Высокопоставленными фигурантами уголовных дел израильтян не удивить. Тем более после оказавшегося за решеткой Моше Кацава, в прошлом президента Израиля — символа сдержанности и политического прагматизма. Однако «дело “Холлиленд”», в котором оказались замешаны Эхуд Ольмерт, его помощница Шула Закен, бывший мэр Иерусалима Ури Луполянский и еще энное количество бизнесменов и чиновников, вскрыло едва ли не основную проблему общества — идеалы уступают место нигилизму, государственный пост превращается в средство самообогащения. Что делать и кто виноват?

Право на собственную жизнь

В 1988 году, в разгар первой интифады, известный публицист и политический аналитик Бернард Авишай привез в Израиль знаменитого писателя Филипа Рота. Среди прочего они посетили кнессет, и Авишай познакомил Рота с рядовым ликудником Эхудом Ольмертом. Во время ланча Ольмерт поделился своими рассуждениями о том, что, если бы случилась массовая североамериканская алия на Западный берег, это бы остудило непреклонность палестинцев. Авишай рассказывает, что 

Филип посмотрел на него и сказал: «Вы в своем уме? Американские евреи не приедут!» Ольмерт спросил: «А почему им не приехать?», и Филип ответил: «Потому что у них есть собственная жизнь».

Через 20 лет Ольмерт говорил Авишаю, что тот диалог произвел на него огромное впечатление. Удивительно, правда? Что такого особенного сказал Рот? Разве без него мы не знали, что евреи, пока жареный петух не клюнет, не очень-то стремятся переехать на Святую землю? Что же на Ольмерта произвело такое впечатление?

Мне кажется, что дело не в констатации общеизвестного факта. Другими словами, Ольмерт услышал за простыми словами глубокий смысл. 

«Собственная жизнь» американских евреев в устах Рота — это не устроенность и безопасность. «Собственная жизнь» это собственная система ценностей. И Ольмерт, и Рот под дефиницией «американские евреи» подразумевают вовсе не эмигрантов из СССР, а третье-четвертое поколение эмигрантов из Российской империи. Тогда родители Рота уехали из Галиции в США, а родители Ольмерта — из России и Украины через Харбин в Палестину. Родители Рота искали, скорее всего, свободы и безопасности, родители Ольмерта мечтали принять участие в восстановлении национального очага для всех евреев. И те и другие в общем достигли желаемого. 

Но у их детей появились новые цели и новые мечты. Своя «собственная жизнь». 

Американские дети беглецов от погромов к заокеанскому покою стройными рядами влились в движения против дискриминации разного толка. В авангарде маршей Мартина Лютера Кинга и противников войны во Вьетнаме шагали люди, родители которых в речи смешивали русские, еврейские и английские слова. Американский либерализм получил всю страсть и энергию потомков бомбистов и бундистов.

В это же время дети первопроходцев, осушивших болота и отбивших атаки врагов, ненавидевших любые проявления буржуазности и «люкса», стали понемногу уставать от фанатичного идеализма отцов. И возник неновый кризис ценностей. Отсюда все движения вправо и влево — возвращение к религии и левый самоубийственный синдром «постсионизма». Попавшие в первую струю оказались в авангарде тех самых поселенцев на Западном берегу, где Ольмерту пригрезились сотни тысяч американских репатриантов. 

Сам же Ольмерт оказался посередине. Оттого, мне кажется, его и поразил этот разговор с Ротом. Он услышал в простых словах писателя диагноз своему классу — людей без «собственной жизни».

Борух Горин

А был ли взяточник?

Вы, наверное, думали, что только в России нужно долго учиться читать газеты, чтобы понять, что НА САМОМ ДЕЛЕ происходит в стране и в мире? А вот и нет! Хоть степень бакалавра, хоть краткий курс какой-нибудь необходим везде — от Гренландии до Огненной Земли — потому что ни одна страна в своем развитии не избежала учреждения Министерства Правды и создания своего личного новояза, а то и двух-трех одновременно!

Разумеется, и понимание того, что происходит в Израиле, что скрывается за тем или иным событием в освещении всесильных СМИ, приходит и проясняется постепенно, после многих лет пытливого любопытствующего интереса.

Вы, конечно, уже догадались, что я говорю сейчас не о переговорах с так называемымми палестинцами и не о кипучем законотворчестве антиеврейского правительства и даже не о положении на рынке недвижимости — все по отдельности интересные и поучительные темы, особенно в аспекте их освещения израильскими СМИ, но об «исключительной» новости последних дней: обвинении в коррупции бывшего премьер-министра Эхуда Ольмерта. Весь кипучий треп, который понесся с телеэкранов, радиорепродукторов и газетных страниц, призван или любым способом создать детективное напряжение интриги для повышения рекламного рейтинга, или, выполняя задание истинных правителей Израиля, отвлечь публику от каких-то действительно важных событий и механизмов, которые решено скрыть от глаз общественности. Но и эта детективно-маскировочная болтовня не в состоянии спрятать от пытливого взора опытных дешифровщиков истинное положение дел, подобно тому, как мы извлекали крупинки правды из сообщений (и умолчаний) московского радио и публикаций «Правды» и «Известий» еще до того, как о ней трезвонили «Голоса».

Нарушал ли Ольмерт закон — такого вопроса вообще никто в Израиле не задает. Только сверхнаивные люди, которые, правда, еще в мире не перевелись, воображают, что может существовать министр, мэр города, ведущий парламентарий, крупный государственный чиновник, не извлекающий выгоды из своего привилегированного положения. Государство Израиль изначально строилось не как государство Закона, но как воеводство Рабочей партии, то есть «по понятиям». 30 лет никому и в голову не могло прийти, что появятся какие-то люди не из ее рядов, претендующие на участие в управлении этим «нашим» воеводством. До сих пор вы можете услышать от почтенных старожилов выражение «Украли у нас страну!», которым они описывают поражение Рабочей партии на выборах 1977 года. Поэтому до сих пор в законодательстве Израиля полно дыр, которые буквально «приглашают мышей» тащить под себя. И, несмотря на появление, исчезновение, мутации различных парламентских списков, до сих пор реальная власть в обществе принадлежит не правительству и не кнессету, но правящей бранже, которая крепко держит в своих руках армию, силовые структуры, суды и прокуратуру, СМИ, крупные монополии, ВПК и другие значимые экономические структуры. Она-то на своем внутреннем междусобойчике и решает вопрос, на кого спустить СМИ, полицию и прокуратуру, а кого выгораживать, даже если он проворовался явно и по-крупному. И «своих» здесь не выдают, как и полагается во всякой уважающей себя мафиозной структуре. «Своему» разрешается практически все, и уж если зарвется, в крайнем случае отправят куда-нибудь с глаз подальше послом. Если же народное мнение начнет возвышать «чужого», прозвучит команда «Фас!».

Таким, например, было дело главы партии ШАС Арье Дери. Молодой, толковый и популярный политик был воспринят ашкеназской элитой как серьезный вызов их власти. Поэтому против него была задействована вся мощь репрессивного аппарата. 10 лет следствия и непрерывных инсинуаций в прессе, 100 млн (!) шекелей, затраченных на следствие, в результате которого путем наезда на строительного подрядчика, друга Дери (а вы можете представить себе подрядчика, за которым не водится всяких делишек?!), якобы доказали «взятку», выразившуюся в 60 000 шекелей, пожертвованных на ешиву. Дери вторым в Израиле (после полицая из Собибора) удостоился читки приговора по национальному радио. Поэтому я слышал его почти целиком и могу свидетельствовать, что по сравнению с ним «болотный узник», осужденный за бросание в полицейского лимонную корку, совершил «тягчайшее преступление против закона, которому нет и не может быть прощения».

Не стал своим и Нетаньяху. Всю первую премьерскую каденцию его поедом ели все израильские СМИ, часами перечислявшие его грехи и грубо, очень грубо прерывавшие практически все его выступления. 

Цви Вассерман