В октябре 2012 года в Москве, на улице Спиридоновке, д. 12, открылся дополнительный офис банка «Стратегия» — «Менорабанк». Мероприятие открытия прошло с участием главного раввина России Берл Лазара, посла Государства Израиль г-жи Дорит Голендер, представителей еврейской общины и бизнеса. В начале апреля мы встретились с Гершоном Смоленским в офисе Менорабанка чтобы поговорить о проекте 

— Расскажите о себе и о том, как вы попали в проект «Менорабанк»?

— Я родился в Москве, в 1991 году уехал с семьей в Израиль, затем, в 1994-м, — в Канаду. В 2003 году попал в русскую общину Chabad в канадском Монреале. Окончив MBA, в ноябре 2004 года я вернулся в Москву. В 2007-м начал соблюдать шабат, что, по мнению руководства, оказалось несовместимым с моей позицией в крупном французском банке. Супруга на седьмом месяце и съемная квартира в Марьиной Роще требовали срочного трудоустройства, а отсутствие российского гражданства и религиозные ограничения не сильно этому способствовали. Повезло летом 2008 года: начал работать в ГК «Дикси», которая как раз планировала IPO на лондонской бирже и искала директора по работе с инвесторами. Компания лояльно относилась к отсутствию на рабочем месте в праздники, но, для того чтобы успевать зимой на шабат, пришлось переехать на «Фрунзенскую», где как раз открывалась замечательная община «Среди своих». В то время на банковских конференциях я начал иногда замечать людей, которые открыто носят кипы, и, хотя к тому времени у меня уже был свой кабинет и возможность целый день сидеть в кепке, меня смущала «необходимость» иногда оставаться с непокрытой головой. Необходимость была сугубо вымышленной, и, когда в июле 2010 года меня пригласили в новую команду УК «Атон», мы легко договорились о кошерном дресс-коде. В первый рабочий день, чтобы как-то преодолеть внутренние барьеры, помимо кипы я оставил снаружи кисти цицит, которые отвлекали на себя значительную часть вопросов а-ля «а как же она держится». Уже к середине 2011 года наша команда в УК «Атон» начала распадаться. В конце года я занялся поиском новых возможностей и встретил Хаима Айзенштата, который буквально заставил меня поехать с ним в офис одного московского банка за пределами Третьего кольца, чтобы обсудить создание еврейского банковского проекта. Авантюра, но вопреки здравому смыслу мы таки поехали и таки создали с банком «Стратегия» проект «Менорабанк», и сегодня головной офис банка уже находится в центре, на Саввинской набережной.      

— И все же почему вы выбрали банк «Стратегия» для реализации этого проекта? 

— Все получилось как-то само собой. Мы приехали на первую встречу, в современно оборудованной переговорной много острых цветных карандашей, я даже не пытаюсь себя удержать и начинаю рисовать (кажется, эта была квадратная лошадь), заходит банкир и его команда, начинаем общаться, а он слушает и рисует… это сразу подкупило. В итоге произошел доброжелательный и конструктивный разговор и мы договорились о создании первого кошерного банка и сотрудничестве, в рамках которого мы с Хаимом выступаем как советники и партнеры проекта. 

— Откуда появилось название «Менора»?

— На второй встрече мы сидели с советником банкира и придумывали название. Выписали несколько вариантов для консультации с раввином Лазаром, а советник предложил вариант «Менора». Мы возразили, что в иудаизме «менора» — это святой символ и использовать его в качестве бренда не стоит. Дальше было интересно: стук в дверь, заходит секретарь, приносит небольшой бархатный мешочек, который, по ее словам, нашли в Банке, и который, возможно, имеет к нам отношение… Хаим со словами «да, там, наверно, брильянты» достал оттуда визитку на иврите компании Lior Lights, мы посмеялись, но не увидели в этом какой-то связи, пока через неделю не пришли полным составом к раввину Лазару. Выслушав наши предложения по названию проекта, раввин сказал: «…А почему не хотите “Менора”?» Значение визитки — «мне свет освещение» — сразу приобрело смысл, и проект получил название «Менора». Дальше, по рекомендации раввина, мы обратились к широко известному в узких кругах судье раввинского суда раввину Баренбауму для консультации по вопросам «этер иска».

Гершон Смоленский (фото:Eli Itkin)
Гершон Смоленский (фото:Eli Itkin)

— Объясните, что такое «этер иска» и зачем это было необходимо?

— На нашей первой встрече раввин Лазар рассказал, что само слово «банк» родилось у них в Италии, когда в какой-то момент итальянским евреям запретили заниматься рядом профессий, оставив возможность заниматься ростовщичеством и другими «неблагородными» видами коммерческой деятельности. Слово «банк» происходит от итальянского banca, то есть скамейка, которую евреи Флоренции устанавливали на рыночных площадях. Понятие «этер иска» было внедрено для того, чтобы иметь возможность проводить банковские операции в рамках законов Торы. Закон Торы повелевает давать деньги в долг, при этом запрещая взимать проценты. Соответственно еврей, который дает другому еврею ссуду под проценты, нарушает запрет и приравнивается (не дай Б-г) к тем, кто отрицает связь еврейского народа с Творцом. 

В процессе развития финансовой системы, чтобы не препятствовать нормальному ведению бизнеса и уберечь еврейских бизнесменов от нарушений, мудрецы предложили заключать договор по форме «этер иска», что в переводе «разрешение на ведение бизнеса», и в банковском контексте подразумевает подписание между сторонами договора о совместном предпринимательстве. Такой договор меняет взаимоотношения между банком и клиентом, превращая их в партнеров в совместном бизнесе.

При поддержке раввина Баренбаума мы смогли привести кредитные и депозитные соглашения ДО «Менорабанк» в соответствие с минимальными требованиями еврейского закона. Так как большинство клиентов Менорабанка не евреи, вкладчикам и заемщикам предоставляется на выбор либо стандартные соглашения, либо «этер иска». Подписывая соглашение по «этер иска», банк становится партнером в бизнесе заемщика, аналогично вкладчик становится партнером банка и получает долю в прибыли банка (в виде % по вкладам). По этим соглашениям все стороны имеют право обратиться в раввинский суд в случае возникновения разногласий. Оба типа соглашений одинаково трактуются российским банковским законодательством, то есть нам по сути удалось внедрить положения «этер иска» в российское правое поле.

— Но ведь ничего кардинально нового с точки зрения банковских инструментов ваш проект не привнес? 

— Да, пока «этер иска» — это скорее имиджевый инструмент, сегодня практически не влияющий на экономику проекта. При этом, с Б-ей помощью, Менорабанк, открывшись в октябре 2012 года, без привлечения финансовых средств от участников еврейской общины уже вышел на самоокупаемость. 

— За счет чего проекту удалось выйти на самоокупаемость? 

— Во-первых, мы нашли отличное помещение на Спиридоновке, а топ-менеджмент банка подключил грамотных специалистов и эффективного управляющего. Клиенты Менорабанка в основном жители района, и бизнесмены, связанные с банком. Сейчас ситуация меняется, и все больше людей из еврейских общин открывают счета в Менорабанке. 

— Можно ли сказать, что, открыв вместо ДО «Менорабанк» отделение банка «Стратегия», вы получили бы такой же финансовый результат? Помимо выхода на самоокупаемость проект оправдывает ожидания? 

— Если смотреть в среднесрочной перспективе, то еврейский финансовый бренд имеет более широкий спектр возможностей. На сегодняшний день концепция «Менорабанк» была реализована лишь частично. Я представлял проект намного более интегрированным в еврейскую общину, но тут многое зависело от возможности банкира активно принимать участие в жизни нашей общины, а этого пока не произошло, если не считать его финансовую поддержку нескольких из проектов еврейской общины. С точки зрения вкладчиков и тем более в сегодняшней ситуации в банковском секторе для клиентов намного важнее, чтобы банкир был грамотным и ответственным человеком, а уж людей, которые приходят в общину заниматься бизнесом и так, слава Б-гу, достаточно. Сегодня наш проект показывает хорошую рентабельность и его можно и нужно масштабировать, развивая сеть. Абстрагировавшись от коммерции, я верю, что в любом деле главное — иметь благословение: «стратегия» — это важно, но «менора» — это святой символ нашего народа и, по определению, позволяет рассчитывать на успех, накладывая при этом обязательства. 

— Какие у вас задачи по развитию проекта и что еще планируете реализовать? 

— Планов много. Например, недавно банкоматы Менорабанка появились в синагогах города. Планируем выпустить пластиковые карты Менорабанка и открыть в ближайшей перспективе отделение в Марьиной Роще. Также в декабре было зарегистрировано ОАО «Менораинвест» — инвестиционный бутик с фокусом на инвестиции в израильские активы, — прямые инвестиции в израильский хай-тек и доверительное управление на израильском рынке акций. Для себя ключевое развитие финансового бренда «Менора» я вижу как раз в инвестиционно-банковском сегменте, с целью «внедрения концепции кошерного банкинга на глобальном финансовом рынке». 

— Расскажите о вашем видении такой концепции.   

— Основным финансовым инструментом для достижения «глобальности» должен стать «кошерный облигационный заем», или «этер иска бонд». На мировых рынках сегодня обращаются порядка $2 трлн (!) исламских облигационных займов (sukuk), инструментов, выпущенных в соответствии с правилами, во многом идентичным нашему «этер иска». Меня очень вдохновила история Майкла Милкина, который создал настоящий социально-экономический и финансовый прорыв, инициировав в 80-е массовый выпуск «мусорных» бондов. В рамках инвестиционно-банковского направления мне бы хотелось создать административную и юридическую инфраструктуру для массовой эмиссии кошерных бондов. Полноценно применив еврейский закон к современной финансовой индустрии, можно создать механизм, который, нивелируя риски и увеличивая лояльность в системе, снижает стоимость кредитных средств для бизнеса внутри общины. Упаковав такие займы в форму кошерной эмиссии, можно привлекать деньги с мировых рынков на лучших условиях. Для этого требуется создать юридическую и административную инфраструктуру на стыке законов Торы и современных банковских практик. Если рассматривать «Менорабанк» в качестве пилотного проекта, то, на мой взгляд, рынок позитивно воспринимает концепцию кошер-банкинга, и у нас есть отличная возможность для ее масштабирования. 

— Последний вопрос: чего вам не хватает для реализации таких амбициозных планов? 

Ресурсов. «Менора» — это уникальный финансовый стартап, который имеет огромный потенциал, как в силу связи с экономикой и инновациями Израиля, так и в силу аспектов кошерности, а также благодаря своему рождению в России. Как вы знаете, Россия является родиной для множества глобальных «еврейских брендов»: чтобы далеко не ходить, у истоков создания Государства Израиль и возрождения иврита стояли выходцы из России; Hollywood, Google, и Chabad тоже имеют российско-еврейские корни. Скажем так, если у «Меноры» есть шанс превратиться в глобальный финансовый бренд, то и Москва имеет возможность стать одним из мировых финансовых центров, с Б-ей помощью. 

И еще, как было верно замечено, нам необходимо больше давать интервью, рассказывать о проекте, продвигать наш бренд. Недавно прочитал интересное высказывание Голды Меир (она, кстати, тоже из России, так как в 1898 году Киев еще входил в состав Российской империи): «Вы пока не настолько великий, чтобы быть таким скромным». Хочу выразить благодарность вашему изданию за эту публикацию и пожелать читателям веселого и кошерного праздника Пейсах!

Что такое «этер-иска»?

Один из основных законов Торы повелевает давать еврею деньги в долг без взимания процентов. Соответственно еврей, который дает другому еврею ссуду под проценты, как правило, нарушает запрет Торы. Данный запрет распространяется на всех лиц, участвующих в выдаче ссуды: на владельца капитала, получателя ссуды, гарантов сделки и всех прочих, кто помогает в получении ссуды.

Для того чтобы уберечь еврейских бизнесменов от нарушения всевозможных видов запрета «рибит», который как никогда актуален в последнее время в связи с бурным развитием кредитно-финансовой системы, и в то же время не препятствовать эффективному ведению бизнеса, мудрецы предложили заключать так называемый «этер-иска» — договор о совместном предпринимательстве. «Этер-иска» позволяет давать кредит и одновременно получать прибыль от части денег. Договор «этер-иска» кардинально меняет взаимоотношения между владельцем капитала и получателем ссуды, превращая их в партнеров в совместном бизнесе.

Появление института «этер-иска» имело поистине революционное значение для еврейского общества, а если учитывать ту роль, которую сыграли еврейские бизнесмены в развитии современной промышленности и становлении самой системы современного бизнеса, то и для всего человечества.

Обычно «этер-иска» составляется финансовым и рабочим партнером по традиционной формуле, в которую лишь вписываются конкретная сумма инвестиции, дата ее получения, дата предполагаемого возврата денег вместе с прибылью и место заключения сделки. После этого договор об «этер-иска» подписывается в присутствии двух свидетелей, а затем хранится либо у инвестора, либо у третьего лица.

В стандартном договоре об «этер-иска» отмечается, что работающий партнер получил от финансового партнера определенную сумму для ведения своих дел, из которой половина рассматривается как ссуда, а половина — как вклад финансового партнера в данное предприятие, позволяющее ему, соответственно, претендовать на половину полученной прибыли, но и одновременно в случае неудачи разделить половину убытков. Рабочий партнер, в свою очередь, обязуется использовать полученную сумму с максимальной эффективностью и вернуть в срок всю взятую у финансового партнера сумму (то есть и ссуду, и его вклад вместе с половиной прибыли).