Фонд «Йад Ицхак» снабжает малоимущих едой, помогает невестам сыграть свадьбу, заботится о роженицах и ищет спонсоров. Почему богачи и бедняки разговаривают на разных языках, и почему выходцам из СНГ трудно просить о помощи и принимать ее…

Программы помощи

Как-то перед праздниками ко мне обратилась семья: у них в доме вообще не было еды. Я помог. Потом позвонил еще кто-то (перед праздниками такое часто бывает) и попросил о помощи. Я стал звонить дальше, и нашелся человек, который сразу дал пять тысяч долларов, чтобы я мог кому-то еще помочь на эти праздники. В то время я как раз изучал трактат Шаббат, где было написано: «Пока ты молод, беги-ищи, кому помочь». И это так совпало, что крепко застряло у меня в голове.

Посоветовавшись со своим раввином, я позвонил в одну общину и попросил их главу составить список десяти бедных семей. Завел отдельную папку на каждую семью – чтобы все было серьезно. Из десяти остро нуждающихся семей две просто оказались на грани пропасти. У остальных был «хронический случай» – неверно начали, покатилось все не так – и с тех пор все катится. Через два-три месяца у нас в базе было уже больше 50 семей, которым мы еженедельно выплачивали от 200 до 500 шекелей. При том что у меня самого в этот период не всегда были деньги на шаббат. А на отложенные 5000 шекелей я не рассчитывал: они были предназначены для цдаки!

Сегодня у нас есть несколько программ помощи русскоязычным евреям. Есть проект «Роженица», проект «Свадьба». Мы помогаем в экстренных ситуациях, занимаемся решением социальных вопросов. Вот сейчас собираем средства на операцию ребенку. Уже практически собрали. Только за последнее время было два таких экстренных случая с детьми. Была история с женщиной, которой понадобилась срочная операция, а из-за неуплаты медицинской страховки больничная касса отказалась ей эту операцию оплатить.

Есть семья, которой нужно помочь встать на ноги: получив гражданство, они уехали на заработки, но когда заработки закончились, у них остались одни долги. Несколько раввинов специально собрались на совещание, чтобы по пунктам расписать, как облегчить их ситуацию…

Был у нас проект полного или частичного еженедельного обеспечения как минимум шестидесяти семей на шаббат. Собственно говоря, у нас и началось все с шаббата. Ведь, как известно, расходы на шаббат возвращаются. Это было нашей «фишкой», и людям это понравилось.

Однако сегодня финансирование этого проекта, к сожалению, уменьшилось из-за кризиса. Постоянных, то есть ежемесячных спонсоров, у нас почти нет. Так что каждый месяц мне приходится искать десятки тысяч долларов с нуля.

Перед праздниками мы устраиваем разные субсидированные распродажи.

Исключительность фонда «Йад Ицхак» в том, что 24/6 мы целенаправленно занимаемся социальными проблемами русскоязычных религиозных семей, при этом сами мы не относимся к какой-либо определенной общине и оказываем помощь каждому, будь то хабадник, горский, грузинский или литовский еврей – мы же все братья! Со своей стороны я стараюсь ни с кем не входить в конфликт и по всем вопросам консультируюсь со своим раввином.

Аарон и Заава Бахнарел (фото: Eli Itkin)
Аарон и Заава Бахнарел (фото: Eli Itkin)

Видеть общую картину

«Курс молодого бойца» я проходил у известных в Израиле габаев цдаки. Например, я перенял несколько методов покойного Хаима Гольдберга: хожу по семьям, чтобы увидеть реальную ситуацию. Как-то зашел в одну семью. Дети уважаемых людей. Смотрю: они какие-то бледные, глаза потухшие. Потом глянул по шкафам – нет никакой еды. Оказалось, они уже два дня голодные!

Я веду целые анкеты: доходы, расходы, долги, ссуды, проблемы и способы их решения. Но вопрос заключается даже не в том, что люди могут нас обмануть, а в том, что они сами не всегда понимают, что с ними происходит, и практически не умеют вести свой семейный бюджет.

Поверьте: это не зависит от того, сколько люди зарабатывают. Это – проблема русского менталитета. В Америке у всех все подсчитано. Религиозные израильтяне тоже ведут счет своим финансовым делам, но у них своя арифметика – они приучены выживать на хлебе и воде и покупать квартиры своим детям. Кроме того, у них есть мамы, бабушки, тети, братья, сестры. Если у тебя 200 родственников, то по сто шекелей от каждого из них тебя спасут, а от них – не убавится. У нас, русскоязычных евреев, не так.

150 сыгранных свадеб

Как-то в Израиль приехала наша знакомая мать-одиночка. Я поехал посмотреть, чем ей можно помочь, и убедился, что на первые полгода корзины абсорбции ей должно хватить, а потом посмотрим. С тех пор она не объявлялась, ведь один из принципов нашей, «русско-еврейской» ментальности гласит: ни о чем не проси, даже если тебе плохо. Это я знал по себе. Поэтому как-то утром решил проверить, не прошло ли уже полгода?

Тут нужно признаться, что по природе я человек мнительный, а в это самое время у меня возникли проблемы со здоровьем. И вот в тот день, когда утром я вспомнил об этой женщине, еду я с одним человеком в машине, и он рассказывает мне про рава Кройзвирта, у которого обнаружили онкологическое заболевание. Рав обратился за советом и благословением к крупнейшему раввину, а тот спросил, был ли он уже у врача. Потому что если уже был, то нужно продолжать решать вопрос «естественным способом», то есть медицинским путем. Но для полного исцеления все равно стоит прибегнуть к еврейской сгуле (подкрепленной соответствующей цитатой из наших источников) – помогать бедным невестам в организации свадеб.

И что вы думаете? Сразу после этой поездки, день в день, мне звонят и говорят, что у той матери-одиночки состоялась помолвка, и просят помочь со свадьбой. Надо сказать, что до этого я занимался исключительно помощью на шаббаты и праздники, и, сколько меня ни просили, заниматься свадьбами отказывался. Но тут такое совпадение! И я согласился попробовать. В конечном итоге, мы оплатили им всю свадьбу. Правда, свадьба была маленькой – человек на сорок. Но с тех пор пошло-поехало. За четыре года в рамках проекта «Свадьба» мы помогли сыграть более 150 свадеб.

Вместе с моей женой и другими добровольцами мы бесплатно украшаем зал и кресло невесты. Обычно только оформление кресла стоит полторы тысячи шекелей. Есть флористы, которые тоже бесплатно готовят букет для невесты. Но иногда они не могут нам помочь, и тогда приходится платить. Так же и с услугами визажиста. Что касается свадебных платьев, то тут мы на кризисе только выиграли: поскольку в Израиле платье для религиозной невесты в среднем стоит около тысячи долларов, мы шьем их на Украине, и каждое платье нам обходится с доставкой в 200 долларов. Но главная статья расходов – это, конечно, еда, и я сейчас пытаюсь организовать, чтобы на русской улице был свой кейтеринг, и как минимум по себестоимости. Кроме того, у нас же совсем другие вкусы. Вы любите голубцы? Вот видите! А израильтяне, между прочим, нет!

Заава Бахнарел (фото: Eli Itkin)
Заава Бахнарел (фото: Eli Itkin)

Личное участие

Наш фонд не назовешь крупным, но и в этом есть свое преимущество. В больших фондах все поставлено на конвейер, все штампуется, нет личного контакта и возможности учитывать индивидуальные предпочтения. Мы же как маленькая организация, к счастью, можем себе это позволить.

Так, одному онкологическому больному привозили из разных благотворительных организаций и готовую еду, и целый ящик консервов. Но ничего из этого ему нельзя было есть – у него была особая диета. Я же стал приезжать к нему, сидеть рядом, беседовать и привозить то, что реально могло быть ему полезно и приятно.

И в рамках нашего проекта «Роженица» мы привозим женщинам после родов (а также больным) готовую еду, учитывая их пожелания, предпочтения, вкусы, требования кашрута. (Потому что кто-то придерживается безглютеновой диеты, кто-то ест курицу только с определенным сертификатом кашрут и т. п.)

Культура «давать», культура «брать»

Сегодня в Израиле в общей сложности около трех тысяч русскоязычных семей, соблюдающих как минимум шаббат и кашрут. Я занимаюсь в основном теми, кто живет в Иерусалиме и округе. Здесь есть несколько очень состоятельных людей и примерно 30 семей с достатком.

Я когда-то делал подсчет: если все евреи будут выделять десятину непосредственно нуждающимся, на эти деньги можно поддержать в трудную минуту всех, кто оказался в тяжелом положении. Всех, представляете? Но в России культура «давать» появилась только недавно. Сегодня, когда мы присутствуем в социальных сетях и люди постоянно видят наши объявления, они понемногу начинают раскрываться. Большинство помогающих нам через интернет – люди, не придерживающиеся традиции: доброта побуждает их помогать нуждающимся.

Люди, воспитанные при КГБ, вообще боятся показать деньги. Как быть уверенным, что это не подстава и не «утка»? К нам одно время приходил парень, собирал деньги якобы на лечение онкологического заболевания у своего ребенка в Германии. За неделю собрал 40 тысяч шекелей, причем с очень уважаемых в русскоязычных кругах религиозных людей. И собирает до сих пор, хоть мы его и разоблачили! Но там отдельная история. Нет, он не больной, он – профессионал. Таких бы людей брать на работу! (Смеется.)

Но кроме культуры «давать», у нас нет и культуры «брать». Людям тяжело принимать помощь, они стараются разобраться с проблемами сами. Был такой анекдот: один человек жалуется своему другу, что его достала теща, прямо жить не дает, вмешивается во все. Друг спрашивает: «А ты у нее деньги берешь? Перестанешь брать – вот она и перестанет вмешиваться в вашу жизнь!»

О рыбке и удочке

Знаете, есть такая поговорка, что можно дать голодному рыбку, а можно – удочку.

Были семьи молодых студентов, которым мы помогали, поддерживали во время учебы. И когда они получили образование и устроились, они вспомнили о нас и сейчас помогают нам средствами или связями. А это очень много.

А бывали и обратные случаи, когда богатые в прошлом люди со временем начинали нуждаться в нашей поддержке на элементарные нужды шаббата. Дело в том, что бизнес в России работает совсем по-другому, чем в Израиле, и многие богатые люди, не разобравшись в ситуации, с непривычки могут потерять буквально все.

Богатые-бедные

Можно сказать, что моя профессия – переводчик, потому что богатые и бедные говорят на совершенно разных языках. Как-то привезли меня к потенциальному спонсору в Москву. Огромный офис. Садимся. Я начинаю рассказывать ему о женщине, у которой только что умер муж, и она осталась одна с десятью детьми. Мужу было чуть больше сорока, он умер от сердечного приступа… Бизнесмен этот, потенциальный спонсор, смотрит на меня в упор: «Хорошо говоришь! Но вот если бы она сама ко мне приехала, рассказала…» И тут, как говорится, Остапа (меня, то есть) понесло. Я ему: «Вы вообще понимаете, что вы говорите?! Вы хотите, чтобы женщина, две недели тому назад похоронившая мужа, оставила десятерых детей, чтобы приехать к вам, в Москву?! Да это же полная чушь!» Его это так поразило, что когда он был в Израиле, заехал к той семье и дал деньги, реально ей помог.

С началом кризиса 2014 года спонсоры начали урезать свои ежемесячные пожертвования, и в какой-то момент нам стало очень трудно. Тогда я советовался с раввинами о закрытии нашей деятельности, но все как один сказали: не закрывать, а попытаться поехать в Америку. Слетав туда один раз, я понял, что это что-то нереальное – совсем другой мир. Достаточно долгое время не решался это сделать еще раз: у меня был билет, дату которого я переносил дважды, и в конце концов хотел вовсе отменить поездку. И тут жена, которая меня всегда во всем поддерживает, буквально выгнала меня в Америку. И правильно сделала. Так что все, что сегодня есть у нашей организации, – это благодаря моей жене.

Визитка:

Аарон Цви Бахнарел, руководитель благотворительного фонда «Йад Ицхак»:

«Я родом из Сибири, из Кемерово. Учился в экономической гимназии, а по воскресеньям мама водила меня в Сохнут. В 12 лет я попал из Сохнута на семинар в «Огалей Яаков». Мне там понравилось, и через год меня послали в Москву, где я полдня учился в ешиве, а полдня – в школе. Потом я несколько раз менял учебные заведения, и в одной из школ познакомился со своей будущей женой, с которой мы поженились уже здесь, в Израиле.

Собственно говоря, окончательно я осел в Израиле уже после свадьбы: до этого были прилеты-отлеты. Первое время после переезда нам было тяжко. Родители остались в России и в нашей жизни никак не участвовали. Бывало, что нам отключали за неуплату электричество. Накануне девятого ава отключили газ, так что было невозможно ничего приготовить на огне. Хорошо еще, что была духовка. Были разные накладки с работой, которую я пытался наладить: то пожар на производстве, то сотрудник попал в аварию, то в наше отсутствие взломали дом и нас обокрали. Я все никак не мог понять, чего же Творец от меня хочет.

Потом я несколько лет учился в колеле и решил помочь ребятам оттуда. У меня были какие-то связи с Москвой. Я поехал туда, и мне с первого раза удалось наладить помощь колелю. После чего я начал думать, что еще можно было бы сделать для русскоязычных израильских евреев. Но пока это были просто фантазии