МЕЖДУ НАМИ: Женский взгляд на недуг


Недуг

Почему мы боимся людей, страдающих тем или иным недугом? Два взгляда на одно явление, к которому крайне негативно относится иудаизм. Спасибо Б-гу за «необычных людей».

Средневековый ужас

Анна Файн

Недавно прошумевшая по интернету и СМИ история нижегородской девочки-инвалида, с позором выставленной из уличного кафе («сначала вылечите, а потом приводите!»), навела меня на размышления, которыми я хочу поделиться с читателем. Дело не только в том, что девочка оказалась сестрой знаменитой модели и филантропа Наталии Водяновой, а это, собственно, и привело к столь широкой огласке вполне рядового по российским меркам случая.

Я вспомнила, как много лет назад работала пионервожатой в одном подмосковном лагере. Посреди второй смены там разыгралась эпидемия гепатита и еще двух заразных болезней. Заболевших было так много, что их не успевали укладывать в изолятор, а помощь из Москвы прибыла слишком поздно.

Ночью в мою вожатскую комнату вошла больная девочка. От высокой температуры она бредила, плохо понимая, где она, и что с ней происходит. И я, здоровая дылда 19 лет, так испугалась, что рванула к старшему вожатому, истошно вопя о помощи.

— Ты кого испугалась? — спросил вожатый. — Ты больного ребенка испугалась?

И я вдруг поняла, что неизвестно почему боюсь маленького человека, который не только не может причинить вреда, но и сам нуждается в помощи и защите. Мой страх иррационален, словно подсознание диктует какую-то уж совсем нелепую картину из средневековых ужастиков. Словно тот, кто не похож на окружающих (болен, увечен или отличается необычной формой тела, необычным цветом кожи и пр.), может ни с того ни с сего пройти еще одну метаморфозу и превратиться в химеру, вампира или ведьму.

Именно такое средневековое отношение к инвалидам заставило здоровых, крепких дядек из Нижнего Новгорода вытолкать взашей совершенно безвредную девочку и ее няню.

Но наша традиция учит иному отношению к «нестандартному» человеку. Если мы видим необычного человека, следует благословить Всевышнего за то, что Он «творит существа разными». Это благословение напечатано в любом молитвеннике, но как часто мы его произносим, тем более задумываемся о его смысле?

Недавно я прочитала новый рассказ известного писателя Якова Шехтера о молодой еврейской семье, живущей в одном из городов России. В этой семье растет мальчик-инвалид, страдающий ДЦП. И его родители не могут прийти с ребенком в синагогу, потому что члены общины шарахаются от них, как от прокаженных. Находятся и такие, кто смеет высказывать предположения о грехах родителей, из-за которых у них родился больной ребенок.

Можно было бы прочитать грустный рассказ и забыть о нем, но он основан на реальных событиях и за его персонажами стоят реальные люди, знакомые писателю не понаслышке.

Обернитесь вокруг. Быть может, эта семья живет рядом с нами и нуждается в нашем участии и помощи? Но средневековый ужас мешает нам сделать шаг им навстречу.

 

Страх за престиж

Рут Соминская

Оставим в стороне правдивость данного инцидента и обсуждений-осуждений (а на просторах интернета практически сразу замелькали и полуопровержения — мол, на деле и больная девочка вела себя попросту буйно, и няня — хамски, а персонал и полиция действовали профессионально и вообще, если бы не Водянова, вы бы ничего об этой истории не услышали), сосредоточившись на его правдоподобности: подобная ситуация вполне себе могла иметь место.

Что двигало хозяевами заведения (или их представителями — персоналом)? Правильно, страх. Страх за престиж своего заведения, за его коммерческий успех, за потенциальный материальный ущерб в ходе подобной ходячей антирекламы.

Можно ли назвать подобный страх рациональным? На мой взгляд — вполне. Да, люди заходят в кафе не только за кофе-булочкой или любой альтернативной выпивкой-закуской, но и за определенной атмосферой. И за эту атмосферу наряду с остальными составляющими сервиса они и платят кровные денежки. И если атмосфера не соответствует их понятиям уюта и комфорта, они, скорее всего, поищут альтернативное место.

Но почему же вид душевнобольного вызывает у публики дискомфорт? Из эстетических соображений? Из подспудного страха? Пожалуй. Вот только чего боится почтенная публика? Физической агрессии со стороны однозначно невменяемого человека вне зависимости от его пола и возраста? Что ж, подобный страх вполне рационален и резонен. Да-да, представьте себе, однажды на моих глазах на детской площадке девочка с безобидным синдромом Дауна чуть не размозжила голову другому ребенку, съехав прямо на него «вне очереди» всем своим нехилым телом с ногами в увесистых ботиночках на полной скорости с горки. И заполучить осколки хрустального бокала в глаз с соседнего столика просто потому, что девочка за свои действия не отвечает, а реакция няни может оказаться не слишком проворной, как-то не соответствует ни явным, ни тайным желаниям каждого нормального посетителя кафе.

Всякое столкновение с уродством, отклонениями от нормы, а особенно с болезнями — болезнями душевными, психическими, почти автоматически вызывает отторжение. Вот только чего мы при этом боимся?

Вряд ли кто-то не слышал о том, что с точки зрения религии человек родился «по образу и подобию Божьему», что, по сути, можно назвать истинным «человеческим обликом». При этом любое вышеупомянутое столкновение подсознательно служит нам кривым зеркалом, напоминающим о том, как легко теряется этот облик, и мы волей-неволей проецируем это душевное убожество на себя. Нет, в наш просвещенный век мы, разумеемся, не испытываем при этом рациональный страх заразиться, но где-то в глубине души нас душит иррациональный страх при мысли, как это на нас отразится. По принципу «как бы чего не вышло». И так и хочется перефразировать крик души классика: «Кого боимся? Себя боимся!»

Вот только не задумываемся ли мы, что, лишаясь сострадания к «ущербному» ближнему, а то и проявляя к нему и к его здоровым и без того страдающим сопровождающим откровенную неприязнь вплоть до хамства, мы парадоксальным образом как раз и теряем тот самый «человеческий облик», те самые «образ и подобие», служа наглядной иллюстрацией принципа «за что боролись — на то и напоролись»? Как те самые работники кафе, так рьяно заботящиеся о престиже своего заведения.

Возможно, вас также заинтересует:

Версия для печати

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>