Природе антисемитизма удивлялся еще Марк Твен: евреев не любят за то, что они бедные, за то, что богатые, за то, что придерживаются собственных традиций, за то, что перенимают привычки и язык окружающих. В последнее время кажется, что в современной России вакантное место юдофобии занимают другие фобии — вместо евреев гораздо более модно ненавидеть кавказцев или либералов. Так ли это? Наши колумнисты пытаются найти ответ на вопрос «ты меня уважаешь?».

Золотой бумеранг

В «Золотом теленке» советские газетчики потешаются над западным, который не может понять, как это — «Евреи есть, а антисемитизма нет».

В юности мне казалось, что Ильф и Петров таким замысловатым способом высмеивают именно советских участников купейного спора. Ведь, правда, как это может не быть антисемитизма? 

Сейчас я думаю иначе. Короли советской лайт-сатиры на самом деле считали, что антисемитизм в отдельно взятой стране побежден. И в какой-то степени были правы — евреи были совершенно уравнены в правах, с юдофобией боролись, в том числе и карательные органы. 

Но, конечно, антисемитизм никуда не делся — он просто затаился и ждал своего кровавого часа. Который через полтора десятилетия и наступил.

Советский послевоенный государственный антисемитизм был скорее не доктринным, а практическим. В евреях стали видеть пятую колонну, западников и сионистов. «Его в этом столько обвиняли зря, что он решил и стать таким». Евреи стали пользоваться любыми лазейками, чтобы покинуть СССР. И зачастую причиной этому было не тяжелое материальное положение, а удушающая атмосфера, ощущение второсортности.

Стало казаться, что евреев в стране скоро не останется вовсе.

Действительно, евреев в России осталось на порядок меньше, чем полвека назад. Но одновременно исчезли все препоны на пути оставшихся. И евреи опять весьма заметны.

Почему, несмотря на видимые причины, Кремль сегодня этой «дурной болезнью» не страдает? Я вижу тому целый комплекс причин. Но, учитывая нынешнюю вертикаль власти, остановлюсь на личной.

В 2002 году Путин принимал делегацию российских раввинов. В начале встречи на камеру он довольно долго говорил о роли еврейской диаспоры в российском обществе, о том, что не мыслит страну без еврейских мозгов… Когда операторы покинули помещение, Путин заговорил неформально. Он сказал, что прекрасно понимает, насколько такие речи на федеральных каналах пока еще непопулярны. Но ничего, привыкнут! 

Это была позиция. И, по старой российской привычке, губернаторы и мэры стали встречаться с местными раввинами, произносить похожие слова.

Зачем это Путину? Я полагаю, прагматика и еще раз прагматика. Убедить человека, выросшего среди евреев, в некоей метафизической злокозненности их, непросто. Аналитика же наглядно демонстрирует — еврейские ученые, врачи, учителя полезны стране. Значит, надо сделать так, чтобы они себя чувствовали дома. Вот и весь реал-политик. 

Борух Горин

Антисемитизм как инструмент

Антисемитизм не порождается плохостью народов мира. Он не от невежества, не от зависти, не от нехватки образования, не от экономических или культурных причин. Его нельзя искоренить, потому что он встроен в творение Всевышним как инструмент сохранения уникальности и обособленности Его избранного народа. Евреи — легион Царя, Его спецназ, но спецназ особого свойства — не воинственный, не агрессивный. Поэтому в Мидраше еврейский народ назван овцой, окруженной «семьюдесятью волками», народами мира. Овца — животное мирное, начисто лишенное агрессивности. Если ее заразить бациллой «животного равенства» (все животные равны), она станет набиваться к волкам на совместный обед, на совместную трудовую и культурную деятельность, там, глядишь, попросится и в семью на равных правах… А волк, даже выдрессированный, готов терпеть овцу рядом с собой лишь до определенного предела. А потом: раз! — и нет овцы, а на совместный обед уже следующая напрашивается. Чтобы этого не случилось, чтобы вид «еврей необыкновенный» не попал в Красную книгу вымирающих видов, Творец принял его охрану на себя. Если еврей будет жить, как ему положено, и заниматься своими делами — Торой и заповедями, он защищен, а захочет равноправия на всемирном скотском хуторе — защита снимается, и волки тут как тут.

Единый мировой антисемитизм предстает перед нами в двух ипостасях: антисемитизма народного («Бей жидов!») и государственного (процентная норма, секретные инструкции по приему в…). Что до государственного антисемитизма, пожалуй, никогда еще в российской истории не было периода более благоприятного к иудаизму и евреям. Вряд ли советники подсказали президенту (они и сами-то не знают) и вряд ли сам правитель догадался, но благоприятное отношение центральной власти к евреям является залогом ее устойчивости. Путину и его команде я не друг и не товарищ, но — назло всем его критикам и противникам — весь кооператив «Озеро» в полном составе может спать спокойно и не беспокоиться за прочность своей власти все то время, пока не причиняют сознательного зла евреям как евреям.

Но, поскольку эта позиция их не вызвана сознательными рассуждениями, ситуация может измениться в любой момент. Например, если ситуация в России начнет выходить из-под контроля, будь то на криминальной, национальной или какой-то другой почве, может возникнуть вполне сознательное желание разыграть национал-патриотическую карту. И тогда еврейская овца, мирно пасущаяся сейчас на российских пажитях, в одночасье превратится в козла отпущения, на которого постараются навьючить все российские государственные и общественные неудачи. 

Что касается антисемитизма народного, бытового, то за эти почти 30 постсоветских лет никуда он не девался, особенно на периферии, просто немножечко, совсем чуть-чуть, отступил под натиском кавказских и прочих национальных проблем. Но, как пионер, всегда готов воспрянуть и занять подобающее ему в общественной жизни место. Как говорится, если «Родина прикажет!»

Цви Вассерман