Культовый музыкант, автор знаменитого «Списка Сандлера» и других книг нашел себе досойного собеседника — одного из крупнейших звезд еврейского литургического пения. Среди его слушателей были Пласидо Доминго, Мадонна и Джордж Буш. Может ли ультраортодокс читать молитву за сионистское светское государство, почему не из каждого религиозного текста надо делать арию, и что посоветовал композитор хасиду, которому не понравилась его новая мелодия 

– Кантор – это древняя профессия, или же речь идет об изобретении максимум двухсотлетней давности?

– Понятие «посланник общины», то есть ведущий молитвы, фигурирует уже в Талмуде. В свое время канторам запрещали выпускать пластинки – петь они должны были исключительно в синагоге, по шаббатам и праздникам. Потом концертная деятельность превратилась в дополнительный заработок для канторов. 

К канторскому пению в синагоге относятся со всей серьезностью. Это и есть настоящее канторское искусство, которое заключается в умении притягивать людей своим голосом к служению Творцу, разъяснять им слова молитвы посредством пения. 

Концерт – это другая форма деятельности. Когда у людей не было звукозаписывающей техники, канторский концерт считался «выходом в свет». Иногда доходило до смешного. Очень пожилой человек рассказывал, как к ним в польское местечко приехал знаменитый кантор Моше Кусевицкий. Я поинтересовался репертуаром. «Сначала мы долго ждали его выхода, а потом Кусевицкий как запоет «Эвену шалом алейхем»!» Если современный кантор начнет выступление не с литургии, а с такой вот непритязательной песенки, ему сразу укажут на дверь.

– Отсебятины быть не должно? 

– Наша сфера деятельности довольно жестка. Каждый раз, открывая рот, ты подвергаешься экзамену. Ты не можешь позволить себе ни малейшей ошибки. Значительную часть канторского искусства занимает импровизация. Не всё записано нотами и подготовлено заранее. Мне кажется, я даже в своей синагоге ни разу не провел одинаковой молитвы. Я бы сравнил это с рисованием. У каждой картины есть рамка, есть размеры полотна, есть одни и те же краски. Но как распоряжаться этими красками на холсте, в каком порядке и в каких сочетаниях, зависит от художника. Даже если рисует один и тот же художник. То же самое – и с пением, особенно канторским.

Но при этом надо помнить, что публика зачастую настроена консервативно и любит традиционные мелодии. Поэтому на концертах рамки довольно строгие. Кантор может поиграть со стилем исполнения, но не с репертуаром. 

– А на рабочем, так сказать, месте? В синагоге во время молитвы?

– В синагоге всё совсем по-другому. Есть текст молитвы и рамки традиционных мотивов, но внутри этого – полный простор для импровизации. Ведь суть канторского пения в синагоге – донести смысл молитвы музыкальными средствами. Эмоции, чувства самого кантора здесь играют немалую роль. Заключительная молитва «Неила» в Йом-Кипур никак не может быть похожа на дневную молитву «Минха» в канун субботы. Праздничные молитвы отличаются не только словами, но и ощущением, эмоциями. 

Даже личная жизнь кантора, ее отдельные эпизоды и события, несомненно, влияют на его эмоциональный настрой и, соответственно, на исполнение. Молитва после получения приятных новостей и, не дай Б-г, неприятных несопоставимы.

Гельфгот и Сандлер (фото: Eli Itkin)
Гельфгот и Сандлер (фото: Eli Itkin)

Репертуар на итальянском

– Вы выбрали профессию кантора сознательно? 

– Скорее, она меня выбрала. Пел я с детства, был солистом на разных утренниках в хедере, участвовал в хоре радомских хасидов. Прошло много лет, я женился, и как-то раз двоюродный брат потащил меня в школу канторского искусства в Тель-Авиве. Я пошел туда просто развеяться, отдохнуть от интенсивной учебы в ешиве. Тамошний преподаватель, известный кантор Ицхак Эшель, попросил: «Раз уж вы пришли, напойте что-нибудь». Я и напел. Эшель говорит: «Вы приняты!»

– Музыкальное образование необходимо кантору? Скажем, нотной грамотой вы владеете?

– Ноты я знаю – причем выучился этому сам, на том уровне, который мне требуется. В музыке люблю всевозможные жанры, не только еврейские. И когда иерусалимская «Симфониетта» предложила выступить с концертом оперных арий, я начал разучивать этот репертуар. Выучил несколько арий – на итальянском, испанском, французском. Обратился к инструктору, чтобы тот проверил мое произношение.

– У любавических хасидов определенную часть субботней молитвы исполняют на мотив «Марсельезы», и не просто так, а по личному указанию Ребе. В других общинах можно услышать те или иные популярные мелодии, на которые накладываются слова молитв. Как вам такое сочетание?

Я слышал, что раввин Овадья Йосеф и некоторые другие раввины допускали использование нееврейских мотивов в литургической музыке. Но есть места в молитве, где я никогда бы не прибегал к чужим напевам. Например, когда читается «Кдуша» с упоминанием небесного воинства. Не надо превращать святость в арию.

Вспомнил забавную историю. Гурский хасид Яков Талмуд был известным композитором, сочинил сотни мелодий, включая марши и вальсы. Однажды хасид обратился к нему с претензией: «В этом году твой «Эль эхад» (мелодия на слова молитвы «Б-г один») мне не понравился». Реб Янкель ему ответил: «Раз тебе мой Б-г не нравится, переходи в другую религию».

Мадонна в VIP-ложе

– Вы тоже гурский хасид.

– Это старинное, польское течение хасидизма в духе Пшисхи-Коцка, служащее продолжением этого ствола, его ответвлением. Мой прапрадедушка ездил еще к предшественнику течения Гур – ребе из Коцка. С отцовской стороны все мои предки – гурские хасиды, по материнской линии – наполовину. Другая половина, если не ошибаюсь, хасиды Александровской династии.

Примкнуть к гурским хасидам весьма сложно. Это достаточно закрытое общество, с длинной историей и нюансами. Чтобы человек со стороны пришел и вдруг стал гурским хасидом – такое практически не встречается.

– О гурских хасидах известно, что многие из них успешно занимаются торговлей недвижимостью. 

– Далеко не все. Мой папа до выхода на пенсию был заведующим тель-авивского отдела погребального братства «Хевра кадиша». Мама предпочла околомедицинскую деятельность, работала со знаменитым израильским педиатром Юргенсоном, затем – с профессором Мордехаем Вайсом.

Если уж мы говорим о специфике хасидского двора, я отметил бы в первую очередь скрупулезное изучение Торы. Гурские хасиды уделяют этому большое внимание и посвящают много времени. Естественно, как и положено хасидам, они часто ходят к Гурскому ребе за советами и благословением.

Я совсем недавно побывал у ребе. У нас все аудиенции проходят в очень быстром темпе, не задерживаясь. Подают руку, иногда оставляют записочку с именами для молитвы и/или вопросами для ответа. Отвечает он на месте, устно, тоже быстро.

– Ребе знает всех своих хасидов в лицо?

– Меня, надеюсь, знает. В свое время мы жили по соседству, и я дружил с его сыновьями.

– Как развивалась ваша карьера?

– Я был кантором в израильских городах – в Рамат-ха-Шароне, в Бат-Яме. Затем несколько лет – во Франкфурте. Потом Флорида, Нью-Йорк…

– С кем из сильных мира сего удалось пересечься?

– В Германии я встречался с Гельмутом Колем и Ангелой Меркель. К концу моего пения канцлер Меркель подошла, поблагодарила и решила пожать мне руку. Пришлось объяснять ей, что евреи не пожимают женщинам руки по религиозным соображениям. Зато в Америке с президентом Бушем мы по-дружески обнялись. 

В Израиле мне доводилось встречаться и с Эхудом Бараком, и с Биньямином Нетаньяху, и с Шимоном Пересом. Он подпевал мне, а потом признался, что слышал исполненную мной мелодию в отчем доме. 

Я выступал в Метрополитен-опера, это был нашумевший концерт – даже Мадонна купила на него билет в отдельную ложу. А Пласидо Доминго написал мне очень теплое письмо о том, как ему понравилось. После этого выступления мы назначили встречу с Паваротти. Но, увы, она не состоялась. 

А в Австралии я выступал в программе «Хельфготт встречает Гельфгота» вместе с местной знаменитостью – пианистом Дэвидом Хельфготтом. Он потрясающе играет, особенно Рахманинова. Еще там есть Джимми Барнс, исполнитель тяжелого рока, который ломает гитары на сцене. На каком-то этапе он узнал о своих еврейских корнях. Мы с ним участвовали в общем концерте с филармоническим оркестром в Сиднее и пели «А идише маме». Он – на английском, я – на идише.

Уважение к властям

– В ультрарелигиозном обществе существует настороженное отношение к молитвам за Армию обороны Израиля и за еврейское государство. Каких принципов придерживаетесь вы в этом щекотливом вопросе?

– С молитвой о благополучии израильских солдат у меня вообще никаких проблем нет и быть не должно. Как можно испытывать какой-то душевный дискомфорт, молясь за этих ребят? Они жертвуют своей жизнью ради всего еврейского народа. За них я молюсь от всего сердца!

Относительно молитвы о процветании государства Израиль у меня были сомнения, учитывая антирелигиозный настрой отцов-основателей. Но я начал искать положительные моменты. В трактате «Поучение отцов» сказано: «Если б не страх перед властями, люди глотали бы друг друга». Поэтому мы должны молиться за власть. В этом нет ничего нового и ничего предосудительного. Евреи всегда молились за царя и за императора, за ту власть, под которой они жили. Соответствующие тексты можно увидеть в старых молитвенниках. 

Разумеется, здесь был замешан и страх, но не только это. Существует элементарное уважение к властям за то, что они защищают своих подданных, в числе которых – и еврейское меньшинство. Когда я молюсь с людьми, которым молитва за государство Израиль важна, я не собираюсь их переубеждать. Любая молитва служит катализатором.

– Куда может отправиться житель Израиля, который хочет услышать аутентичную молитву в исполнении профессионального кантора?

– Думаю, что на постоянной основе канторское пение осталось только в Центральной иерусалимской синагоге. Время от времени разные муниципалитеты приглашают канторов провести субботние молитвы в центральных городских синагогах. В честь Дня независимости или по другому торжественному поводу. В самые разные города, и в Беэр-Шеву, и в Раанану, и, конечно, в Тель-Авив периодически приезжают канторы. Бывает, что и в сопровождении хора.

– В последнее время в Израиле и США набирают популярность еврейские певцы в самых разных жанрах, от поп-музыки до рэпа. Об эстрадной карьере не задумывались?

– Я и так выступаю на общих концертах с исполнителями хасидской поп-музыки – с Авраамом Фридом, Мордехаем Бен-Давидом, Яаковом Швеки. Такие совместные выступления пользуются успехом. Но мне, слава Б-гу, хватает того, чем я занимаюсь. 

 

Между Доминго и Паваротти

Ицхак-Меир Гельфгот родился в 1969 году семье гурских хасидов, вырос в Бней-Браке. Занимал должность главного кантора еврейской общины Франкфурта. Работает на постоянной основе в синагоге Park East в Нью-Йорке, в 2006 году дал концерт в Метрополитен-опера, выпустил шесть альбомов еврейской литургической музыки. Считается классическим кантором, его репертуар строится на известных мелодиях прошлых лет. Скрипач Ицхак Перлман считает, что вокальные данные Гельфгота ставят его на один уровень с Пласидо Доминго и Лучано Паваротти.