БОРУХ ЗЛОТНИКОВ: «Хасидизм является сильной психотерапией»


Борух Злотников (фото: Илья Иткин)

Бизнесмен, руководитель инвестиционной компании «Кондр», инвестирующей в десятки тысяч метров жилья в Москве и Московской области. Врач, которому многие обязаны психическим здоровьем. А еще — религиозный еврей, день которого начинается с молитвы и изучения Торы. Монолог занятого и целеустремленного человека.

Из студентов — в риелторы

Я родился в 1968 году в Кишиневе. До шести лет жил в Молдавии, потом родители переехали в Москву. Они приняли решение перебраться в столицу, чтобы развиваться. Мама — преподаватель английского языка, папа — инженер, кандидат технических наук. Жили в Марьиной Роще, она и тогда была еврейским районом. Я себя всегда ассоциировал с евреями. В семье этим гордились, хоть и все мы были ассимилированными. Речь о соблюдении заповедей не шла, но то, что российское еврейство отмечало, праздники Песах, Симхат-Тора, мы тоже отмечали.

Родители купили кооперативную квартиру. Я окончил СШ им. Горького, известное место. Потом пошел в медицинский институт. Дед был хирургом, жил в Бельцах, работал главным врачом роддома. Он привил мне любовь к медицине — я видел образ жизни врача, это стало показателем и ориентиром. Какие люди его окружали, в какой атмосфере он живет. Был еще порыв артистизма. В старших классах я занимался в театре-студии.

Но я все-таки определился с медициной. В московский медицинский институт был огромный конкурс, и я поначалу не поступил. Пошел работать лаборантом и готовиться ко второму поступлению. По окончании первого курса армейскую броню по всем вузам отменили. Меня забрали в армию на два года.

Вернулся, старшие курсы института пришлись на начало 90-х. Пустые полки в магазинах, стипендия рублей 35. И мы с друзьями основали компанию по торговле недвижимостью — агентство недвижимости «Кондр». Начали с расселения московских коммуналок. Нас было трое, каждый взял по квартире, начали работу. Расселяли и продавали новым владельцам. Доходы были несоизмеримы со стипендией студента. Стипендия, напоминаю, 35 рублей.

Я продолжал учиться, а также сконцентрировался на бизнесе. Риелторская компания «Кондр» существует по сей день. Мы инвестируем, строим. Из последних известных комплексов — Салтыковка. 50 000 кв. м.

Считаю, что, если у человека активы находится в недвижимости, во время кризиса потери минимальны. Потому что именно недвижимость очень быстро сбалансирует экономику. У элитной недвижимости нет кризиса, есть кризис у их владельцев. Если ты хочешь получить хорошую цену, нужно понимать, что потребуется значительный промежуток времени для реализации проекта.

Молитва, бизнес, медицина

Я получил диплом, должен был пойти в ординатуру, но бизнес активно развивался, было не до этого. В медицину я вернулся фактически спустя 20 лет после получения диплома. Потребность реализоваться во врачевании никуда не уходила все эти годы. Я люблю запах медицины и принял решение вернуться.

Прошел ординатуру в области психиатрии, психотерапии и наркологии. Я посчитал, что именно эта сфера мне наиболее интересна. В частности, с позиции религиозного человека. Это духовная сфера. Два года я учился. Отошел от оперативного управления компаний, но инвестиционные проекты веду. Освободившееся время посвятил учебе, прошел все основные направления специализации. Работал в лучших клиниках Москвы, успешно сдал экзамены и получил сертификат.

Работаю в частной клинике главного психиатра Москвы профессора Б.Д. Цыганкова — Институте психического здоровья и аддиктологии. Клиника внедряет новые направления. Практикую. Есть разные пациенты из разных социальных срезов населения.

До 10 утра — утренняя молитва, занятия. Я живу возле синагоги. Затем до 15.00 — медицинский блок. А до 19.00 занимаюсь бизнесом. Потом спорт, спортивное плавание. В Марьиной Роще есть бассейн с мужскими и женскими часами посещения. Я и там плаваю, и в спортивном клубе на Ленинградке Gold Gym. Отец привил мне любовь к спорту. Уверенно чувствую себя в футболе, волейболе, несмотря на маленький рост, большой теннис.

В первый раз отдали учиться музыке в шесть лет. Пожилой преподаватель, квартира пахнет лекарствами. После второго занятия учитель отвел маму в сторону и шепнул: «Ваш сын никогда не будет играть на фортепиано». Когда я пел, дед говорил: «Делай все, что хочешь, только не пой».

Музыкального слуха у меня нет, но я играю на гитаре, фортепиано, аккордеоне, ударных инструментах и блок-флейте. Правда… одно-два произведения. Люблю музыку разных жанров — от классики до тяжелого рока. Джаз, блюз.

Падать и подниматься

Борух Злотников (фото: Илья Иткин)

Борух Злотников (фото: Илья Иткин)

Я поначалу ничего не понимал. Знал, что мы евреи, что нельзя говорить в школе то, что слышу дома. Что дед был репрессирован, прошел через лагеря. С явными проявлениями антисемитизма я не сталкивался, жидовской мордой меня не называли. Вероятно, потому, что школа была хорошей.

В советское время на Симхат-Тора на Архипова в переулок с улицы зайти нельзя было. Все битком было набито. Свитки потом выносили на улицу, танцевали. Вдоль стены каждые 25 м стояли гэбисты. Молодежь пела песни. Я тогда учился в старших классах школы.

С 2006 года пришел к соблюдению. Вопросы начали возникать еще в школе, самоидентификация изначально была понятна. Бабушка была соблюдающей. Дед — атеист. Бабушка зажигала субботние свечи, закрываясь в комнате. Прадедушка тогда еще был жив, из религиозной семьи, потомок раввина. В первом классе дед повел меня в синагогу на Архипова. В школьные годы туда ходил, в послеармейские. В те годы раввин Пинхас Гольдшмидт только приехал к Москву. Мне понадобился сидур, я к нему обратился, и раввин подарил мне молитвенник. Интересно, что сидур был хабадским, «Теилат а-Шем».

Я набирался знаний. Понимал, что куда-то иду, что это правильно. Окончательно я пришел в 2006-м. В синагогу в Марьиной Роще. Принял решение, прошел обрезание. Сандаком был Александр Моисеевич Борода. Достаточно быстро я начал идти по лесенке соблюдения. Если падаю, поднимаюсь.

Московская община связана неразрывной временной цепью. Те, которые в советские годы сидели в старенькой синагоге или прятались по подвалам, и те, которые пришли в перестройку, приехали из других стран. Это звенья одной цепи. Я не сторонник деления на «Хабад» и «не ХАБАД», беру все от иудаизма. И молодое поколение, судя по всему, ведет себя аналогичным образом, впитывает весь спектр течений в иудаизме.

Хасидизм является сильной психотерапией. Он помогает людям, пришедшим к соблюдению, держать удар, противостоять дурному началу. Человек жил в определенном окружении. Был, скажем, гендиректором компании, бороду, кипу и цицит не носил. И вдруг все это появляется. Окружающие реагируют: «Ты с ума сошел?»

Проблема ассимилированных еврейских семей — желание «зачистить» окружение. Мой старый социум принял меня в новом формате. Я не собирался отторгаться. И мне это удалось на 99%.

Никого не надо бояться, кроме Б-га. Реакции были разными. В основной массе негативно и агрессивно реагировали самые-самые близкие. Они чувствуют, что появился серьезный конкурент в виде Б-га. У остальных, наоборот, мой рейтинг поднялся, есть уважение.

Кто споил Россию?

Я набрал определенный блок знаний в классической медицине. А теперь благодаря раввинам узнаю, что об этом думают Тора, Талмуд, книга «Тания». Все скомпонуется, уляжется в голове. Посмотрим, что из этого получится. Я пишу научную работу на эту тему. Названия еще нет, но тема — психология и иудаизм. Может, в дальнейшем она станет диссертацией. На кафедре поддерживают, есть к этому интерес.

У моего наставника Цыганкова есть большая фотография с ведущими психиатрами СССР. Он там один русский, остальные — евреи. И в России остался он один, другие уехали в Америку, Израиль. У меня идет становление, второй год самостоятельной работы под присмотром старших наставников. Я больше занимаюсь психиатрией и психотерапией, чем наркологией.

Все зависимости одинаковы, тот же патогенез. Наркология — сталкивается с наиболее жесткими проявлениями зависимости. Все судьбы, все истории выглядят как под копирку. Можно брать историю болезни хоть двадцатилетнего, хоть тридцатилетнего. Все одно и то же. И конец один и тот же. Процент излечения очень-очень низкий.

Психиатрия, психотерапия, семейная медицина, гипноз — это интересно, там есть результат. Пациент говорит: «Доктор, вы мне помогли». А это важно.

Недели две тому назад была первая встреча, организованная Федерацией еврейских врачей, в которую я вхожу. К следующей подготовлю доклад о молитве врача, созданной Рамбамом. О разных вариантах текста и конечной версии.

Психиатрия и психотерапия к религии относятся следующим образом. Если человек не соблюдал и принял решение соблюдать, надо понять, почему он принял эти решения. Если имеет место патология («услышал голоса» — это крайний вариант), симптоматика будет заметна для врача. А вот если это обычный человек, живет в обычной семье, социум оказывает на него влияние, это вполне осознанное решение. Он, конечно, столкнется с проблемами. Но, если психика изначально здорова, этот путь становления себя он пройдет безболезненно. Правда, если есть дефекты, срывы возможны. Приход к религии — это сильная психотравма.

Раввины, обращайтесь к специалистам!

В моей жизни интереснее всего было, когда начались внешние проявления религиозности. Кипа, борода, цицит, в рестораны больше не езжу. Есть анекдот: идет фуршет крупной корпорации, все едят черную икру, кальмаров. Один стоит в стороне, водичку попивает. К нему коллеги подходят: «Ты чего не ешь?» Он отвечает: «Не хочу». Коллега презрительно цедит: «Да ты как животное! Хочешь — ешь, не хочешь — не ешь!»

Это был непростой период. Интересно вспомнить, как меня принимали в медицине в таком облике. Я зашел в женское отделение острой психиатрии, и навстречу вышел заведующий отделением. Он ахнул: «Батюшки, ортодокса прислали!» А через полчаса мы уже мило беседовали, он рассказал, что за месяц до моего прихода тут работал православный врач-психиатр, который ушел в монастырь.

В отделении наркологии главный врач попросил, чтобы поверх кипы я надевал какую-нибудь шапочку. Я говорю: «А с чем это связано?» Отвечает: «Беспокоюсь за твою безопасность. Ты сам подумай, кто здесь лежит? Алкоголики. А кто споил Россию?» Но шапочку я не надевал, никаких проблем не возникало. Я понимаю, что ответственность человека в кипе, с бородой и цицит очень высока и на него внимательно смотрят. Он получает большой карт-бланш и кредит доверия. Это надо понимать, чтобы потом делать серьезные выводы и не подводить еврейство. Хочется, чтобы люди смотрели и говорили: еврей — это круто!

Раввины должны четко разграничивать сферу своего влияния и сферу, требующую привлечения специалистов. На сегодняшний день раввин — тот человек, который должен либо сказать: «Приходи, поговорим», либо посоветовать специалиста, который в этом лучше разбирается. Раввин Берл Лазар активно привлекает психотерапевтов.

Религиозное общество болеет точно так же, как и нерелигиозное. Те же отклонения, те же проблемы. Надо понимать каноны Торы, на которых базируется его мировоззрение. Такой человек находится в сложнейшем конфликте: Тора, например, запрещает суицид или сексуальные извращения, но справиться с собой он не в силах. На базе конфликта возникает невроз.

Из моей практики: человек приходит к соблюдению, у него была какая-то зависимость. Религия должна быть той ступенькой, которая является психотерапевтическим лекарством для выхода из этой ситуации. Приход к соблюдению должен в идеале улучшить человека и качество его жизни. Если этого не происходит, что-то делается неправильно. Но зависимость — это на всю жизнь. Человек должен уметь контролировать ее. Жизнь человека происходит в получении удовольствий. Достиг — отлично, не достиг — невроз. У меня определенный блок остался «там», а с определенными вещами продолжаю бороться по сей день. Каждый день борюсь и побеждаю.

Возможно, вас также заинтересует:

Версия для печати

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>