: ну, найду компанию по выпуску продукции, придумаю дизайн, они все сделают. А потом оказалось, что думать за меня никто не хочет, и минимальный заказ — миллион бутылок. Пришлось изучать технологию, искать поставщиков, строить завод в Подмосковье. Маленький бизнес превратился в большой процесс.

— Какие у вас планы на будущее?

— Акцент мы планируем сделать на овощных смузи и полезных десертах. У нас работают люди, которые не понаслышке знают, что полезно, а что нет. Например, технолог, которая раньше работала в кондитерском отделе. Или инженер из мясного отдела, который видел, что в это мясо добавляют. В команде 25 человек. Все заменяют друг друга, все достаточно гибкие, все должны уметь делать всё.

— По какому принципу вы набираете кадры?

— Если человек пришел на встречу и не знает, что такое смузи, он нам не подходит. Если вижу, что человек подготовился, что от него можно многое ожидать, устанавливается взаимное доверие.

— В чем заключается специфика изготовления смузи в России?

— Большую часть ингредиентов мы импортируем. Бананы в Москве не найдешь, их надо импортировать. Из-за курса рубля себестоимость растет. Мы пытаемся найти в России как можно больше овощей и фруктов. Есть огурцы, но зимой они дорогие. С ягодами та же история. Представьте, даже нужный сорт моркови, который подходил бы по вкусу и качеству, мы найти не смогли. Пришлось импортировать морковь. Другая проблема заключается в том, что нормально переработать овощи и фрукты тоже не каждый может.

— И еще кризис на дворе…

— Сколько кризисов люди успели пережить на постсоветском пространстве? Тут к любому кризису готовы. С одной стороны, во Франции все стабильно, да. С другой — в России сотрудники готовы к любому развитию событий, и поэтому проявляют максимум ответственности.

Любить то, чем занимаешься

Давид Вайнбаум (фото: Eli Itkin)

Давид Вайнбаум (фото: Eli Itkin)

— Вы являетесь владельцем ресторана «Одесса-мама». На каком этапе вы решили расширить сферу деятельности, от смузи — к форшмаку и прочим блюдам одесской кухни?

— В ресторанный бизнес я попал вслед за отцом. Поначалу он открыл вместе с Аркадием Новиковым «Галерею» на Петровке. Потом «Хачапури». И еще один ресторан, который у нас из-за разного рода махинаций отняли. Мне захотелось сделать что-то совсем новое. Чтобы не говорили: а, эти, у которых ресторан отняли, еще какой-то ресторан открыли. И так три года назад появилась «Одесса-мама». Акционеры собрались, в результате мозгового штурма и появилось такое название.

Включите телевизор. Каждое второе телешоу — о еде. В журналах реклама еды. Люди ищут качественную и вкусную еду по разумной цене. Плюс атмосфера. Я люблю рестораны и люблю готовить, но этого недостаточно. В ресторанном бизнесе куча нюансов, есть своя стратегия микроменеджмента. Чтобы места хватало, чтобы было куда ставить посуду, и чистую, и грязную. Чтобы гости чувствовали себя комфортно.

— Сколько времени вы уделяете «Одессе-маме»?

— Я владелец, но я не управляю рестораном ежедневно. Проводятся собрания, мы решения принимаем, но я не каждый день в бизнесе. Рестораном занимается хорошая команда. В «Одессу-маму» ходят не обязательно из-за ностальгии. К нам и хипстеры захаживают.

Кухня еврейская, есть блюда «кошер стайл». Например, котлеты из индейки — одно из самых популярных блюд. Мы понимаем, что совсем религиозные к нам не придут. И что любой посетитель изначально думает: «Ну конечно, моя бабушка лучше готовила». Поэтому постоянно пробуем новые, интересные сочетания. Вообще, русская кухня мне очень понравилась.

— И майонез?

— Майонез не очень, но нравится салат оливье. Когда я жил во Франции, дома у нас была сефардская кухня, и у мамы, и у бабушки. Поэтому селедку и тому подобные вещи я до России особо не ел. А тут полюбил. И другие блюда стали любимыми.

— Бытует мнение, что кашрут мешает кулинарии. Правда ли это?

— Раньше действительно считалось, что кошерная пища вкусной быть не может. Есть немало требований — то же вино, например, его надо иногда предварительно кипятить. Но сейчас все по-другому, есть немало отличных кошерных ресторанов.

На выходных я в Париже. Рядом с нашим домом есть прекрасный японский ресторан, полностью кошерный. И фалафельная, там вкуснее даже, чем в Израиле.

— Вы, как и отец, тоже живете на две страны?

— Праздники мы проводим за границей, на Песах бываем в Тель-Авиве. Израилем я горжусь, с самого детства бывал там каждый год. Тель-Авив мне нравится все больше и больше.

— А с женой вы как — и где — познакомились?

— С будущей женой я познакомился в «Галерее». У меня там была встреча, а она с подружками гуляла по парку и решила перекусить. Встреча закончилась, а подружки разошлись. И я начал с ней общаться. В национальности не сомневался — она похожа на еврейку. Вскоре понял, что у нас общие интересы.

Дома мы отмечаем шаббат. Свечи, кидуш, благословение перед хлебом. В синагогу хочется пойти, но для этого надо рано приезжать с работы. Выехать в 14:00, чтобы в 17:00 быть в Марьиной Роще. Я пытался поставить перед собой цель закончить работу пораньше, но пока не получается. А в Париже постоянно посещаю синагогу, да. Другая проблема заключается в том, что в московских синагогах другое произношение во время молитв, для меня это непривычно.

— Напоследок: какие у вас секреты успеха? Надо ли изучать бизнес-литературу или стоит полагаться на интуицию?

— Во время учебы я прочел немало бизнес-книжек. Но сейчас меня интересуют реальные истории из уст реального бизнесмена. Что он делал, как поступал. Важно любить то, чем занимаешься. Это фундамент успеха. И надо перебирать и пробовать разные варианты.

Возможно, вас также заинтересует:

Версия для печати

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>